Писатель против часовой

Культура В эпоху мидл-класса, стабфонда, преемника, глобализации, топ-менеджеров, брендов и нанотехнологий Вячеслав Пьецух продолжает копаться в тверской земле и проклятых русских вопросах

Вячеслав Пьецух — один из немногих современных отечественных сочинителей, которого так и хочется отнести к почти забытому разряду «мыслителей-самородков». Школьный учитель истории, ступивший на скользкий литературный путь во времена Брежнева, уже в восьмидесятых заслужил признание коллег. В девяностые, к концу которых все дружно озаботились поисками «русской идеи» и национального смысла, книги Пьецуха (без изъятия посвященные, как выражается он сам, «русскому настроению») для многих читателей становились отправной точкой для попыток понимания происходящего. В «нулевые» же прозаик Пьецух выглядит вроде бы неким анахронизмом; но — анахронизмом весьма уместным и полезным в наше совсем уж сверх меры деловое время, время быстрых партий и тактических решений, не дающее так называемому простому человеку возможности подумать хотя бы на два хода вперед… или назад — что, по Пьецуху, практически одно и то же.

Это понятно уже по названиям его книг и сборников: «Государственное дитя», «Дурни и сумасшедшие. Неусвоенные уроки родной истории», «Предсказание будущего», «Заколдованная страна», «Догадки». Пьецух, неутомимый прекрасный дилетант, подвергает ревизии традиционные русские проклятые вопросы — и пытается формулировать новые; в эпоху старательно насаждаемой стабильности это глядится либо жутким моветоном (бонтонно считать, что ответы на все вопросы уже благополучно получены), либо забубенной банальностью: сколько можно. Ну да, с банальностью Пьецух и работает — оригинальными все эти головоломки на тему, перефразируя песню Башлачева, «что есть росс и я?», не назовешь.

Вот только, кажется, вечно актуальная банальность — это если и не истина, то как минимум судьба.

Об этом, и не только, мы и поговорили с Вячеславом Пьецухом.

— Вячеслав, нам всем в школе рассказывали про «Что делать?» и «Кто виноват?». А какой вопрос сейчас для нас актуален?

— Ну и что? Третий роковой русский вопрос.

— «Ну и что… дальше?» Или «Ну и что… это было?».

— Нет, никаких дополнений к нему не требуется. Вопрос совершенно самостоятельный. Вот пример: герой чеховского «Крыжовника» всю жизнь себе во всем отказывал, копил на клочок земли, мечтал выращивать на нем крыжовник. Вот он накопил, купил. Сел, перед ним тарелка с крыжовником… Цель достигнута! А он спрашивает себя: «Ну и что?» Мне кажется, это коренной и чисто русский вопрос. В иных культурах он не имеет оснований существовать. А у нас имеет. Мы ведь некоторым образом самая взрослая нация среди прочих. Нас очень много били и кормили, мягко говоря, не по трудам. Вот и выросли мы не по возрасту взрослыми. Отчего и можем задаваться таким, с точки зрения нормального европейца, совершенно нелепым вопросом. Они же, европейцы, наинтригуют, наработают себе миллионы, десятки домов, и им в жизни не придет в голову озадачить себя подобной нелепицей.

А вот давеча смотрю телевизор. Показали человека, мужчину. Занимается макияжем. Это нынче визажист называется. Прожил жизнь, чтобы заняться этим странным для мужчины делом и накопить капитал. И в