Врач задумался2

• Лилия Москаленко

Российский легпром должен стать частью мировой индустрии. Эти слова Дмитрия Медведева, посетившего недавно Ивановскую область, прозвучали сенсационно. Легпром — одна из самых отсталых отраслей в нашей стране. По данным Росстата, швейное, текстильное и меховое производство в прошлом году уменьшились на 0,3%, а производство кожи, изделий из нее, обуви — на 0,1%. Это досадно тем более, что рынок таких товаров в России огромен — около 80 млрд долларов, и ежегодно он прирастает на 20%. Он больше, например, рынка бытовой электроники или легковых автомобилей. Более двух третей этих денег уходит иностранцам, в том числе «серым», да подпольным производителям.

Наноуровень

Прежде всего президент пообещал компаниям легпрома помочь с финансированием перевооружения. В стране появятся новые кредитные программы, а также будет увеличено субсидирование процентных ставок по кредитам. «Нужно пересмотреть субсидирование с одной второй ставки на две трети, как мы сделали в других отраслях, это абсолютно правильная вещь», — заявил Виктор Христенко, глава Министерства промышленности и торговли РФ на недавнем заседании президиума Госсовета.

Но главное не это. В перспективе государство планирует вывести отечественный легпром на принципиально иной уровень, где решающую роль будут играть нанотехнологии. Сегодня многие российские текстильщики выпускают нехитрые ткани для постельного белья, в основном это бязи. Власти намерены создать в стране новые индустрии: производство тканей с химическими волокнами, полиэфиром, а также вискозы — словом, текстиля для одежды. Такие ткани в России выпускают только нишевые компании, изготавливающие спецодежду или армейскую форму. Кстати, это основная продукция отечественного легпрома.

Появление индустрии по производству новых тканей даст мощный стимул швейной отрасли, которая работает на дорогих импортных тканях и год от года сокращается. А рынок одежды чрезвычайно перспективен: он составляет около 30 млрд долларов и растет на 15% в год. И сегодня почти целиком отдан иностранцам.

Чтобы выйти на новый уровень, власть намерена сформировать кластеры в Ивановской, Костромской, Вологодской и Ярославской областях. «Создание кластеров должно обеспечить текстильное производство современной инженерно-технической, транспортной и социальной инфраструктурой, что позволит выпускать другие виды продукции», — заявил Дмитрий Медведев. В этих же регионах, подчеркнул президент, появятся и дизайнерские центры. Помимо хлопкового текстиля планируется активнее развивать в стране производство льняных тканей, поскольку лен — единственное сырье для легпрома, которое есть в нашей стране. Что касается импортной продукции, то президент велел таможенным и правоохранительным органам ужесточить борьбу с контрабандой, которая своим демпингом рушит индустрию. По официальной статистике, контрабанда занимает половину рынка, по словам же игроков — около 70%. Всего в российский легпром будет инвестировано около 2, 5 млрд рублей.

Инвестиции немалые. Но, при хорошем раскладе, легпром — одна из самых быстрооборачиваемых отраслей. От замысла до появления продукта на полках магазинов проходит три-четыре месяца. Большая оборачиваемость только у торговли.

Решить проблемы контрабанды можно, лишь перекрыв каналы ее распространения — вещевые рынки

Против течения

Отечественный легпром давно ждал внимания властей. Как показывает пример Италии, Турции и Китая — мировых лидеров на рынке текстиля, одежды и обуви, — отрасль бурно развивается лишь при наличии господдержки. Дело в том, что у производства этих товаров очень большие издержки. Они связаны со сложностью технологического процесса, с огромной энерго- и трудоемкостью этих предприятий (например, на крупной текстильной фабрике работает около тысячи человек). Без помощи государства эта отрасль может развиваться только там, где сырье и человеческий труд очень дешевы, — как в странах ЮВА.

В России фактически нет сырьевой базы для развития легпрома (лен не в счет, поскольку продукция из него занимает от силы пять процентов текстильного рынка). Хлопка, да и синтетических материалов, нет, шерсти и кожи очень мало, производство ниток, пуговиц, молний и других комплектующих отсутствует. Все это приходится закупать за границей, так же как и оборудование, что ставит наши компании в крайне невыгодное положение по сравнению с иностранными производителями, имеющими сырье и господдержку у себя на родине. А импорт с каждым годом становится все активнее. Привлеченные высоким спросом, в Россию приходят сотни новых игроков, работающих в разных ценовых сегментах: в 2007 году импорт вырос в два раза по сравнению с предыдущим годом.

Наши компании оказываются неконкурентоспособны, прежде всего по причине роста издержек. Так, например, из-за динамики цен на некоторые виды сырья — хлопок и полиэстер — себестоимость производства тканей за последний год увеличилась на 12–15% (см. «Конец эпохи ширпотреба», «Эксперт» № 12 от 24 марта 2008 года). Но еще больше чем удорожание сырья на рост издержек отечественных компаний влияют внутренние факторы: удорожание перевозок, электроэнергии, горячей воды, а также постоянное повышение зарплат. «Из-за повышения тарифов и роста зарплат наши издержки за последний год увеличились на 20 процентов», — говорит Константин Волков, президент альянса «Русский текстиль». По его словам, в России существующее текстильное производство может быть рентабельным только при средней зарплате лишь в 7 тыс. рублей, а уже сейчас работники получают существенно больше. В итоге, по словам Евгения Титова, вице-президента по развитию группы компаний «Чайковский текстиль», «предприятиям легпрома не хватает средств на модернизациию, на научно-исследовательские работы, на развитие». С начала нулевых годов количество работающих в легпроме сократилось с 1 млн до 400 тыс. человек. Многие российские предприятия сворачивают бизнес. Прежде всего это компании, занятые неглубокой переработкой, — прядильно-ткацкие. У лидеров отрасли, вертикально интегрированных холдингов, имеющих и производство, и сбыт (у альянса «Русский текстиль», «Нордтекса», Волжской текстильной компании, «Меги»), больший запас прочности. Но и они сейчас развиваются преимущественно за счет дистрибуции. «Некоторые компании говорят, что производство в России стало совершенно нерентабельным, — признает Константин Волков, — и не закрывают его только потому, что мощности служат залогом для банков, предоставлявших кредиты».

Осознанно сохраняют производство внутри страны лишь предприятия, работающие в нишах, свободных от конкурентов. Прежде всего это спецодежда и ткани для нее («Чайковский текстиль», «Восток-Сервис»). Некоторые компании стараются осваивать нишу качественных продуктов по цене меньшей, чем у импорта («Нордтекс», ВТК). Сохраняют производство внутри страны и предприятия, во главе которых стоят харизматичные, неординарные люди, привыкшие плыть против течения, как, например, Владимир Мельников, глава одежной компании «Глория Джинс». Или как основатель куда более скромной по обороту компании, чем «Глория», но также с амбициями выйти на глобальный уровень — Владислав Грановский, лидер Vassa & Co. Однако это скорее исключения.

Стагнация в отрасли продолжилась бы и дальше, если бы не новые госинициативы. Однако пока они носят общий характер. Как будут реализованы новые решения? И каких конкретных мер ждут компании от государства?

Больше всего процесс модернизации отрасли тормозят дорогие банковские кредиты, которые нужно возвращать в кратчайшие сроки

Прозвучать в унисон

Компании реагируют на интерес со стороны государства позитивно, но без экзальтации. Лекарство не найдено, но врач задумался, говорят бизнесмены. Так, например, формирование кластеров — базовой идеи в развитии легпрома — требует, по их мнению, большой проработки. Сегодня на кластер тянет только одна Ивановская область — по концентрации предприятий, подготовленности кадров и проч. Но и то не во всем. «Организация работ по кластерному типу ориентирована прежде всего на инновационное производство. А в Иваново — высокий уровень изношенного оборудования, недостаточная подготовка людей к производству нового типа, отсутствие единой стратегии развития отрасли», — говорит Евгений Осокин, главный исполнительный директор ВТК. По его словам, более перспективно формирование кластеров в рамках крупных компаний легпрома. Такого же мнения придерживается и Владимир Мельников: «Кластер — устаревшее понятие. Сегодня нужно говорить о вертикально интегрированных холдингах, брендах — костяке любой отрасли. Именно эти компании, которые хорошо знают, что такое сырье, энергоемкость, дизайн и дистрибуция, могут реально просчитать, какие новые мощности нужны, кто будет покупать их продукцию. В рамках такого вертикально интегрированного бренда можно построить два, три, пять заводов. По производству полиэстера, ниток, молний, красителей. Бессмысленно строить одни только текстильные мощности — их продукция никогда не сможет конкурировать по цене с азиатской».

Вертикально интегрированные бренды легпрома в нашей стране есть. В текстильной отрасли это уже упоминавшиеся альянс «Русский текстиль», «Нордтекс», Волжская текстильная компания; в швейной — «Глория Джинс», Sela, «Твое»; в обувной — «Ральф Рингер». Многие из них пользуются и сторонними мощностями, они досконально изучили промышленные вопросы и, главное, хорошо знают рынок, а потому могут решить, какой продукт сегодня нужен стране. Вопреки плохой конъюнктуре компании смогли выстроить успешный бизнес и некоторые из них даже метят в глобальные игроки. Это прежде всего «Восток-Сервис» и «Глория Джинс», чьи обороты составляют сотни миллионов долларов. Такие компании — эксперты в вопросах создания новых индустрий. «Власть должна решить, где строить новые мощности, сколько и зачем. Или выгоднее нитки-пуговицы-полиэстер закупать. Для этого можно позвать нас, позвать западных консультантов. И написать вместе хороший бизнес-проект, в котором все до мелочей будет учтено. Написать вместе с участниками рынка — а не просто дать сверху денег. Вот тогда будут сдвиги», — утверждает Владимир Мельников.

Без этого союза многие намерения государства могут так и остаться лишь намерениями.

Ставку в отрасли надо делать на вертикально интегрированные холдинги, имеющие узнаваемый бренд

Уже сегодня очевидна неосведомленность чиновников в промышленных вопросах. Так, власть пообещала нашим компаниям субсидировать ставки по кредитам, которые сдерживают привлечение заемных средств. Это, безусловно, актуально. Однако одного субсидирования процентной ставки недостаточно для финансовой поддержки предприятий. «Предприятиям для перевооружения прежде всего необходимы длинные и дешевые деньги. Больше всего процесс модернизации тормозят слишком дорогие банковские кредиты, которые нужно вернуть в кратчайшие сроки», — утверждает Константин Волков. Проблема усугубляется тем, что большинство предприятий располагаются в довольно ветхих зданиях. «У наших зданий небольшая балансовая стоимость. Соответственно, невозможно взять под эти здания большие кредиты. Если бы государство дало некий сигнал банкам, это был бы прорыв для отрасли», — говорит Павел Коньков, председатель совета директоров Ивановского текстильного объединения.

Другой важный пункт государственной программы — борьба с контрабандой. Эта благая цель, но как она будет достигнута? Пока у нас неважный опыт в этом отношении. Здесь опять-таки могло бы пригодиться сотрудничество с бизнесом. «Мы все знаем эти пять-шесть компаний, которые нелегально завозят товар. Если бы нас спросили — кто, то мы прямо и ответили бы», — говорит Константин Волков.

Производство контрабандных товаров напрямую связано с коррупцией. «Любой участковый, любой пожарник, любой санитарный врач знает, где в его округе расположено подпольное производство одежды или обуви», — уверен Владимир Мельников. Он считает, что решить проблемы контрабанды можно, лишь перекрыв каналы ее распространения — вещевые рынки. «Если хотя бы вдвое сократить число вещевых рынков в стране, производители смогут нормально развиваться, поскольку будут освобождены от демпинга изготовителей контрабанды. В итоге в отрасль потекут инвестиции. Закрытие рынков даст эффект, даже несопоставимый со снижением импортных пошлин или налогов», — убежден он. Показательно, что производители спокойно относятся к изменениям пошлин и налоговым льготам. По их словам, чтобы принимать какие-то конкретные решения в этой сфере, нужно все тщательно просчитать. «Нужно просто созвать умных, талантливых людей, которые больше думают не о своей выгоде, а о стране», — говорит г-н Мельников. Скептически относятся компании и к амбициям чиновников выйти на международный уровень. «Главная задача для отрасли — научиться покрывать свои потребности. Пока отечественный легпром обеспечивает страну всего процентов на десять. Это громадное поле деятельности. Обеспечивать мир — это преждевременно», — говорит Константин Волков.

Сможет ли власть пойти дальше заявлений? Не секрет, что сегодня бизнес и власть существуют «на разных частотах» и им сложно понять друг друга. Без союза с бизнесом легпром в России можно будет возродить только через госзаказ. О поддержке госзаказа, кстати, недавно высказался и зампред правительства Игорь Сечин. Но это будет означать, что в стране по-прежнему сможет нормально развиваться лишь производство текстиля для армии и спецодежды — изготавливать товары для народа по госзаказу невозможно. «Монополии государства в легпроме, в отличие от сырьевых отраслей, не может быть. Монополия в товарах народного потребления — это совок», — говорит Владимир Мельников.

• 57% компаний предпочитают не пользоваться российскими правовыми нормами при совершении сделок
• Девелоперы должны сократить объемы строительства в Подмосковье. В противном случае областной рынок новостроек уже осенью начнет стагнировать, предупреждает Александр Хрусталев
• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов