Собеседник

Книги
«Эксперт» №31 (620) 11 августа 2008
Собеседник

Если существует такой феномен, как «проза поэта», то в данном случае он, подобно урановой руде, обогащен еще и свойствами «прозы прозаика», «прозы путешественника» и, страшно подумать, «прозы ученого».

Колесница литературной судьбы Иличевского запрягалась не быстро, не медленно, но — любовно и тщательно. Таким образом, в распоряжении автора оказалась и живописная палитра личного опыта, и тренированный логический аппарат, и поэтическая музыкальность, и богатый ассоциативный ряд вдумчивого читателя. Оттого практически каждое его эссе в сборнике за десятилетний примерно период выполнено с виртуозным разнообразием выразительных средств. Местами эта моцартианская радость от вольного диалога с материалом — будь то метафизика Буквы и Слова, загадки литературной ономастики, птичий мир речных плавней, прорва детской памяти или провалы сна — отдает озорным щегольством, временами она же оборачивается бретерской дерзости танцем над пропастью. О чем бы ни принимался рассуждать автор, он с одинаковой легкостью пристегивает к теме парадоксы Бора и талмудическую мудрость, путевые зарисовки — портреты американских бичей bums, орнитологические наблюдения, очерки нравов и теорию искусственного интеллекта. У Иличевского все сопрягается со всем, а мир раскрывается гармонической широтой бесконечных метафор; между тем это тип не рассказчика, но хитроумного собеседника, постоянно закидывающего удочки в сознание (и подсознание) своего читателя. Потому и процесс восприятия этой прозы, если позволить себе несколько топорную математическую аналогию, напоминает не сложение опыта, но умножение: чем больше множитель читательской культуры, тем более весомой будет польза, тем более ярким — удовольствие от беседы.