Бег черепахи

Культура
Москва, 21.04.2008
«Эксперт» №16 (605)

Время, как известно, вещь относительная. Двадцать минут, двадцать дней, двадцать лет могут в зависимости от особенностей восприятия с равным успехом бежать вприпрыжку или же оборачиваться дурной бесконечностью. Похоже, именно в этом разгадка парадокса про Ахиллеса, который никак не может догнать черепаху, — естественно, не может, ведь каждый из них бежит в своем собственном времени.

Правило индивидуального хронометража распространяется и на кино. Высокоразвитые, накопившие столетние традиции европейский и американский кинематограф последние двадцать лет величественно топтались на месте, порой с триумфом преодолевая кочки, выдаваемые за горы. Южнокорейское кино двадцать с небольшим лет назад только появилось на свет — и к сегодняшнему дню превратилось в устойчивый, влиятельный микромир со своей историей, победами и мэтрами.

Главный из этих мэтров — Ким Ки Дук, бывший хулиган, в конце 90-х — начале 2000-х шокировавший весь мир новым изводом ультранасилия — карнавальной, мало мотивированной и снабженной не всегда внятным поэтическим обоснованием жестокостью. Рыболовные крючки, раздирающие влагалище в «Острове» (2000); садомазохистская любовь студентки и сутенера (побои, секс и стекло, чуть ли не надвое перерезающее главного героя) в «Плохом парне» (2001); расстрелянная любовь и очередная порция душераздирающего сексуального унижения в «Береговой охране» (2002); короче, приятный подарочный набор из крови, пота и спермы. Казалось, Ким Ки Дук навсегда поселился в своем анатомическом театре, где на сцене ежедневно — мелодрама с расчлененкой. С годами — впрочем, расчленив все, что можно было, получив первым из корейцев кучу наград на разнообразных международных фестивалях, — Ким Ки Дук несколько смягчился. Постепенно избавляясь от кровавых украшений, он стал демонстрировать исконную притчеобразность своих историй — то основанную на сказках и мифах народов Востока («Весна, лето, осень, зима… снова весна», «Лук»), то растворенную в современной городской среде («Самаритянка», «Время»). Притча — вполне классицистический жанр; так что неудивительно, что в результате Ким Ки Дук пришел к мейнстриму. Новый его фильм, выходящий в российский прокат, — «Вздох» — лишен прежнего гипертрофированного эстетизма и малость абсурдной романтики; Ким Ки Дук на этот раз рассказывает более или менее внятную, последовательную, вполне по-европейски сервированную историю угасания человеческих чувств.

Конечно, мейнстрим в данном случае обогащен ощутимым отпечатком отфильтрованных режиссером за все время его деятельности страстей, ужасов и преувеличенных трагедий. Но на этот раз они остаются за кадром — причем порой буквально: мы не видим, как главный герой, приговоренный к смерти Чжан Чжин, раз за разом пытается покончить с собой с помощью заостренной зубной щетки. Мы видим лишь брызги крови на лице его соседа по камере. За кадром остается и преступление Чжина; лишь ближе к концу фильма мы узнаем, что оно довольно-таки чудовищно. А в самом кадре — ни слова не произносящий (по прич

У партнеров

    «Эксперт»
    №16 (605) 21 апреля 2008
    Продовольственный кризис
    Содержание:
    Кто накормит планету

    Впервые за многие годы в самых разных странах мира население оказалось на грани голода. Чтобы преодолеть кризис, мировое сельское хозяйство будет вынуждено перестроиться. Россия имеет хорошую возможность занять в этой новой системе одно из ключевых мест

    Обзор почты
    На улице Правды
    Реклама