Профессия: репортер

Наталия Курчатова

Антология «новой журналистики» появилась в России тридцать пять лет спустя, но имеет все шансы оказаться и к месту, и ко времени

Это сейчас Том Вулф — бодрый старикан весь в белом, исправно выпекающий толстенные романы. «Антология новой журналистики», предваряемая программным экскурсом, принадлежит другому Вулфу; еще не самодовольному, а скорее самонадеянному, впрочем, надо заметить, самонадеянному со всеми на то основаниями. Обзерверу, репортеру, автору «Электропрохладительного кислотного теста», пожинающему первые, молочной спелости, самые сладкие плоды славы.

В оригинале книга увидела свет в начале семидесятых, то есть на излете эпохи, поставившей западный мир с ног на уши. Хиппи, рок-музыка, Тимоти Лири, «Черные пантеры», Вьетнам и «Фабрика» Энди Уорхола — все это возгонялось из бурлящего котла послевоенной Америки, полного жирного питательного бульона новой буржуазности. Кажется, не слишком глубокое и исчерпывающее определение «новый» тогда липло практически ко всему.

Пресловутый «новый журнализм» ставил во главу профессионального угла дотошную репортерскую работу плюс приемы художественной литературы, вольно используемые «газетными писателями». Грубо говоря, делая репортаж, отнесись к нему как к рассказу. Сочиняя очерк, не стесняйся перелицевать реального человека в полноценный персонаж. К сожалению, нынешние журналисты, ощущающие себя скорее винтиками в огромной медиамашине, чем полноценными соавторами реальности, давно забыли про (или забили на) профессиональную гордость; воспринимая свой радостный и, по сути, вдохновенный труд как поденщину, предпочитают одной левой отбить положенное количество строк в установленный срок — а бумага, как известно, все стерпит. В любом случае сборник под редакцией Вулфа — хороший повод для пишущего сообщества вспомнить о том, о чем, как говорил Дарт Вейдер в фильме «Звездные войны», «я, кажется, стал забывать».

Итак, вернемся в те времена, когда мир был юн.

«Сомневаюсь, что профи, которых я буду расхваливать в этой книге, пришли в свои редакции с намерениями создать новую журналистику… Не мечтали они, что их газетно-журнальная писанина разрушительным смерчем пронесется над миром большой литературы… посеет панику, низвергнет с трона роман как жанр номер один и на полвека задаст направление всей американской литературе…» Каково?

Читая эти строчки «с холодным лбом», легко и приятно посмеиваться над автором, со временем отдавшим явный приоритет пресловутому роману, «жанру номер один», и сохранившим от годков бурной молодости разве что приверженность бытописательству. С другой стороны, следует вспомнить фон эпохи, который раскрашивали своими броскими мазками «новые журналисты», и несколько наивный ниспровергательский пафос покажется довольно уместным.

В шестидесятые мир не просто стремительно менялся — он конвульсировал, беспрестанно вырабатывая штаммы новых жизненных технологий. Распад колониальных империй, распад традиционного общества, распад семьи и разложение личности, как белого цвета, на все цвета спектра, — излишне напоминать, что основа всех достижений, равно как и болезней, и раковых опухолей, современного «цивилизованного мира» была заложена именно тогда. Затянутый в приличия как в смирительную рубашку, газетный эссеист в такой ситуации мог только испуганно лупать зенками, не успевая отследить сумасшедше ускорившуюся жизнь. Классический романист в своей «башне слоновой кости» также напоминал командира устаревшего танка; даже приоткрыв люк, он успевал зацепить только шепоты и крики умирающей традиции. Нужна была новая, мобильная пехота, спецназ быстрого реагирования, с карандашом и блокнотом пересаживающийся с вертолета на мотоцикл; бесстрашным десантом действующий в джунглях большого города, в хитросплетении характеров и событий; способный предпринимать молниеносные рейды в тыл большой политики, бизнеса или искусства.

Гораздо более, нежели «шапкозакидательские» речевки самого Вулфа в его программном введении, убеждают в эффективности новых соединений оперативные сводки, то есть отрывки историй и репортажей, составляющие пять шестых объема книги. Попадаются блистательные — как фрагмент из знаменитой книги «Не дрогнув» Трумана Капоте, посвященной истории тройного убийства в Канзасе, где Капоте мчится по сюжету, безжалостно переключая скорости. Не менее сильное впечатление производят вьетнамские репортажи — как рассказ Майкла Герра об осажденной базе Кесан, послуживший основой для сценария фильма Копполы «Апокалипсис сегодня», или портрет генерала из очерка Николаса Томалина «Генерал идет в атаку на Чарли Конга».

«…У дороги лежит дешевенькая тряпка… которой только что закрывали тело убитого морпеха. Она пропиталась кровью вперемешку с грязью и затвердела на ветру. Лежит на обочине, как отвратительный полосатый мяч… Я иду мимо с двумя чернокожими морпехами, и один из них пинает ногой этот отвратительно беззащитный ком тряпья.

— Полегче, паря, — говорит другой невозмутимо, даже не оглянувшись. — Это ты американский флаг топчешь».

К сожалению, русский перевод часто оставляет желать лучшего; даже у человека, не слишком хорошо знающего английский, периодически возникает потребность проговорить нескладные фразы на языке оригинала. Тем не менее хочется рекомендовать книгу в качестве обязательного чтения для студентов-журналистов — да и вообще пишущих людей (ведь огромные тиражи книг под девизом «Отправь голову в отпуск» — не в последнюю очередь заслуга газетчиков, работающих исходя из расслабляющей установки «утром в газете, вечером в клозете»).

Глядишь, выучи мы некоторые уроки Вулфа, и газеты, и книги вскоре стало бы интересно читать.

Статьи на тему: «Литература»