Партийный патент1

Максим Соколов

Нет ничего удивительного в том, что партия «Яблоко» встречает предстоящий свой съезд усиленными распрями между верными григорианцами и молодыми освободителями, желающими свергнуть Г. А. Явлинского и придать партии более оппозиционный характер. Какая же партия без распрей.

Некоторый комизм этих распрей — сперва сообщается, что некий таинственный Рабинович собрался исключить из партии рьяных антигригорианцев М. Л. Резника и И. В. Яшина, затем пресс-секретарь Г. А. Явлинского заявляет, что про свирепого Рабиновича борец И. В. Яшин все придумал в силу своей неадекватности, — он тоже не должен соблазнять. Партийные распри всегда комичны, если, конечно, они не сопровождаются, как при т. Сталине, казнями членов антипартийных группировок. Наконец, то, что «Яблоко» сейчас переживает не лучшую пору и влиятельность партии невелика, никак не может мешать ожесточенным распрям. В определенные периоды истории РСДРП вся ленинская гвардия состояла из двух баб и полудюжины адептов, а страсти кипели подлинно шекспировские. Или же взять такую классику жанра, как парижские эмигрантские склоки.

Все это дело обычное, но в рамках обычности такого рода склоки обыкновенно более всего интересуют непосредственных участников. Ну, может быть, еще праздных наблюдателей. Хотя ресурс как любопытства, так и злорадства довольно ограничен. Понаблюдали, да и перестали. В случае же с «Яблоком» наличествует аномалия: нормальные распри с ненормальным интересом воспринимаются и обсуждаются представителями непримиримой оппозиции, хотя, казалось бы, что им Гекуба? У них у самих и «Другая Россия», и ОГФ, и Национальное собрание etc. И что за дело до склок в чужом доме?

Однако такой подход был бы справедлив и ожидаем в случае, когда политический рынок достаточно свободен. Партии создаются, и партии ликвидируются. При том что без особенной нужды вряд ли имеет смысл создавать новую партию, и при том что старый бренд зачастую много значит (сомнительный коммунист Г. А. Зюганов недаром так держится за бренд КПРФ, хоть его много раз уговаривали сменить торговую марку) и пробрасываться им не след, избиратель консервативен, тем не менее все трудности становления новой партии относятся к разряду преодолимых. Трудностей же с формальным учреждением либо нет вовсе, либо они минимальны. При таком свободном рынке нет смысла жадно вглядываться в дела другой партии на предмет ее покупки или захвата (вар.: прихода здоровых сил к руководству). Проще и приличнее учредить свою.

Иное дело при de facto запретительном порядке учреждения партий. Глубоко самостоятельный политик лидер ДПР А. В. Богданов на призыв ЕР подавать предложения по совершенствованию партийной системы тут же предложил увеличить минимальную численность партии, необходимую для регистрации, до 100 тыс. человек. Принятие такой поправки (которую и до Богданова периодически предлагали) уже совсем равносильно тому, чтобы опубликовать в газетах указ «Сим отныне воспрещается создание всяких новых партий». Равносильно потому, что для того, чтобы расти в численности, партии нужно работать — и прежде всего работать на выборах, но чтобы получить допуск к выборам, надо уже иметь запредельно большую численность, которую без работы на выборах взять негде. Это замкнутый круг по формуле советского времени «Нет работы — нет прописки, нет прописки — нет работы». С учетом же нашей русской способности к самоорганизации для действия запретительной нормы не нужно даже и богдановских 100 тысяч, довольно и нынешних 50.

А это создает вряд ли предусмотренный создателями закона эффект резкого роста капитализации ныне зарегистрированных партий. Просто в силу того, что они уже зарегистрированы, а новым появиться неоткуда. Те, кому регистрация не светит, а она никому не светит, за исключением случаев, подобных регистрации А. В. Богданова кандидатом в президенты с 2 млн подписей, поневоле начинают думать о перехвате или о покупке существующих партий. Такая реакция на искусственный дефицит вполне ожидаема. Во времена Николая I, когда учредить новый журнал было не многим легче, чем сегодня — новую партию, явилась такая форма журнального дела, когда для создания de facto нового журнала покупали уже существующий. Название оставалось прежним. Сходная практика перемены содержания при сохранении оболочки повторилась и при М. С. Горбачеве («Огонек», «Московские новости»), разве что здесь в роли перехватчиков выступали перестройщики со Старой площади. Наконец, в дореволюционной Франции торговля должностями была даже институционализирована. Человек покупал прокурорский патент, а уходя с должности, его продавал.

Сейчас мы неизбежно будем идти к чему-то подобному. Партий мало и больше не будет, а с учетом разговоров о том, что ныне в Думе сложилась четырехпартийная система, — и прекрасно, этого хватает, возможно и дальнейшее прореживание ныне существующих партий. Между тем желающих позаниматься политикой не то чтобы очень уж много, но в любом случае больше, чем могут вместить действующие партии. К тому же сегодня они если и готовы вместить желающих, то лишь на условии признания партийной программы и тактики лояльности к действующему руководству. Тогда как у желающих могут быть совсем иные представления о том, какая тактика и какое руководство им потребны. Естественно ожидать, что попытки полюбовного (если удалось договориться) или не совсем полюбовного (если не удалось) прихода к руководству той или иной партии здоровых сил будут учащаться.

«Яблоко», судя по всему, стало первым объектом приложения здоровых сил, на что есть много причин. Усталость от многолетнего руководителя, реальный внутренний раскол, наконец, большое количество неприкаянных здоровых сил, которым «Яблоко» относительно ближе в идейном отношении. Не ЛДПР же им оздоровлять.

Впрочем, с ростом искусственного дефицита и осознанием того, какие есть против него средства, от радикального оздоровления ни ЛДПР, ни КПРФ не застрахованы. Воля рынка — страшная сила.

Статьи на тему: «Старые правые»