- «Эксперт» №17 (606) /
- 28 апр 2008, 00:00
Ловушка неэффективности36
Тридцать пять американских центов за литр российского 92-го бензина. Семь лет назад эта цифра нам в «Эксперте» казалась магической. Чудовищно подешевев в валютном эквиваленте в 1998 году, к 2000 году средняя розничная цена самой ходовой марки бензина вышла именно к этой отметке и долго, года полтора, болталась вокруг нее. Ни нефтяники, ни торговцы бензином, ни ученая братия не могли толком объяснить нам специфику этой линии сопротивления, но мы в нее, чего греха таить, поверили, как в некую равновесную цену непонятной природы. Прошло несколько лет, и мы удивились своей наивности. К лету 2006 года бензин в России стоил в среднем уже 60 центов за литр, ну а сегодня, простите, целый доллар, а высокооктановые марки — существенно дороже.
Казалось бы, объяснение очевидно: торгуемая отрасль, экспортный продукт, мировые цены на нефть растут — дорожают нефть и бензин в России. С 2001 года нефть в мире подорожала вшестеро, а внутрироссийские цены на бензин в валютном эквиваленте выросли «всего лишь» втрое. Если же учесть двукратное реальное удорожание рубля по отношению к доллару за эти годы, то индексация внутренних цен по мировому рынку выглядит просто безупречной. Другое дело, насколько оправданна эта индексация и есть ли способы избежать ее. Согласитесь, трудно примириться с мыслью, что Россия, одна из крупнейших нефтедобывающих и нефтеэкспортирующих стран, не может обеспечить своих граждан качественным и дешевым бензином. Разумным ориентиром для нас, конечно, служат не бросовые цены на бензин в Венесуэле или Туркмении, обеспеченные гигантскими госдотациями. Речь идет о необходимости перенастройки либо создания заново рыночного механизма работы российской нефтеперерабатывающей отрасли. Есть серьезные основания считать, что олигополия вертикально интегрированных нефтяных компаний — далеко не самая эффективная модель устройства этого важного сектора хозяйства.
Обратимся к примеру США. Несмотря на американскую прописку самых мощных и капитализированных глобальных ВИНКов-мейджоров во главе с Exxon Mobil, рынок нефтепереработки там весьма конкурентен. Конкуренцию создают несколько независимых средних (по меркам мейджоров) компаний, специализирующихся исключительно на нефтепереработке. Именно эти игроки обеспечивают высокую эластичность внутриамериканских цен на бензин — они снижаются, когда мировая цена на нефть идет вниз. Важная деталь: большинство американских НПЗ расположено в портах двух океанских побережий и Мексиканского залива. Поэтому нефтепереработчики достаточно свободны в выборе поставщиков сырья. Таким образом технологическое и институциональное устройство отрасли в США способствует конкуренции.
В России, напротив, налицо и отсутствие независимых от ВИНКов компаний-нефтепереработчиков, и, что, пожалуй, еще более серьезно, — жесткая привязка действующих НПЗ к ниткам нефтепроводов, то есть к вполне конкретным поставщикам сырой нефти. Поэтому даже такая революционная идея, как принудительное разукрупнение ВИНКов с выделением компаний, специализирующихся на нефтепереработке, по большому счету, мало что изменит в модели функционирования отрасли. Менее революционная и куда более рыночная идея Минэкономразвития о добровольно-принудительном «загоне» значимых внутрироссийских поставок нефти на биржу тоже слишком красива, чтобы стать реальностью. А «Транснефть» каким образом и в каком режиме обеспечит прокачку биржевых объемов? Об этом кто-нибудь подумал?
В любом случае надо строить новые НПЗ, скажут патриоты-государственники. Тоже не очевидно — физического дефицита светлых нефтепродуктов в стране нет и в разумной перспективе не просматривается. Кардинально модернизировать действующие заводы, конечно, неплохо бы. Но довести у нас процент выхода светлых нефтепродуктов до европейских показателей вряд ли будет возможно — слишком уж разную долю занимает мазут в топливном балансе Европы и России.
Простых и красивых решений реорганизации российской нефтепереработки, похоже, нет. В любом случае в запасе у государства остается инструмент прямого регулирования внутренних цен на нефтепродукты. В конце концов, почему с газом можно, а с бензином нет?
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Влас Рязанов
Есть, и их очень много в Европе и США.
Что-то кроме Германии на ум больше не приходят страны с множеством независимых нефтепереработчиков - все мейджеры или национальные компании со значительными долями на рынке.
Влас Рязанов
Есть, и их очень много в Европе и США.
Что-то кроме Германии на ум больше не приходят страны с множеством независимых нефтепереработчиков - все мейджеры или национальные компании со значительными долями на рынке.
Васильев Яков Юрьевич:
Незначительный экономический эффект для экономики компании по сравнению с требуемыми инвестициями для строительства нового или выкупа существующего предприятия при существенных рисках.
Все остальные разговоры (инициируемые, правда, в основном теоретиками) о значительной добавленной стоимости, генерируемой экспортной нефтепереработкой, а также о том, что она поможет защититься от ценовых рисков по нефти - для бедных.
Сергей Владимирович Осенцов
Прямогонка и пропан-бутан – я как сырьё для пиролиза имел ввиду, это же ключевое производство базовых полупродуктов, без этого никаких цепочек и позиций на рынках не будет.
Проще же прокачать нефть до припортового завода и получить там, что нужно и погрузить на борт, чем везти туда химсырьё по железной дороге. Хотя само собой, вариантов множество может быть.
На этом обсуждение в этой ветке проблем российской нефтехимии предлагаю закрыть.
Влас Рязанов:
Прямогонка и газы С3-С4 (в миру пропан-бутан) - это две большие разницы. И говорить о том, что вся российская нефтехимия кроме КОСа сидит на прямогонке - не очень правильно, мягко говоря.
О развитии нефтехимии можно судить не только по выпуску базовых полупродуктов, но и по длине цепочек, ассортименту продукции, позициям на рынках и т.д.
Прямогонка и пропан-бутан – я как сырьё для пиролиза имел ввиду, это же ключевое производство базовых полупродуктов, без этого никаких цепочек и позиций на рынках не будет. Другое дело, что газы (бутан) используются и как сырьё для установок дегидрирования с последующим применением полученных продуктов (наряду с опять-таки пиролизной БДФ) в каучуковом производстве, но это другая тема уже.
В мировой практике есть примеры как подтверждающие, так и опровергающие это утверждение.
Ну если брать российскую специфику – то для создания крупных экспортоориентированных объединений имхо целесообразней именно таким путём идти. Проще же прокачать нефть до припортового завода и получить там, что нужно и погрузить на борт, чем везти туда химсырьё по железной дороге. Хотя само собой, вариантов множество может быть.
Новые мощности по этилену вводятся, но масштабы по мировым меркам действительно скромные.
Вводятся только новые печи кое-где, и увеличивается единичная мощность старых установок.
Да доезжал томский полиэтилен до Центральной Европы совершенно спокойно,
Доехать-то конечно он может, вопрос в том, сколько это стоит.
Сергей Владимирович Осенцов
В России только Казанский Оргсинтез работает на этане, все остальные этиленовые установки – на прямогонке и частично газах С3-С4.
Поэтому наиболее верный вариант – создание крупных объединений, интегрирующих в себе как топливное, так и полимерное производство, а также тяжёлый оргсинтез.
О развитии нефтехимии можно судить по объёму производства этилена – при этом китайцы и саудиты чуть ли не каждый год вводят установки мощностью 1 млн. тн/год. Российский объём производства – 2 млн. и нового не строится ничего вообще.
Новые мощности по этилену вводятся, но масштабы по мировым меркам действительно скромные. Хотя сырья в избытке.
Проблемы российской нефтехимии поднимались неоднократно, посмотрите, например Химпром и ныне там и статьи близкой тематики
Не посреди пустыни – но транспортные плечи-то какие, если об экспорте говорить.
Васильев Яков Юрьевич
Есть ли действительно независимые нефтепереработчики?
почему мы не можем продавать в польше свой бензин?
Я продаю бензин дешевле конкурентов, спрос на мой товар растет КАК я могу удовлетворить спрос если мощности моего завода уже на пределе?
Влас Рязанов:
Нефтепереработка и нефтехимия это все же разные отрасли.
Конечно разные. Однако же это отрасли смежные, одно из головных нефтехимических производств (этилен) в России, Китае, Европе, в отличие от США и Саудовской Аравии, в качестве сырья использует нафту. В России только Казанский Оргсинтез работает на этане, все остальные этиленовые установки – на прямогонке и частично газах С3-С4. Поэтому наиболее верный вариант – создание крупных объединений, интегрирующих в себе как топливное, так и полимерное производство, а также тяжёлый оргсинтез.
Примеры успешных нефтехимических компаний, являющихся заметными игроками мирового рынка по тем или иным продуктам, в России есть.
Абсолютно правильно, есть и Сибур, и НКНХ, и ЛУКОЙЛ-Нефтехим (у которого, правда, полипропилен новый сгорел недавно) но объёмы неприлично маленькие. О развитии нефтехимии можно судить по объёму производства этилена – при этом китайцы и саудиты чуть ли не каждый год вводят установки мощностью 1 млн. тн/год. Российский объём производства – 2 млн. и нового не строится ничего вообще.
Прям в оазисе каком-то Россия существует, посреди бесконечной пустыни
Не посреди пустыни – но транспортные плечи-то какие, если об экспорте говорить.
Сергей Владимирович Осенцов
Т.е. с учётом этих рисков создание новых мощностей по нефтепереработке и нефтехимии имеет смысл только в непосредственной близости к портам.
Нефтепереработка и нефтехимия это все же разные отрасли. К тому же вопрос размещения новых нефтехимических предприятий в российских условиях (особенно, учитывая то, где у нас находится малотранспортабельное газовое сырье) имеет не столь однозначное решение.
Есть ли на западе крупные независимые нефтехимические предприятия?
Что значит “независимые”? Отдельные заводы и комбинаты, не входящие в состав каких-либо холдингов существуют, как правило образуют самостоятельные небольшие компании, имеющие всего несколько предприятий. Собственники у них могут быть самые разные.
Потому что наша нефтехимия неконкурентноспособна или действуют запретительные пошлины.
Наша нефтехимия вполне конкурентоспособна при современных мощностях и адекватном управлении. Примеры успешных нефтехимических компаний, являющихся заметными игроками мирового рынка по тем или иным продуктам, в России есть.
Никаких запретительных пошлин нет, проблема в первую очередь логистическая.
“логистические проблемы” - часть объяснения механизма роста цен на нефтехимическую продукцию внутреннем рынке. Усложнение и удорожание импорта позволяет российским игрокам задирать цены. При этом слабые экспортные позиции объясняются все теми же “логистическими барьерами”. Прям в оазисе каком-то Россия существует, посреди бесконечной пустыни… Что на самом деле не так.
Богдан Петрович Волостригов
И МТБЭ в стране далеко не завались, и стоит он достаточно дорго уже сейчас (а что будет после введения ЕВРО-спецификаций и предположить страшно – потребление МТБЭ на некоторых заводах вырастет в 4-5 раз). да и сам эфир не самая безопасная штука в мире – в США он запрещён.
Насчёт запрета во всех штатах - не уверен. Дело, насколько помню, началось в середине 90-х в Калифорнии, экологической законодательнице мод в США. Несколько штатов присоединились, но все ли? Проблема состояла в том, что следы МТБЭ стали обнаруживаться в водоёмах. Он действительно склонен к опережающему испарению из бензина. Но здесь нужно всё-таки сравнить климат: средние температуры у нас и в Калифорнии. А также плотность автомобилей на кв. км. Думаю, что для нас эта проблема менее острая, с поправкой на то, что нужно иметь двигатели, сжигающие бензин без утечек.
Почему не выгодно производить высокую нефтехимию, а выгодно гнать нефть?
Переработка нефти сейчас выгоднее экспорта, но лишь по одной причине – соотношение экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты. Это компенсирует разницу в тарифах Транснефти и тарифах РЖД, потому как экспорт качественных нефтепродуктов в основном (а нефтехимической продукции - полностью) осуществляется по железной дороге. Но ведь никто не знает, сколько времени продлится ситуация, а отрасль инертна – любое серьёзное строительство это 3-4 года, плюс срок окупаемости - ещё столько же. Т.е. с учётом этих рисков создание новых мощностей по нефтепереработке и нефтехимии имеет смысл только в непосредственной близости к портам.
Есть ли на западе крупные независимые нефтехимические предприятия?
Потому что наша нефтехимия неконкурентноспособна или действуют запретительные пошлины.