- «Эксперт» №31 (620) /
- 11 авг 2008, 00:00
Селигерские заметки3
Начну с конца. Уже после того, как с берегов Селигера исчез многотысячный лагерь «Наших», президент Медведев принял делегацию участников форума. В прошлом году он сам был гостем Селигера — в ранге первого вице-премьера. Тем не менее многие тогда предсказывали, что со сменой власти в России исчезнут и «Наши»: мол, а зачем они, если никакой «оранжевой угрозы» на горизонте нет и не предвидится? Предсказателей явно подвела вредная привычка упрощать видимое. Но действительно, а что такое «Селигер» в 2008-м? К чему там готовят тысячи молодых людей, если не к массовой уличной политике?
Встреча селигерцев с Медведевым дала некоторые ответы. Основная тема разговора — инновационная экономика в контексте Стратегии-2020. Предложения участников делегации, поддержанные президентом, — о создании детских центров научно-технического творчества, о покупке с целью переноса в Россию готовых венчурных фондов, о проведении тематических форумов по инновациям — лежали в русле этой темы. В составе селигерской группы — молодые ученые, лауреаты конкурсов по программированию…
Все это не вышло бы за рамки благостно-официозных пресс-релизов, если бы не одно обстоятельство, драматизм которого нам еще предстоит оценить. В текущем году молодежи в возрасте от 18 до 27 лет в России насчитывается около 22 млн человек. К 2020-му (финальной точке одноименной стратегии) таковых будет не более 14 млн — в полтора раза меньше. Это жесткая и уже неотменимая реальность: сколько нарожали в период с 1993-го по 2002-й, столько и есть.
Почему это так важно для амбициозных планов построения инновационной экономики, объяснять излишне. Указанный возраст — это возраст профессионального и личностного самоопределения, когда человек выясняет для себя, кто он и чем занимается в жизни. После него переучивать токарей на пекарей (или сталеваров на инженеров) — гораздо более трудоемкая и затратная задача.
Дефицит кадров — уже сегодня бич многих действующих предприятий и целых отраслей экономики. Руководители HR-служб крупнейших российских корпораций изыскивают все новые и новые способы привлечения людей, но именно кадры — один из основных сдерживающих факторов для роста компаний.
А теперь представим, что из трех существующих на рынке свободных работников остаются два. Для больших предприятий это уже ситуация не роста, а выживания. И можно не сомневаться: в борьбе за таковое ни сил, ни ресурсов компании жалеть не будут.
В связи с этим закономерен вопрос: если все свободные кадры с рынка труда отожмут себе уже существующие производства и отрасли, из кого будет делаться столь громко анонсированный инновационный сектор? Кто отправится создавать новые технологии, новые компании и новые отрасли экономики? Сколько вообще сегодня для этого есть свободных, не «связанных» так или иначе молодых людей?
Главным и самым ценным «продуктом» любых молодежных организаций всегда являются сами люди, а не та активность, которой их организации заняты в данный момент
Кадровый «стабфонд» для России
История и культура приучили нас к образу «третьего сына», оставляемого старшими братьями без наследства и вынужденного искать счастья в рискованных приключениях; из таких-то обычно и выходят изобретатели и первопроходцы. Но где взять в нужном количестве «третьих сыновей», если в целом по стране их всего-то по одному на семью?
По большому счету выбор только один. Он в том, чтобы отобрать некоторую группу молодых людей, объединить в сообщества и предложить им другие жизненные стратегии взамен тех, которые диктует окружающая жизнь. Вместо автоматического воспроизводства обыденных социальных шаблонов — путь новаторства и инициативы, мотивированный сверхцелями. Заразить амбициями, азартом борьбы за главный приз — вместо унылого наследничества в стиле «а нам и так все достанется».
И вот тут становится ясно, что массовые молодежные движения — это не «проекты» под сиюминутные конъюнктурные задачи, а действующий прототип таких сообществ. Если сжать до языка формул, то тот же «Селигер» — это своеобразная социальная технология, направленная на формирование группы молодых людей с довольно специфическими и остродефицитными сейчас компетенциями.
Это очень трудный, но неизбежный поворот в сознании — что главным и наиболее ценным «продуктом» любых молодежных организаций всегда являются сами люди, а не та активность, которой их организации заняты в данный конкретный момент. Хотя именно активность — это то, что позволяет судить об успешности их работы.
Конверсия инноваций
Сторонний наблюдатель, судящий по сообщениям СМИ, в этот момент обязан хмыкнуть: «И какая же, интересно, может быть связь между таким тупым занятием, как уличная молодежная политика, и такой тонкой и возвышенной сферой, как инновационная экономика?»
К счастью, последние годы все-таки дали нам ясное понимание того, что массовая политика сама по себе насквозь пронизана самыми разными технологиями — гуманитарными и социальными. И феномен «цветных» революций, и противопоставленные ему российские «антиоранжевые» движения в своей внутренней машинерии насквозь технологичны — и кто сказал, что эти технологии не подлежат конверсии в бизнес?
Благо ничего принципиально необычного тут нет. Бизнес-инновации не «по Шумпетеру», а «по истории» на огромный процент были результатом удачной конверсии оборонных технологий. Хрестоматийных примеров — от колесницы до интернета — полные учебники. Если, согласно Клаузевицу, понимать политику, в том числе «массовую», «уличную» и «молодежную», как «продолжение войны другими средствами», то, скажем, движение «Наши» — это оборонная технология, апробированная в полевых условиях и доказавшая свою успешность.
Но конверсия конверсии рознь. Когда оборонный завод, специализирующийся на выпуске деталей для сверхзвуковых самолетов, начинает выпускать кастрюли (как было у нас в конце 1980-х), это плохая конверсия. А вот когда пентагоновская компьютерная сеть ARPANet, будучи отдана для образовательных и коммерческих задач, разрастается в глобальный интернет — это конверсия правильная.
И здесь, скорее всего, вопрос уже не только в «открытии» самих по себе технологий, но и в наличии достаточного количества людей с предпринимательским мышлением, способных превратить доставшуюся им технологию в бизнес-проект.
Иными словами, есть ли сегодня в России предприниматели, способные формировать из актива молодежных политических движений бизнес-команды? И, пользуясь их своеобразными управленческими, коммуникативными и лоббистскими компетенциями, добиваться успеха на существующих рынках либо же открывать новые? Или, возможно, таковых достаточно среди самих обитателей селигерских палаток?
Селигер-2008
Только ленивый не написал, что на Селигере-2008 было «меньше политики» и «больше экономики». На самом деле это неправда. Потому что экономика — это сегодня и есть политическая повестка. Не случайно главный гость форума в этом году — первый вице-премьер Игорь Шувалов — приехал на Селигер практически с теми же тезисами, что и на Санкт-Петербургском экономическом форуме. И фактически приехал как вербовщик — по меньшей мере, сторонников своей позиции.
На Селигере за несколько лет уже устоялась традиция общаться друг с другом посредством надписей-принтов на майках. Игоря Шувалова на Селигере ждала майка-вопрос: «Государство уходит из экономики — кто вместо?» Вопрос не праздный: одно дело заявлять о необходимости сократить госприсутствие в экономике, и совсем другое — предложить действенный способ сохранения центра прибыли в стране, чтобы не повторился катастрофический опыт предыдущего «демонтажа государства». И что это сегодня, если не политика?
…За «молодежным» непросто увидеть поколенческое. Селигер-2008, кроме всего прочего, свидетельствует: а дети-то выросли! На первом «Селигере» в 2005-м, когда только создавались «Наши», основному активу было по 18–20 лет, теперь — по 22–24 года. Совсем другой уровень понимания проблем. Другие задачи, которые ребята ставят перед собой, другие вопросы, которые они задают приезжающим в лагерь высоким начальникам. Всё много спокойней, чем раньше, — и серьезней.
Основатель «Наших», а ныне глава Федерального агентства по молодежной политике Василий Якеменко в нынешнем году впервые в жизни приезжал на Селигер не руководителем, а гостем. Административным директором лагеря — тоже впервые в его истории — был не внешний специалист «из старших», а 27-летний комиссар «Наших» Илья Костунов. И еще одно, пожалуй, самое значимое новшество: впервые все участники вносили свои личные деньги в общую смету лагеря.
Иными словами, сегодня «Наши», как и Селигер, — это уже не проект, а сообщество. Отцов-основателей можно поздравить: их детище перешагнуло этап детства и готово к чему-то большему, нежели в первые годы своего существования.
- Нынешний уровень развития биотехнологий показывает, что инновационная нанокерамика может быть недорогой и качественной
- Редакционная статья
- Результаты первого исследования инновационной активности южного бизнеса, проведённого журналом «Эксперт ЮГ», таковы: в 2010 году только 57 компаний имели расходы на НИОКР, в сумме они потратили на разработки 1,5 млрд рублей. Это пока всё, что видит статистика. Если региональные власти хотят строить инновационную экономику, то делать это им надо будет на данной базе
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
<<движение «Наши» — это оборонная технология, апробированная в полевых условиях и доказавшая свою успешность.>>
Есть подозрение, что в отсутствие “успешного” движения «Наши» у каспарлимонакасьянова шансы были бы вообще отрицательные, градус неприязни к оранжистам в народе невообразим, но и к «Нашим» комсомольцам очень велик, особенно к Якеменке лично, особенно за истерики из-за “русского фашизма”
<<движение «Наши» — это оборонная технология, апробированная в полевых условиях и доказавшая свою успешность.>>
Есть подозрение, что в отсутствие “успешного” движения «Наши» у каспарлимонакасьянова шансы были бы вообще отрицательные, градус неприязни к оранжистам в народе невообразим, но и к «Нашим» комсомольцам очень велик, особенно к Якеменке лично, особенно за истерики из-за “русского фашизма”
Очень интересная и занимательная статья.
Однако, складывается впечатление, что автор этих строк взглянул на тему намного шире и глубже чем сами организаторы и участники Селигера-2008.
Конечно же необходимо отдать должное автору за умение видеть золото там где его нет и, вместе с тем, очень, очень хочется надеяться, что власть интересуется не только экспортом энергоресурсов и созданием гос.корпораций с силовиками во главе.
Рассуждения о движения «Наши» в контексте системы образования наявели определенные логические построения, из которых родилась достаточно целостная концепция, представляемая ниже.
Концепция построения системы начального среднего образования в России.
В средствах массовой информации активно идет дискуссия по вопросам построения системы образования в России.
При этом в обычно производится сравнение систем образования различных стран, и делаются попытки оценить правильность системы образования с точки зрения различных критериев.
В частности, наиболее обсуждаемыми являются темы относительно загрузки школьников, способы проведения экзаменов, время каникулов и прочее.
Однако это является малосущественным в системе образования. Это скорее вопросы культуры и традиций — которые не сильно сказываются но том, что у нас получается на выходе.
Гораздо более интересными здесь являются концептуальные, системные вопросы относительно того чему и как учить. А вот здесь ощущается определенный вакуум. Точнее говоря, выходы на вопросы, на которые можно отвечать с помощью концепций есть, а вот ответов на эти вопросы с помощью стройных концепций нет.
Например: часто встречающееся противопоставление «классической модели» образования и «утилитарной». То есть, системы образования, в которой в школьников помещают «как можно больше знаний» по неким «базовым» предметам (математика, физика и проч.), или системы, в которой «ребенка больше готовят к реальной жизни», изучая с ним такие предметы, как «кройка и шитье», «основы безопасности жизни» и проч. При этом доводы, приводимые каждой из сторон, не позволяют найти правильное решение. Скорее хочется сказать «и ты прав, и ты прав».
Довод относительно классической системы: нам нужны на выходе из системы образования люди с хорошей базовой подготовкой. Такие, которые потом с успехом закончат институт и станут отличными инженерами, учеными, политиками. Эти люди должны действительно знать основы современного мира, и знать их хорошо. И если не начать закладывать в школьном возрасте, то далее будет поздно.
Довод относительно утилитарной системы: но ведь большинство людей в современном мире все таки не станут инженерами, учеными, политиками. Большинство людей будут работать рабочими, техниками, менеджерами, секретарями. На изучение всех этих наук они потратят время зря. А могли бы потратить это время на то, чтобы лучше и комфортнее жить обычной жизнь.
Так чем же здесь мерить?
Далее мы попытаемся сформулировать концепцию правильной современной системы образования, и предположить, куда надо двигать наше современное Российское образование исходя из этой концепции.
Для формирования концепции попытаемся посмотреть на проблему с точки зрения современного государства, успешного государства – в нашем текущем понимании. Система образования для государства – это инструмент, из которого должны выходить граждане, уровень знаний, навыков, компетенций удовлетворяет потребностям этого государства.
Мы не зря выделили здесь три понятия. Так как они важны в комплексе.
Определим далее эти три понятия для наших построений.
Знания – набор структуированной информации о внешнем мире (как конкретной, так и абстрактной), и умение эту информацию использовать.
Навыки – конкретные сформированные умения (умение читать, умение водить машину, умение шить на швейной машинке и т.д.)
Компетенции – это определенные способности человека в некоторых областях человеческой деятельности. Например: лидерство, стрессоустойчивость, способность к обучению и так далее. Можно сказать, что компетенции – это более «глубокие» навыки, но в отличие от навыков склонность к развитию определенных компетенций заложены в человеке природой. То есть в принципе можно развивать какую либо компетенцию в том человеке, в котором она не заложена природой, например, лидерство, но при этом даже при самом активном обучении компетенция разовьется слабо.
Теперь нам необходимо определить характеристики современного успешного государства, исходя из которых мы будем смотреть на систему образования.
Успешное современное государство:
Целостное – государство, которое устойчиво как внутренне – не раздираемо противоречиями общество, так в внешне – успешно ведет внешнюю политику, добиваясь, что никто не посягает на ее территорию
Построено на принципах потребления (чем больше потребляешь – тем успешнее). Это основная концепция современного мира. Возможность лучше жить приходит нам через потребление товаров и услуг. Но для того, чтобы это потребление двигало – необходимо, чтобы народ стремился больше потреблять.
Имеет высокий уровень потребления – сопоставим с ведущими государствами, иначе граждане из этого государства буду бежать, что ни делай.
Построено на принципах сильной специализации в труде – именно специализация является движущей силой повышения производительности труда (наряду с автоматизацией и стандартизацией потребления)
Само является производителем широкого спектра благ (как высокотехнологичных, так и низкотехнологичных). Про высокотехнологичные – очевидно. Про низкотехнологичные (например: сельское хозяйство, добыча сырья) не так очевидно, хотя нынешний рост цен на продовольствие делает эту мысль понятней.
Имеет некоторое количество передовых отраслей – те отрасли, в которых государство является лидером во всем мире.
Так что же должно получать такое государство от системы образования?
Лояльных к государству граждан, обладающих культурной общностью. Именно это делает государство целостным. И это надо воспитывать с детства, иначе будет поздно.
Хороших, качественных потребителей. Граждане должны активно выбирать при потреблении используя современные критерии. Это является движущей силой конкуренции, толкает производителей к инновациям и развитию. Для этого граждане должны быть достаточно образованы.
А вот далее начинается самое интересное. Государству нужны работники с совершенно различными знаниями, навыками и компетенциями. Государству нужны рабочие – с невысоким уровнем знания, но хорошо адаптированные к жизни, прилежные и добросовестные. Государству нужны ученые – с высоким уровнем знания, с сильно развитыми компетенциями поиска, системного мышления, анализа. Государству нужны управленцы – с энциклопедическим типом знания, с сильно развитыми компетенциями лидерства, согласования, стратегического мышления. Государству нужны узкие специалисты – с глубокими знаниями в определенной области.
Вот это и есть самое главное противоречие системы образования. Из системы образования должны выходить совершенно разные по объему знаний, навыкам и компетенциям люди. Это как раз дает государству фору с точки зрения специализации. Но как это сделать, не разрушая общность граждан в государстве? И, с другой стороны, как определять – кого и куда направить? На какую специализацию? Ведь определять нужно достаточно рано – на уровне начальной школы, до 6 -7 класса – тогда, когда в человека закладываются его основные умения и компетенции. Чтобы можно было в это время активно развивать в человеке необходимые компетенции. Как понять – этот человек склонен к науке, а этот – к администрированию?
Задача кажется не решаемой.
Однако мы, попробуем сконфигурировать такую систему образования, которая сможет решать поставленные выше задачи.
Совершенно очевидным кажется, что система образования должна включать в себя некоторую общую единую часть – одинаковую совершенно для всех. Что должна давать эта часть? Она должна давать лояльных граждан, обладающих культурной общностью, и хороших, качественных потребителей. Именно одинаковость этой части для всех – это основа культурной общности. Что должны включать в себя эта часть?
Основы культуры, истории: кто мы, откуда мы, почему мы единый народ, какие у нас правила и обычаи, какая у нас мораль, что такое хорошо и что такое плохо.
Основы миропонимания: гром и молния – это электрический заряд, а не «боги гневаются», дети рождаются из родителей и не из капусты. Основные общепринятые законы: ньютона, тяготения. Все это на современном мировом уровне развитых стран.
И знания, необходимые для качественного потребления. То, с чем человек сталкивается при потреблении: что значат характеристики мощность, напряжение, скорость. Сколько стоит. Почему цена выше или ниже. И так далее.
Вы скажете: «Здесь видится тоже тупик. Как мы будем определять здесь «современный уровень», чтобы понять, чему и в каком объеме учить? Получается, что получаем ту же самую проблему в принятии решения, что и описана выше, при принятии решения»?
Так вот, мы как раз уходим здесь от той проблемы. Проблема была в том, что мы пытались понять, чему мы должны учить ребенка исходя из того, чем он будет заниматься (где и кем будет работать). И попадали в системные ножницы, так как разные занятия требуют совершенно разного набора знаний, навыков и компетенций, которым нельзя научить по одинаковой программе. А здесь у нас, для этой общей части занятия совершенно одинаковые: любить страну, активно потреблять, иметь культурный уровень. Задача превращается в счетную, экспертную. То есть, применив достаточно простые стандартные экспертные процедуры, мы достаточно легко составим рейтинг из понятий и знаний, которые необходимо знать исходя из уровня передовых государств мира, и сможем сделать выбор наиболее важных (прямо по рейтингу) – исходя из загрузки ребенка, которую мы можем позволить (например, 30 часов в неделю). А далее – корректировать хоть каждый год – обновляя рейтинг, и проверяя программу. Мы в этой задаче начинаем оперировать не абсолютными понятиями при выборе, а относительными. Это сразу дает нам возможность легко принимать решения.
Теперь подумаем о второй части. Что она должна давать? Она должна эффективно делить детей по их предрасположенности к определенным компетенциям, и далее активно развивать эти компетенции.
Здесь нужно сделать небольшое отступление относительно навыков и компетенций. Дело в том, что для хорошего развития какого либо навыка или компетенции требуется много времени. Приведем простой пример: умение играть на музыкальном инструменте. Для того, чтобы научиться на чем то свободно играть требуется несколько лет интенсивных занятий (по несколько часов в день). Причем, научившись играть на баяне автоматически не научишься играть на саксофоне.
Именно поэтому невозможно развивать у ребенка все компетенции одновременно. Можно только 1-2. Причем, очень желательно выбрать ребенка с предрасположенность к данной компетенции, тогда на выходе мы получим намного лучший результат. А вот здесь большая проблема. Потому как способность к компетенции проявляется как раз в процессе обучения. Практически невозможно посмотреть на ребенка, и сказать: этот склонен к музыке, а этот к математике. Поэтому система должна быть построена именно так, чтобы она правильно определяла предрасположенность ребенка.
Получается, что параллельно с общей программой ребенок должен углубленно изучать еще 1-2-3 программы. Где он это должен делать? Причем для ребенка это не должно быть обязаловкой. Он должен это хотеть, ему должно это нравиться. Иначе развить компетенции очень сложно (каждый, кто учился из-под палки в музыкальной школе поймет о чем речь).
После некоторого количества размышлений мы вдруг хлопнули себя по лбу. Так мы это видели! В своем детстве. Практически каждый ребенок в СССР помимо школы занимался также в каком-нибудь кружке. Спортивная секция, музыкальная школа, авиамодельный, театральный, литературный, художественная студия, школа ДОСААФ. Это ни что иное, как развитие специальных знаний, навыков и компетенций. Занятие в авиамодельном кружке – это отличная подготовка а работе инженером, в литературной – развивает компетенции работы со словом и так далее. Мы даже увидели тут место для подготовки административных компетенций: это пресловутые пионерская организация и комсомол.
И тут пришло откровение, которого мы не ожидали. Мы вдруг увидели, что построенная в СССР система образования подходит для того, чтобы удовлетворить потребности современного успешного государства, как мы его представляем.
Смотрите.
В СССР была базовая, совершенно единая (все учебники одинаковые) общая часть. Это 8 классов общеобразовательной школы. С достаточно жесткой системой «вбивания» знаний для наличия этого общекультурного уровня. Как правило 80-90% процентов детей этот уровень добросовестно получали (на класс находилось 2-3 хулигана, которых совсем не учились – и то их тянули как могли, да и программа была не насыщенной – это было можно). Эта часть как раз задавала общекультурный уровень системы образования. Там действительно задавались базовые понятия по основным наукам. Эта система точно не ставила себе целью подготовку качественных потребителей, однако что касалось первых двух составляющих: любить страну и обеспечивать определенный общекультурный уровень – эта система справлялась хорошо.
В СССР была параллельная система развития компетенций: спортивные секции, кружки, музыкальные школы и прочее. Она тоже в большинстве своем была общедоступна – бесплатна. Заметим, что бесплатно – это очень важный аспект. Потому что, если будет платно – то большое влияние на принятие решения - чем заниматься - будут оказывать родители. А это будет давать сильную большую погрешность выбора.
При этом действовала мощная PR машина, которая побуждала детей идти в эти секции: создавались культы летчиков, космонавтов. Были специальные журналы. Постоянно проходила информация о победителях городских (всесоюзных) конкурсов по авиамоделизму и прочее. Это побуждало детей идти в эти секции. Кроме того, и родители к этому подталкивали – все лучше, чем ребенок будет по улицам болтаться. Заметим, при этом, что система позволял ребенку «попробовать». То есть он мог пойти в один кружок. Не понравилось – в другой. И так далее, пока не находил что-то, что ему подходит. Но ему то это подходит – потому как у него к этому есть способности! Это и есть правильный отбор по предрасположенности к компетенциям. В результате ребенок в период активного развития и обучения (с 1 до 8 класса) чаще всего посещал 2-3 каких либо дополнительных кружка, например: спортивная секция, музыкальная школа, кружек радиолюбителей. И получал там развитие определенных компетенций.
Далее. После 8-го класса у нас обучение разделяется. Часть шла в рабочие – ПТУ, Техникумы. Конечно, формально они там получали знания 10-и летней школы – но именно формально. В основном они уже получали знания и навыки связанные с их будущей работой.
Вторая часть шла 10 класс, и после него большое количество шло в институт. Здесь 10-й класс стоит рассматривать как именно подготовку к институту. Как правило, в программе 10-го класса не вводилось много новых понятий, а углублялись ранее введенные. При этом многие дети продолжали заниматься в кружках и секциях – как правило уже в каком-то одном месте – то есть специализация у них возрастала. Заметим, что на этом уровне был еще инструмент специализации – всевозможные специализированные «химические», «физические» и прочие классы.
Ну а далее институт – это уже подготовка специалистов. Но к этому моменту у нас уже большое количество детей подходило с хорошим пониманием – куда они хотят идти, и чем хотят заниматься, что они могут. Помогли те самые кружки и секции.
Что мы получаем на выходе? То, что нам надо. С одной стороны общность людей, имеющих одинаковый базовый образовательный уровень – что их как раз и делает общностью, с другой стороны мы имеем работников с совершенно разным уровнем специальных знаний, навыков и компетенций – что нам и необходимо для хозяйства.
Порадовавшись за СССР мы, конечно, сразу окидываем взглядом текущую ситуацию с образованием в России. И что мы видим? Система кружков разрушена. Доминирует школа. Количество уроков растет, количество материала растет, количество времени отнимаемого школой растет. Дополнительная система в виде кружков не рассматривается как система образования – рассматривается скорее как «хобби». Что-то еще тлеет за счет родителей, которые помнят, насколько полезным для них было посещение кружков. Поэтому есть небольшое количество платных изостудий, музыкальных школ и все. Но школа наша может только то, на что она была рассчитана. Она может только жестко дать стандартный общеобразовательный уровень. Сейчас мы все поднимаем и поднимаем этот уровень. Но что мы получаем на выходе? Людей, напичканных информацией, со слабо развитыми компетенциями, и слабой специализацией. Потому что школа это не умеет. Она не так построена. Она не умеет уделять много внимания по узкому предмету отдельному одаренному ученику. И получаем на выходе из системы образования большое количество людей, которые потом долго осваивают навыки, и развивают специализацию. Причем, по определенным группам специалистов вовсе их не получаем необходимого качества. Потому как не начали развивать у них компетенции на раннем этапе. Например: ученых, инженеров, предпринимателей. А наше государство становится в этих областях неконкурентоспособным.
Что же можно предложить после проведенного изыскания? Как то не поворачивается язык сразу сказать BACK IN USSR, но к опыту того, как была построена система образования в СССР стоит серьезно присмотреться. И возможное много из того, что там было – стоило бы взять на вооружение сейчас. Хотя почему – стоило. Мы видим, что это уже начинает какое-то движение в этом направлении. Например, мы видимо определенные большие вложения в массовый спорт, мы видим, что начались разговоры о создании центров научно-технического творчества. Развиваются различные школы художественного творчества. На этом пути есть одна серьезная проблема. Необходимо, чтобы на уровне общается было достигнуто согласие относительно того, что ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА – это только часть образования, вторая равноценная часть образование – это НЕ ШКОЛА. Вторая равноценная часть образования: технические кружки, художественные, музыкальные школы, спорт, молодежные общественно-политические движения, военно-спортивные секции и прочее. И что вложения в эту часть образования (и финансовые, и с точки зрения времени ребенка) должны быть сопоставимы со школьными. И достигнув такого согласие, мы сможем достаточно быстро выстроить систему образования, делающую наше государство конкурентоспособным в современном мире.