- «Эксперт» №18 (607) /
- 05 май 2008, 00:00
Кабинет стратегической задумчивости7
Два месяца между президентскими выборами и вступлением в должность нового президента истекли. За это время прозвучало немало прогнозов относительно грядущего масштабного перераспределения властных полномочий в пользу премьера и о радикальных переменах в устройстве самого правительства. Речь шла о включении губернаторов в премьерскую вертикаль вместо президентской, о сворачивании административной реформы. Понятно, что март и апрель были самым удобным временем для таких преобразований. Будущий глава правительства Владимир Путин сохранял в своих руках всю полноту президентских полномочий — в частности, право подписывать законы — и мог совершенно свободно кроить контуры кабинета в собственных интересах.
Тем не менее ничего радикального не произошло. Подписан только президентский указ, устанавливающий порядок отчетности губернаторов (теперь они будут отчитываться не перед президентом, а перед правительством), и в Госдуму внесен законопроект, освобождающий кабинет от необходимости решать заведомо мелкие вопросы. Он передает часть полномочий правительства министерствам, федеральным агентствам и службам.
Это означает, что стратегия на выстраивание двух центров силы — президентского и премьерского — пока не подвергается сомнению. Но в то же время еще нет оснований думать, что правительство под непосредственным руководством Путина станет более динамичным и эффективным. К тому же Кремль все еще поглощен созданием технологий властвования, но не ответом на вопрос, на какой именно политический курс будут ориентированы эти технологии.
Еще года четыре назад страна жаждала стабильности и готова была платить за это предъявленную властью цену, но сегодня страна ушла вперед и ждет уже развития. Политические институты ответить на этот запрос пока не готовы
Тайна без интриги
В законопроекте о полномочиях правительства есть некоторая доля тайны, но интрига практически отсутствует. Готовился он без участия правительственной комиссии по административной реформе. По всей видимости, аппарат правительства и министерства также не привлекались к его разработке, по крайней мере официально. Но дело здесь не в том, что в документ заложены какие-то законодательные мины, а просто в желании разработать его побыстрее. Владимир Путин объявил о своем решении стать премьером в декабре, к маю законопроект должен был быть готов, а между тем функций у правительства без малого три тысячи, все их надо было проанализировать и исключить лишние. «Если бы процедура согласований была начата сейчас, она бы закончилась к следующим президентским выборам, — говорит заместитель гендиректора Центра политических технологий Алексей Макаркин. — Так зачем она нужна? Все равно это те функции, от которых сам будущий премьер готов избавиться».
Избавиться, на самом деле, давно было пора. По действующим законам правительство, например, устанавливает порядок бесплатного посещения музеев, составляет перечень предприятий с опасными условиями труда, устанавливает правила перевозки пассажиров и грузов «для домашних нужд» и прочее. Это действительно технические функции, которые надо передать вниз. Причем давно. Вероятно, единственная причина того, что это не было сделано раньше, например во время административной реформы 2004 года, — опасения российских премьеров быть заподозренными в политических амбициях.
В законопроекте имеются маленькие подарки для отдельных ведомств. Например, порядок формирования служебного жилого фонда для милиционеров будет теперь определять само МВД. Минобрнауки получит право выбирать, какие университеты могут устанавливать вступительные экзамены помимо ЕГЭ — это предмет больших лоббистских усилий вузовского сообщества, — а заодно и устанавливать порядок лицензирования и аккредитации вузов. Минприроды будет устанавливать правила пользования курортами. Но передача этих функций вряд ли вызовет большие межведомственные трения. Их принадлежность тому или иному ведомству споров вызвать не должна.
Владимир Путин в должности главы правительства будет избавлен от необходимости вникать в заведомо технические вопросы и тратить время на их решение. Освободятся время и силы и у его аппарата. Уходящий президент станет политическим премьером не только в качестве лидера партии власти, но и по своим функциям и полномочиям. В новой должности он по-прежнему будет заниматься самым общим руководством.
Что же касается указа об отчетности губернаторов, то он лежит в русле прочих преобразований региональной власти в России. Коль скоро губернатор — назначаемый чиновник, ответственный за экономическое развитие региона, то вполне логично, что он отчитывается перед правительством. Важно только заметить три вещи. Во-первых, политически губернаторы все равно зависят от президента. Именно он вносит их кандидатуры и может отстранить от должности. Во-вторых, губернаторский отчет — документ открытый, предназначенный для обязательной публикации. Никто не мешает президентской администрации собирать и анализировать эти отчеты самостоятельно. В-третьих, список показателей, по которым должны отчитываться губернаторы, составлен таким образом, что ничего исключительного и уникального отчеты содержать не будут. Цифры рождаемости и смертности — открытая статистика, число койко-мест в больницах тоже нетрудно выяснить, а соцопросы по отношению населения региона к качеству регионального госуправления в нынешнем раскладе вряд ли будут сколько-нибудь информативны. Порядок их проведения президентский указ не устанавливает, и, если этим займутся региональные администрации, можно не сомневаться, что они найдут социологов, способных нарисовать нужный процент народного восторга. Президентский указ лишь незначительно изменит документооборот между регионами, Белым домом и Кремлем.
Вице-премьерская рать
Внешние рамки работы кабинета в целом понятны, вопрос стоит о рамках внутренних. Ожидаемый приход Владимира Путина на должность главы правительства породил много слухов о грядущих переменах в федеральной исполнительной власти. В числе прочего говорилось об увеличении числа вице-премьеров до невиданных с черномырдинских времен десяти-двенадцати и о фактическом сворачивании административной реформы.
Вице-премьеров, скорее всего, действительно станет больше. Несмотря на значительное сокращение функций правительства, их все еще очень много. Если Владимир Путин действительно хочет сосредоточиться на стратегии, мощный буфер между правительством и министерствами необходим. Кроме административных могут быть и политические соображения — неизбежный публичный негатив, с которым связана работа в правительстве, не должен повлиять на путинский рейтинг. Нужен фильтр, на котором этот негатив будет оседать, не достигая премьера. И чем больше будет в фильтре слоев, тем лучше.
Однако увеличение числа вице-премьеров предполагает, что увеличится и число министерств. Десять вице-премьеров на 16 министерств, два госкомитета и 15 федеральных служб, подчиненных правительству, — такая схема предполагает, что кому-то из вице-премьеров в кураторство достанется только одно министерство, что было бы странно. К тому же есть министерства, о разделении которых говорят уже давно. Например, Минздравсоцразвития, Минпромэнерго или Минобрнауки. И если уж ожидается рост «вице-премьерской прослойки», логично ждать и разукрупнения министерств.
Впрочем, главный вопрос не в том, что станется с тем или иным министерством, а какой будет судьба административной реформы. В последнее время сказано немало слов о том, что Владимир Путин реформой недоволен и постарается избавиться от ее последствий, став премьер-министром.
«В правительстве Путин начинает строить схему, которая ему привычна, в которой всегда есть человек, с которого можно спросить, — говорит Алексей Макаркин, — то, что пытались реализовать в 2004 году, свойственно государствам с традицией разделения функций. А в России сильна советская традиция административной вертикали. О ревизии административной реформы говорит увеличение числа вице-премьеров. Видимо, будет восстановлена практика вице-премьерских блоков: по сельскому хозяйству, по силовым структурам и так далее. Плюс пересмотр трехзвенной системы министерства—федеральные агентства—федеральные службы».
Однако Владимир Южаков, руководитель проекта «Административная реформа» Центра стратегических разработок, видит ситуацию не так драматично: «Вопрос о числе заместителей председателя правительства и министров не относится к сути административной реформы. Суть в распределении функций по различным уровням власти, ускорении процедур принятия решений. Большое количество заместителей усложняло эти процедуры, поскольку требовало большего количества согласований. В будущем по агентствам и службам могут быть приняты уникальные решения. Но нельзя вернуться к положению, когда одни и те же структуры, то есть одни и те же люди, устанавливают правила, выделяют деньги, контролируют их использование».
Пока трудно судить, какая из точек зрения окажется более справедливой. Однако ясно, что если после прихода нового премьера службы и агентства начнут сокращать, передавая при этом их полномочия министерствам, и процесс этот станет массовым, то про административную реформу можно будет забыть. Впрочем, ничто пока не указывает на большую вероятность этого.
Стратегия на выстраивание двух центров силы — президентского и премьерского — пока не подвергается сомнению
Апофеоз стабильности
Про административную реформу публика давно забыла, и это резонно. Реформа осталась делом верхушечным, медленным и на повседневную жизнь страны повлияла незначительно. Напоминания о ней мало выделяются из ряда традиционных чиновничьих мантр о борьбе с коррупцией или бедностью. Возможно, не стоило о ней вспоминать и сейчас, если бы не одно обстоятельство. Административная реформа остается, пожалуй, единственным осмысленным делом, направленным на повышение качества государственного управления, которым заняты сейчас наши власти. Иные ее элементы вроде критериев оценки работы губернаторов выглядят недоразумением или анекдотом, иные — как разработка административных регламентов, о которых Дмитрий Медведев упомянул в предвыборной речи в Красноярске, — затягиваются на годы. По словам Владимира Южакова, в месяц комиссия по административной реформе разрабатывает по 20–30 проектов регламентов, в год до 400, и если учесть, что всего надо регламентировать исполнение примерно трех с половиной тысяч госфункций, а также допустить, что такими темпами работа ведется с самого начала реформы, то потребуется еще года три-четыре. Однако не вина разработчиков, что политические механизмы обратной связи государства и страны не работают и их приходится заменять отчетностью, а у верховной власти нет политической воли для более активного продвижения реформы. Другого источника перемен в практике работы российской бюрократии ожидать не приходится.
Вот и запланированные преобразования в правительстве в этом смысле разочаровывают. В сущности все они направлены на то, чтобы минимизировать всяческие перемены. Поиск форм сохранения политического влияния Владимира Путина склонен вытеснить все прочие поиски.
«Если смотреть на законопроект о полномочиях правительства в логике административной реформы, нужно ответить на несколько вопросов, — отмечает Владимир Южаков. — Например, нужны ли вообще государству в условиях рыночной экономики все те полномочия, которые передаются. В 2004 году проводилась большая работа по выявлению избыточных или дублирующих полномочий, которая затем была свернута. Сейчас она тоже была бы нелишней. Нужно оценить и коррупционную составляющую этих полномочий. Для нашей системы государственного управления характерна чрезмерная свобода нормотворческих полномочий у исполнительной власти, по сути исполнительная власть обладает частью полномочий власти законодательной. Это порождает угрозу коррупции. Когда нормотворческие функции есть у правительства — это одна ситуация. Когда они передаются в министерства, коррупционная составляющая усиливается. Не следует ли, например, правила лицензирования устанавливать законом?»
Похоже, законопроект преследует цель просто разгрузить правительство, не вдаваясь в концептуальные вопросы. С точки зрения технологии властвования этого достаточно. С точки зрения его содержания — маловато. Поэтому появляются подозрения, что новое правительство будет мало отличаться от старых в смысле своей способности вырабатывать и проводить какой бы то ни было стратегический курс. Сам по себе приход Владимира Путина на должность премьера может здесь ничего и не сдвинуть. Ведь, если судить по тем решениям, которые принимаются сейчас, Путин намеревается играть по отношению к кабинету примерно ту же роль, что он играл в качестве президента. Даже если у уходящего президента и его преемника есть видение будущего развития страны, вряд ли было бы разумно ждать, что одной политической воли двух людей, пусть и обладающих огромными полномочиями, хватит, чтобы воплотить это видение в реальность.
Свежие силы могли бы влить свежие люди. Но больших надежд на политически значимые кадровые перестановки в правительстве, по крайней мере в его финансово-экономическом блоке, нет. Базовым для нынешнего правительства является противостояние между Минфином и МЭРТом. Владимир Путин очень осторожно принимает решения и предпочитает осуществлять контроль через систему персональных сдержек и противовесов. Смена, скажем, главы Минфина сейчас означает подрыв такой системы. И это только самый яркий пример.
Можно понять, почему все происходит именно так. Сверхидея «нынешнего царствования» — политическая стабильность. Ей была подчинена вся долгая, громоздкая и связанная с множеством издержек операция по передаче власти. За хлопотами никто не заметил, что страна, еще года четыре назад жаждавшая прежде всего стабильности и готовая платить за это предъявленную властью цену, ушла вперед и ждет уже развития. Политические институты ответить на этот запрос пока не готовы.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Сохранение основного состава прежнего правительства означает сохранение прежнего курса на стабильность в обществе, экономике. Жаль, конечно, что новые люди, свежая кровь не влились в состав нового правительственного кабинета, прежде всего, в экономический блок. Тем более, что у нас есть люди, которые обладают “прорывными идеями”. Для дальнейшего развития экономики России, нужны такие люди в правительстве.
Никаких перемен, связанных со снижением инфляции, борьбой с ростом цен, ожидать от нового кабинета не стоит. Потому что там остались те же люди, что и прежде. Что им мешало до сих пор справиться с инфляционными процессами, обеспечить прорыв экономики, внедрение новых, инновационных технологий?
Никаких новых успехов в борьбе с коррупцией ожидать также не стоит. Опять-таки, потому что все основные силовые министры сохранили свои портфели. Николая Патрушева на посту руководителя ФСБ России сменил его бывший первый зам, но это говорит о преемственности курса. Уход Владимира Устинова с поста министра юстиции также не означает каких-то перемен в силовом блоке: министерство юстиции все-таки не форпост борьбы с коррупцией.
Однако, инициатором новых назначений и перестановок в правительстве станет, скорее всего, сам Путин. На посту председателя правительства, он увидит и узнает много нового - тех вещей, которые были не на поверхности. Когда он непосредственно начнет руководить правительством, найдет новые “подводные камни”, проблемы, которые требуют решения - тогда следует ожидать серьезных перемен в правительстве. Это может случиться через полгода, через год.
Путин воочию узнает состояние дел, познакомится с “подводными камнями”, а не будет судить на основании того, что ему докладывали. Хотя Путин и на посту президента очень много внимания уделял работе правительства, но в силу своих обязанностей, занимался многими другими вопросами, внешней политикой и так далее. После этого процесс обновления правительства ускорится. Директор института эффективного управления “Система” Дмитрий Савельев.
Сохранение основного состава прежнего правительства означает сохранение прежнего курса на стабильность в обществе, экономике. Жаль, конечно, что новые люди, свежая кровь не влились в состав нового правительственного кабинета, прежде всего, в экономический блок. Тем более, что у нас есть люди, которые обладают “прорывными идеями”. Для дальнейшего развития экономики России, нужны такие люди в правительстве.
Никаких перемен, связанных со снижением инфляции, борьбой с ростом цен, ожидать от нового кабинета не стоит. Потому что там остались те же люди, что и прежде. Что им мешало до сих пор справиться с инфляционными процессами, обеспечить прорыв экономики, внедрение новых, инновационных технологий?
Никаких новых успехов в борьбе с коррупцией ожидать также не стоит. Опять-таки, потому что все основные силовые министры сохранили свои портфели. Николая Патрушева на посту руководителя ФСБ России сменил его бывший первый зам, но это говорит о преемственности курса. Уход Владимира Устинова с поста министра юстиции также не означает каких-то перемен в силовом блоке: министерство юстиции все-таки не форпост борьбы с коррупцией.
Однако, инициатором новых назначений и перестановок в правительстве станет, скорее всего, сам Путин. На посту председателя правительства, он увидит и узнает много нового - тех вещей, которые были не на поверхности. Когда он непосредственно начнет руководить правительством, найдет новые “подводные камни”, проблемы, которые требуют решения - тогда следует ожидать серьезных перемен в правительстве. Это может случиться через полгода, через год.
Путин воочию узнает состояние дел, познакомится с “подводными камнями”, а не будет судить на основании того, что ему докладывали. Хотя Путин и на посту президента очень много внимания уделял работе правительства, но в силу своих обязанностей, занимался многими другими вопросами, внешней политикой и так далее. После этого процесс обновления правительства ускорится. Директор института эффективного управления “Система” Дмитрий Савельев.
Пардон, нажал не на ту кнопку - отправилось незаконченное.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
MOMENTO GORBY“ (Пу&Медвед, помните, парни, о Горбачеве).
…ЭКОНОМИКА ВЫСОКОЙ ДОБАВЛЕННОЙ СТОИМОСТИ (т.н. инновационная), а вот эта экономика - чиновникам как кость в горле, их интересы и наши, среднего класса - абсолютно несовместимы в этот моменте.
Мало кто заметил, что сами по себе взятки и откаты уже 2-3 года как стали макроэкономическим фактором. Наглядно это видно в росте цен на жилье. Цены растут по каким угодно причинам, но только не ввиду резкого роста доходов среднего избирателя. А вот родственники тех, кто получает бешеные откаты (уже говорят сейчас до 35 % доходит) и взятки - они ведь не парятся над тем, чтобы на честно уворованные деньги создавать свечные заводики и технопарки нанотехнологий - они просто идут и покупают жилье, которое потом и стоит с темными окнами. Соответственно, это ставит крест на доступности жилья для всех остальных - ставит крест на стабильности. Примеры можно продолжать - можно только умиляться клоунаде Зубкова, который возмущается что кто-то там ”совсем оборзел“, а в следующую минуту этот ”кто-то" лихо подмахивает у того же Зубкова разрешение на увеличение тарифов, которые формируются затратным методом (как и положено в сырьевой экономике), а не методом отрслевого нормирования (как должно быть при инновационной экономике).
Одна надежда - что Пу, как человек видимо очень умный, будет помнить, что особенностью нашей страны является резкий (почти мгновенный) переход от единой всенародной любви и почитания - к столь же всенародной ненависти и презрению, когда мелкие проблемки натикают в большие политические неприятности и упадет красный флажок шахматно-политических часов. Живой пример - перед глазами, Михал Сергеич.
Моменто Горби, Пу. Удачи тебе…
“MOMENTO GORBY” (Пу&Медвед, помните, парни, о Горбачеве).
Статья хорошая - пусть неясно, но верно уловлено главное предчувствие дня : что борьба изо всех сил и любой ценой за стабильность может обернуться обратным результатом - крушением этой стабильности как таковой. Т.е. если что-то делать/осуществлять слишком истово и сильно - это превратиться в свою прямую противоположность.
В дилектике этот феномен назывался, кажется, энантиодромией (“встречный бег”) и был открыт еще Гераклитом и Парменидом.
Собственно, сегодня эта деконструкция стабильности и есть гланая опасность и для Пу/Медведа лично (как политиков), так и для нас, среднего класса, как самой ближайшей жертвы бюрократии. Можно долго наверное поисывает мнимые и реальные подвиги Пу, возможно в его деятельности и вовсе не было никаких обшибок. Кроме одной : он ровным счетом ничего (палец о палец) не сделал, чтобы хоть как-то сгладить проблему коррупции и бюрократии. Видимо, считал это неважным, что все само устроится. Пу вообще мастер политического айкидо, мастер вымораживания и высиживания ситуации. Почти всегда это давало ему хороший результат, но только почти. По инерции ему видимо чудится, что его страна - для него некий партнер по спаррингу на ринге, где эти приемчики особо хороши. Страной то надо управлять, а не высиживать ситуацию когда она сама завалится на бок от червей-коррупционеров.
И вот появился первый тревожный для Пу звоночек : инфляция. Она нынче - НЕ монетарная, это инфляция издержек - самый опасный и плохой вид инфляции. Реальной причиной это инфляции является коррупция и бюрократизация : административные барьеры, монопольные цены и монополизация рынков (первый спутник коррупции), лукавая “наперсточная” реорганизация энергетики (с санкции Пу; кстати, тарифы выросли за 3 года в ТРИ раза для промпредприятий !!!) и т.д. Вот и получается, что когда коррупция просто коррупция - это не более чем тема сведских разговоров бомонда о том, кто больше денег украл из бюджета. А вот когда коррупция уже начинает принимать форму ИНФЛЯЦИИ ИЗДЕРЖЕК - это уже серьезно, это касается каждого избирателя, и поэтому это очень опасно. Все великие подвиги Пу - их эта инфляция издержек смоет в миг, и про подвиги потом никто не вспомнит - “пипл” ему и Медведу не простит проблем ценой на хлеб и продукты. И тогда рухнет вся вожделенная стабильность, потому что стабильность любой ценой, стабильность административными методами - это стабильность для вора и казнокрада, а не стабильность для того, кто создает материальные/дух ценности. Ситуация для Пу/Медведа усугубляется еще и тем, что сырьевая экономика - это собственно и есть экономика нищеты и коррупции, что всех избирателей не пристроишь на работу в Гоазпром охранниками и секретаршами, что реально накормить людей может только ЭКОНОМИКА ВЫСОКОЙ ДОБАВЛЕННОЙ СТОИМОСТИ
Какая-то безнадега, честное слово, с этой административной реформой. Возникают 2 мысли: 1) Власти не знают в принципе, что хотят, так как конечные цели лежат в другой плоскости (по-человечески я их понимаю): приоритет у котроля над ключевыми точками власти (те же губернаторы, силовые структуры), крупнейшими финансовыми потоками (недра вообще, всякие там госкорпорации и прочее). Социальная политика интересует в части поддержки электората, и это тоже понятно. Так где же здесь место управленческой эффективности госаппарата? Там где нужно, он эффективен в целом - активы у кого нужно, деньги тоже (а в целом, потому как воруют на всех этапах, а по-хорошему должны только планово воровать, неэффективность присутствует). 2) Даже если представить, что эффективность управления в “общепризнанном смысле” вдруг станет приоритетом, возникает другая пролема - уровень профессионализма. Что бы там не говорили технари об избытке ненужных юристов и экономистов (а писатели этого форума о глупой власти), это задача совершенно не тревиальная - титанический труд высококласных специалистов с огромными полномочиями, который кардинально изменит сложившуюся систему. Это трудно было всегда и во всех странах, у нас тем более. Примеров удачных, да еще условно демократичных реформ (к которым не относится, например, петровская) в России по пальцам одном руки (Сперанского, Александра 2 - не претендую на знание истории, главное суть). Тут даже сильного желания даже Путина мало, нужны звезды (в смысле талантливые люди) с большими полномочиями. Вспомним ту же реформу Сперанского, который, кстати, в юности уже проявил совершенно неординарные чиновничьи способности.
Полностью разделяю опасения автора. К сожалению, есть “социологи” не понимающие смысл своей работы, но при всем этом, при правильной организации можно получить полезную информацию. Традиционный анкетный опрос требует много затрат, существует вероятность того, что не слишком мотивированный исследователь какую-то часть анкет заполнит сам, да и население пока не очень понимает различия в уровнях власти, особенно местной. Может быть организовать народную оценку губернаторов и мэров похожей на выборы??? Допустим, люди - которые принимали участие в выборах, имеют право на оценку. В определенный день они приходят в определенное место и заполняют анкеты, отдельно по губернатору, отдельно по главе района, отдельно по главе поселения. При этом власть понимает, что чем больше людей придет, тем выше будет у них балл, так как недовольные, как правило, более активны. Контролировать этот процесс будут представители гражданского общества. Как вам такой вариант???
Владислав Фельдблюм
МОЯ ПОЗИЦИЯ
На чьей я стороне? Что конкретно предлагаю? Эти вопросы задают мне с тех пор, как я стал выступать на интернет-форумах. Там меня много ругают и справа, и слева. Правые ругают меня за мою еврейскую фамилию, за мои “призывы к диктатуре”, за стремление призвать общество к дисциплине и порядку, за “совковые нерыночные подходы”, за “ностальгию по большевистскому прошлому”, за “коммунистические замашки”, за “экономическую безграмотность” (я ведь по профессии не экономист и не социолог). Левые ругают меня опять-таки за фамилию, за “неклассовый подход”, за “наивную недооценку общественной борьбы”, за “пустое прожектёрство”, за “подвывание нынешней буржуазной власти”. Есть с обеих сторон и более крепкие выражения в мой адрес, как это бывает на наших форумах в сети. Что же, взялся за гуж - не говори, что не дюж! Надо отвечать.
Что касается моей фамилии и национальности, то здесь уж ничего не поделаешь. Что есть, то есть. У меня труднопроизносимая фамилия и одиозное отчество. Они достались мне от покойного отца - участника Великой Отечественной войны и честного трудяги, коммуниста с 50-летним стажем. Это - чистая, незапятнанная фамилия. Теперь она довольно известна благодаря моим книгам, изобретениям, научным сообщениям и другим научным трудам. И я всегда считал низостью предать её, изменить на русскую по сугубо корыстным соображениям, хотя личная жизнь дважды предоставляла мне такую возможность. Между прочим, мои студенты быстро усваивают мои сложные “координаты”, хорошо относятся ко мне.
Теперь о более серьёзном. Я - не сторонник нынешних коммунистов. Они привели страну сначала к экономическому застою, а затем к “радикальной экономической реформе”. Перестройка была объективной необходимостью. Но она должна была усовешенствовать, а не разрушать народное хозяйство. Она должна была укрепить, а не разваливать Советский Союз. Она должна была использовать разрядку международной напряжённости для диверсификации нашей милитаризированной экономики по разумному плану, для улучшения жизни советских людей. Вместо этого была затеяна бездумная “реформа”, фактически открывшая дорогу к последующему разграблению страны в начале 90-х. Но я и не сторонник либералов. Они задумали в одночасье построить светлое рыночное будущее на развалинах народного хозяйства огромной страны. В итоге получился бандитский капитализм, “свобода” без совести. И если бы не смена власти на рубеже веков, страны бы уже не было в живых. Новой власти с огромным трудом удалось оттащить страну от края пропасти.
И те, и другие не были созидателями. Они оказались разрушителями, хотя и были преисполнены самых благих намерений. Я - на стороне созидателей, на стороне тех, кто строил страну в годы первых пятилеток, кто одержал героическую победу в Великой Отечественной войне, кто сумел в невиданно короткий срок восстановить разрушенное народное хозяйство, кто первым вырвался в космическое пространство, кто смог обеспечить стране второе место в мировой экономике, кто добился невиданных успехов в науке, технике и культуре, кто возвеличил созидательные возможности людей труда. Да, народ заплатил за всё это высокую цену. Можно сколько угодно критиковать просчёты и политические ошибки советского руководства. Не оправдываю и необоснованные, подчас чрезмерно жестокие репрессии в отношении граждан. Но от фактов не уйдёшь. В том числе - и от бесспорно грандиозных свершений советского народа.
Как нужен нам сейчас такой же созидательный порыв, такой же энтузиазм строителей нового мира! Без этого нам не вырваться из порочного круга многочисленных проблем. Сколько бы ни твердили о халве, во рту слаще не станет: сколько бы ни вещала лукавая статистика о нынешних экономических достижениях, от этого не становится легче повседневная жизнь множества людей во всех уголках России. Вопреки уверениям наших рыночных стратегов, само по себе ничего не делается. До тех пор, пока власть не покончит с пустыми разговорами и с невнятными “сценариями” нашего будущего, пока она путём убеждения, а если надо, то и принуждения не впряжёт (не боюсь этого слова) всех - богатых и бедных, красных и белых, правых и левых - в воз созидательной работы, ничего у нас не получится. Конечно, понятно стремление нынешней обновлённой законодательной и исполнительной власти следовать принципу “не навреди”. Но длительное бездействие закончится плохо. Пока ещё есть время, надо переходить к более решительным мерам.
Мои конкретные предложения? Они даны в моих книгах и аналитических статьях, опубликованных в интернете. Некоторые по этому поводу ёрничают, издевательски называют меня “очередным спасителем России”. Полно, господа, я знаю своё место. Я не оракул, рецептов не выписываю и на истину в последней инстанции не претендую. Ответственная власть всегда руководствуется совокупностью предложений и политических рекомендаций.
Результаты и выводы моих работ далеко не всеми разделяются, а многие вообще не дают себе труд серьёзно вникнуть в них. Тем не менее они - результаты современных междисциплинарных исследований объективных законов социально-экономического развития. Эти законы никто не отменял. Они продолжают действовать и, хотим мы того или нет, оказывать определяющее влияние на нашу жизнь. Нам нужны эти знания. В них - наша сила.
http://vladislav-f22.narod.ru
E-mail: vladislav_feldbl@mail.ru
Абсолютно верная оценка важной роли административной реформы. Более того, заявленная автором проблема кадров и более широко - проблема стратегического курса власти - могла бы быть решена именно в рамках административной реформы. Ведь направления ее реализации: внедрение механизмов оценки работы чиновников (не только упомянутых Вами губернаторов), повышение эффективности взаимодействия органов исполнительной власти и общества, оптимизация функций органов исполнительной власти и противодействие коррупции, составление административных регламентов исполнения госорганами своих функций и оказания ими общественно значимых услуг, повышение открытости госорганов и т.д. - в идеале должны способствовать формированию как новых отношений между властью и обществом, так и руководителей и исполнителей с новой управленческой культурой, причем на всех уровнях: от муниципального до федерального. В свое время Правительство фактически установило некие ориентиры для движения вперед, но теперь власть все больше осознает, что ей неуютно в рамках этих ориентиров. (Символичны здесь новые правила работы журналистов в Белом доме, делающие Правительство более закрытым). Остается надеется, что еще многое будет сделано, пока высшая власть окончательно не откажется от заставляющих ее менятся ориентиров.