- «Эксперт» №32 (621) /
- 18 авг 2008, 00:00
Добыча для Ватикана10
Окончательный раскол между либералами и традиционалистами в англиканской церкви не состоялся. Архиепископ Кентерберийский Роуэн Уильямс сумел убедить 650 епископов, которые съехались на недавно состоявшуюся под Лондоном Ламбетскую конференцию, в необходимости сохранить единство церкви. Как духовный лидер 77-миллионного мирового сообщества англиканцев, архиепископ заявил на закрытии конференции, которая проходит раз в десять лет, что англиканцы «должны найти время для изучения и свободного обсуждения, причем без давления» вопроса, насколько им следует принимать изменившиеся общественные представления и мораль.
Впрочем, единения между сторонниками реформ и консерваторами внутри церкви достигнуть тоже не удалось. Единственное, чего добился Уильямс, — отложить на несколько лет окончательное решение раздирающих англиканцев проблем. Уже в течение следующего года 44 национальные и региональные англиканские церкви должны договориться о предварительной версии внутрицерковного соглашения, которое окончательно определит новую англиканскую доктрину и прояснит вопросы практического богослужения.
Правда, окончательное утверждение нового соглашения, которое станет самой серьезной реформой англиканской церкви за последние 450 лет, может растянуться до неблизкого 2013 года, поскольку потребует одобрения всеми 44 церквями — участницами мирового англиканского сообщества. Если же одобрение получено в итоге не будет, то третью крупнейшую в мире конфессию (по числу приверженцев больше только римских католиков и православных) ждет раскол.
Два вопроса
Об остроте конфликта между традиционалистами и реформаторами красноречиво свидетельствует тот факт, что Роуэн Уильямс предпочел завершить конференцию без официального голосования по вопросам, которые больше всего беспокоят церковь. Спорных тем оказалось немало, но в целом двухнедельное обсуждение фактически свелось к дебатам по двум вопросам — отношение к гомосексуалистам и женщинам-епископам.
Проблема гомосексуальности была поднята в англиканской церкви еще в 2003 году, когда американец Джин Робинсон, открыто живущий в союзе с мужчиной, был избран епископом штата Нью-Гемпшир. Это вызвало волну критики со стороны традиционалистов, прежде всего в англиканских церквях в Африке. Они призвали архиепископа Кентерберийского запретить гомосексуалистам не только принимать епископство, но даже становиться простыми священниками. Прозвучал призыв отказаться от благословения гомосексуальных союзов, что сегодня практикуется в либеральных приходах Канады, где однополые браки разрешены законом с 2005 года, и в некоторых штатах США, где также были легализованы однополые браки или гражданские союзы.
Хотя епископ Робинсон не получил приглашения на нынешнюю Ламбетскую конференцию, в Кентербери он (и еще несколько священников-либералов) приехал. Это привело к тому, что более 230 консервативно настроенных епископов решили бойкотировать англиканский съезд, собравшись в июне на свою конференцию в Иерусалиме, которая прошла под названием Мировой съезд о будущем англиканцев (Gafcon).
Во время Ламбетской конференции Уильямс убедил англиканских прелатов из США и Канады ввести временный мораторий на назначение новых епископов и священников-гомосексуалистов, чтобы не обострять отношения с традиционалистами из развивающихся стран. Но епископ Лос-Анджелеса Джон Бруно заявил, что в его церковном округе отказ от благословения однополых союзов «будет воспринят с неодобрением». По его мнению, «реальностью является восприятие новой общественной морали»: штат Калифорния легализовал однополые браки в мае 2008 года.
Что касается посвящения женщин в епископство, то в большинстве англиканских приходов развитых стран это происходит уже на протяжении десяти-пятнадцати лет. В Африке же и Азии подобный род деятельности остается исключительно мужской прерогативой. Однако в начале июля избрание женщин-епископов поддержал синод Церкви Англии, что уменьшило возможности традиционалистов критиковать либерально настроенные церкви.
Подводная часть айсберга
Впрочем, два обсуждаемых ключевых вопроса — лишь верхушка айсберга, яркая иллюстрация принципиальной разницы во взглядах на необходимость иметь единую универсальную доктрину церкви.
Традиционалисты настаивают на том, что церковь должна противодействовать переменам и давлению со стороны общества. Либералы полагают, что в рамках англиканского сообщества могут сосуществовать разные доктрины, которые отражают разную степень социально-экономического развития в странах, где действует церковь. Так, епископ Северной Калифорнии Марк Бишоп заявил, что «англиканцев объединяют совместный молебен, совместные богослужения и совместная вера в Христа». Это, по его мнению, гораздо важнее, чем единая, централизованная доктрина, аналогичная универсальным правилам римско-католической церкви с ее жесткой иерархией.
Социолог Лондонской школы экономики Джером Льюис так прокомментировал причины раскола: «Проблема англиканской церкви в ее децентрализованном характере. Современная церковь во многом вынуждена действовать как компания: чтобы не терять паству, которая выступает в качестве клиентов, она должна соответствовать представлениям своих верующих. Например, в развитых странах она не может позволить себе игнорировать меньшинства, какими бы они ни были — женщины, геи, лесбиянки и прочие. А в развивающихся странах нужно соответствовать консервативным представлениям большинства. Разница в интересах церкви в развитых и развивающихся странах создает конфликт, разрешить который становится просто невозможно».
Раскол назревает
Архиепископ Уильямс попал в сложную ситуацию — им недовольны и реформаторы, и консерваторы. Для первых он оказался недостаточно либерален, для вторых — недостаточно ортодоксален: не буквально трактует Священное Писание. Во многом в столь щекотливое положение архиепископа Кентерберийского поставила эволюция англиканской церкви в последние десятилетия.
Зародилась эта церковь в Британии. Сегодня же здесь проживает меньшинство мирового сообщества англиканцев. Так, Церковь Англии, главой которой формально является британская королева Елизавета II (а реально Роуэн Уильямс), насчитывает 13,4 млн человек (26% населения). Но активно посещающих службы среди них немного — по данным Церкви Англии, всего 1,7 млн человек.
Кроме Англии англиканство исповедуют многие валлийцы, а также некоторые жители Северной Ирландии и Шотландии, где доминируют католичество и кальвинизм. При этом число англиканцев в Британии постоянно снижается из-за падающей религиозности населения. В 2007 году за счет иммигрантов из стран Восточной Европы (прежде всего из Польши) католиков в Британии впервые с XVI века стало больше, чем англиканцев.
За пределами Британии заметные англиканские общины есть в бывших колониях. Среди развитых стран — в Австралии (3,8 млн человек), США (2,3 млн человек в Епископальной церкви), Канаде (700 тыс. человек) и Новой Зеландии (600 тыс.). Но, как и в Британии, число приверженцев церкви в развитых странах постепенно снижается. Например, регулярно посещает богослужения всего 14% англиканцев-австралийцев от общего числа общины. Именно поэтому в развитых странах стала популярна либеральная стратегия, в рамках которой церковь пытается быть привлекательной для самых разных слоев населения, включая меньшинства.
Совсем другая ситуация в бывших британских колониях, которые находятся в развивающемся мире, прежде всего в Африке. Сегодня на Черном континенте проживает две трети всех англиканцев мира. Так, крупнейшая англиканская церковь в Нигерии насчитывает 17,5 млн человек, в Уганде живет 8 млн англиканцев, в Судане — 5 млн, в Кении — 2,5 млн, в Танзании и ЮАР — по 2 млн. При этом в Африке англиканская паства постоянно увеличивается. Этому способствуют и высокая рождаемость среди местного населения, и активная миссионерская работа. Англиканские миссионеры в Африке ежегодно обращают в свою веру сотни тысяч не только анимистов-язычников, но и приверженцев других ветвей христианства и даже ислама.
Нередко ортодоксальность англиканских церквей в развивающихся странах приходится по душе пастве развитых стран. Есть немало примеров, когда приходы решают уйти из своей либеральной церкви под крыло ее консервативной сестры в третьем мире. Лучше, рассуждают они, Нигерия или Мексика, нежели подчинение епископам-женщинам или гомосексуалистам. Так, из американской епископальной церкви прямо накануне Ламбетской конференции ушла община Сан-Хоакин из калифорнийского Фресно. Под эгиду церквей Уганды и Кении в сентябре собираются перейти епископальные общины Питсбурга (Пенсильвания) и Форт-Уорта (Техас). Случаи переходов стали настолько частыми, что даже архиепископ Уильямс был вынужден обратиться к традиционалистам с просьбой не отнимать паству на канонической территории других англиканских церквей в развитых странах.
Без альянсов
Внутренние проблемы англиканской церкви уже стали мешать ее связям с другими конфессиями. Так, католический кардинал Вальтер Каспер, посланник Ватикана на Ламбетской конференции, с разочарованием отозвался о решении Церкви Англии посвящать в епископы женщин. По его мнению, оно нарушает библейскую традицию, и решение этого вопроса важно «не менее, чем вера в Христа».
Ватикан на протяжении нескольких лет ведет переговоры с англиканскими церквями об объедении. Хотя англиканцы откололись от Рима в 1534 году (когда король Англии Генрих VIII не получил от Ватикана разрешения аннулировать свой брак в преддверии новой женитьбы), они по сравнению с другими протестантскими церквями Европы в наименьшей степени подверглись Реформации. Воссоединение католической и англиканской церквей значительно повысило бы статус Ватикана среди всего христианского мира. Однако либеральный подход многих англиканских церквей в развитых странах не только ставит под угрозу подобный альянс, но и делает его невозможным. Ватикан не готов мириться с тем, что женщины становятся священниками, а тем более епископами, с тем, что в рамках англиканской доктрины священники не обязаны давать обет целибата, и с тем, как воспринимаются либералами однополые союзы. Либеральные позиции высшего духовенства англиканской церкви лишь увеличивают различия между англиканцами и католиками. Так, уже после завершения Ламбетской конференции в британскую прессу попала частная переписка архиепископа Уильямса 2000–2001 годов, где он фактически приравнивал однополые отношения к браку. А это совершенно неприемлемо для Ватикана.
Нарастание противоречий между англиканскими ветвями может привести к тому, что римско-католическая церковь пойдет на сепаратный альянс с традиционалистами, прежде всего в Африке. В таком случае самой Англии воссоединение с Римом не коснется: посвящение женщин в епископы, а также либеральное отношение к сексуальным меньшинствам станет залогом независимости Кентербери от Ватикана.
Лондон
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Александр Сергеевич Полыгалов
В самую точку! Вера, которая, не помню по чьему выражению, есть “самая личная из стастей”, и религия, которая есть всего лишь свод обрядом, обычаев и мифов - это две большие разницы.
Если уж проводить противопоставление, то между верой и церковью. Поскольку религия, что переводится как “связь”, это, скорее, синоним понятию “вера”.
Так вот, “связку”: “вера (религия) - церковь” можно, конечно, с существенной долей условности, уподобить связке “родина - государство”. Да, не одно и то же, но и не безразличные друг другу вещи и, тем более, не противоположные.
Конечно, можно говорить о том, что патриотизм - это благородно и, кстати, тоже чувство интимное, стучать себя в грудь: “я патриот!” неловко. А государство - это “всего лишь” сборище вороватых чиновников и придуманный ими (для собственной выгоды) свод законов.
И так, мы знаем, часто говорят. Хотя “некоторое” передёргивание тут очевидно. И известно также, что этим приёмом пользуются чаще всего те, кто мечтает именно о развале страны. Примерно то же происходит и с “верой - церковью”.
Александр Сергеевич Полыгалов
В самую точку! Вера, которая, не помню по чьему выражению, есть “самая личная из стастей”, и религия, которая есть всего лишь свод обрядом, обычаев и мифов - это две большие разницы.
Если уж проводить противопоставление, то между верой и церковью. Поскольку религия, что переводится как “связь”, это, скорее, синоним понятию “вера”.
Так вот, “связку”: “вера (религия) - церковь” можно, конечно, с существенной долей условности, уподобить связке “родина - государство”. Да, не одно и то же, но и не безразличные друг другу вещи и, тем более, не противоположные.
Конечно, можно говорить о том, что патриотизм - это благородно и, кстати, тоже чувство интимное, стучать себя в грудь: “я патриот!” неловко. А государство - это “всего лишь” сборище вороватых чиновников и придуманный ими (для собственной выгоды) свод законов.
И так, мы знаем, часто говорят. Хотя “некоторое” передёргивание тут очевидно. И известно также, что этим приёмом пользуются чаще всего те, кто мечтает именно о развале страны. Примерно то же происходит и с “верой - церковью”.
Александр Сергеевич Полыгалов
Боюсь, что была не правильно понята. Я не стала бы ставить знак равенства между церковным бытием и религией, окончательно исключив из него веру. Верить, знаете ли, вообще гораздо труднее, чем рассуждать.
История церкви знавала разные времена. Но и в самое темное время находилось в ней пастыри, которые помнили - мудрость века сего есть безумие перед Господом - и вели за собой паству, не потрафляя ее сиюминутным капризам. И среди англиканских епископов в Африке, судя по всему, такие пастыри сохранились. Но есть и вопиющие примеры обратного отношения, когда, стремясь угодить пастве, священники идут нее на поводу. Из пастырей, т.е. ведущих, они превращаются в ведомых, полностью изменяя своему предназначению.
Роман Владимирович Титов: ты чё тут спамишь?
Наблюдаемые в настоящий момент противоречия между странами Европы в отношении к конфликту в Грузии являются внешней стороной более глубинных процессов. Суть противоречий в ущербности и закомплексованности элиты стран Балтии, Польши и Украины. Эти небольшие страны за свою историю оказывались разменной монетой в войнах между крупными империями. Это привело к формированию устойчивого ощущения обиды, неудовлетворенности в целом у отдельных стран. Важной составляющей комплекса неполноценности является ослабление волевого потенциала нации. И простые граждане и руководство не хотят напрягаться для решения своих насущных вопросов. Чем это подтверждается? Здесь нужно разобраться особо. Какой наиболее простой способ избежать напряжения волевых усилий? Это нарушение моральных принципов (самый обыденный пример - ложь: люди и государства лгут, чтобы избежать ответственности). Нарушения моральных принципов мы сегодня наблюдаем как по мелким поводам, так и по существу. Например, позиция руководства Украины по конфликту в Осетии. Здесь не одно, а букет моральных нарушений: начиная с нарушения договоров (наиболее яркий пример нарушения моральных норм - отказ от клятв и документально зафиксированных договоренностей), заканчивая с одобрением геноцида и содействием в его организации (военное участие Украины в конфликте). Сюда можно добавить и более мелкие аморальные поступки: силовое давление на несогласных внутри государства, извращение фактов, ложь и пр.. Множество таких примеров можно наблюдать в постоянном потоке новостей о деятельности руководства Польши, Украины и стран Прибалтики. Руководство Грузии, Прибалтики, Польши, Украины готово с выгодой продавать свои моральные принципы США, которые предъявляют на них платежеспособный спрос. Это очень выгодно: не нужно ничего делать, нужно просто предать.
Аморальная, дегенеративная, ущербная позиция младоевропейцев (вспомните ко всему прочему визг Польши по поводу строительства газопровода, сюжет с польским мясом, Эстонские нацистские выходки, газовый шантаж Украины) начинает беспокоить уважаемые европейские государства. И здесь то же моральный аспект: новоиспеченные кандидаты сидят на финансировании из ЕС и решают свои личные проблемы за чужой счет. Это ко всему прочему ведет к ослаблению ЕС и торжеству США. Резюмируем: проявившиеся по поводу Южной Осетии в ЕС разногласия являются верхушкой айсберга. Глубинные причины в том, что волевой потенциал младоевропейцев ослаблен, тогда как уважающие себя государства (Франция, Германия, Италия) предпринимают реальные усилию к сохранению контроля за своим домом.
Процессы в Европе являются уменьшенной копией того, что происходит в целом в мире. Волевой потенциал между регионами и странами мира очень различен. Это пестрое лоскутное одеяло. Для укрупнения картины страны можно объединить в две категории: “золотой миллиард” (ЕС и США) и прочий мир. Здесь разница в волевых потенциалах еще более разительна. Конечно, не во всем проявление воли напрямую связно с моральными качествами элиты. Но нужно отметить, что развивающиеся страны готовы к активной борьбе за экономические ресурсы. Это связано не только с моральными качествами, но и с необходимостью элементарного выживания. Страны “золотого миллиарда” в целом реализуют также слабовольную, аморальную политику. Взять хотя бы экспорт войны, которую применяет США. Замечательный метод: поступления от продаж вооружения (подъем собственной экономики), развал экономики части стран (Грузия) и осложнение ситуации в других (РФ, ЕС), приток финансов и рабочей силы в “центр мировой стабильности” (США). Не сильно отстает ЕС: возьмем например запретительные пошлины на с/х продукцию. Эти действия вызывают много нареканий с этической точки зрения: многим странам кроме бананов больше нечего предложить “прогрессивным демократиям”. Прочие примеры вам известны: Афганистан, Ирак, Косово, как и Руанда, Дафур. Теперь сюда добавилась Южная Осетия. Суть жизненных принципов понятна: поменьше напрягаться, даже если для этого нужно перешагнуть через моральные нормы. (Геноцид? Пожалуйста, ведь это не на нашей территории).
Характерная деталь способа существования стран “золотого миллиарда” - потребность не только в экономических ресурсах, но и моральном (точнее аморальном) удовлетворении. Для обиженных и ущербных наилучшим способом поднять себе настроение является унижение другого. Вот и сейчас г-жа К.Райс говорит о необходимости “наказать Россию”. Это важно для США принципиально. Мы обязаны защищать в Южной Осетии не только неповинных осетинских детей, но и достоинство России.
Итог: аморальный, паразитический подход стран “золотого миллиарда” становится той гранью, которая надвое делит мир. Кстати, похожая ситуация была накануне 1 и 2 мировой войн. Слова про границу между “Добром” и “Злом” не лишены смысла. Ситуация с Южной Осетией кричаще несправедлива к ее гражданами и к России. Разница потенциалов накапливается, в определенный момент неизбежно произойдет разряд.
Более идиотической дискуссии на сайте “Эксперта” еще не видел :)
“Чума на оба ваших дома” :)
Весь описанный в статье маразм подтврждает ранее высказанную (известным всем мною) мысль.
Происходит контрреформация. Это суть гигантской трансформации Европы в 20 веке. Европа заканчивает период прогресса начатый в 17 веке, и возвращается к темным векам.
Англия показательна. Светлой памяти христианский фундаменталист Кромвель травил иезуитов по подземельям как крыс, вешал за католическую мессу, выкидывал идолов из католических храмов и устраивал в них конюшни. А теперь страна тихо переходит обратно в латинское язычество. Католическая пропаганда идет вовсю. Недавно смотрел мерзейшее кино, где Гая Фокса и остальных изменников представляли в весьма положительном свете. В правительстве есть министры из Opus Dei. Ублюдок Блейр перешел в католичество по указанию своей католической жены.
Католическая агрессия идет полным ходом на Украине. Униатский епископ в Киеве. Иезуитский выкормыш Мазепа - национальный герой. Униаты захватывают силой православные храмы.
А РПЦ ничего умнее не придумала как служить молебны с католиками в ихнем соборе ихней богоматери, среди богомерзких идолов. Измена вере.
Но тьма никогда не бывает полной. В историческом масштабе следует ждать избавления. Истинная вера победит язычество.
как мне кажется, появляются обряды, которые превращают веру в религию.
если кажется, креститься надо
Марина Белоконь
Но если церковь больше не камень, на котором зиждется вера Христова, а сервисная компания по обслуживанию прихотей клиентов, то африканцы действуют вполне согласно с законами современного бизнеса, расширяя собственную клиентскую базу за счет конкурентов.
В самую точку! Вера, которая, не помню по чьему выражению, есть “самая личная из стастей”, и религия, которая есть всего лишь свод обрядом, обычаев и мифов - это две большие разницы. Если же рассматривать религию именно как свод обрядов и мифов, то таковые обряды и мифы неизбежно приспосабливаются и трансформируются под нужды общества. И дело не в сегодняшнем “бездуховном бизнесе” - вспомните, как при крещении Руси многие языческие праздники оказались встроенными в православие, просто праздник “в честь такого-то святого” заменял праздник “в честь такого-то языческого бога”. В европейским христианством та же самая история. И даже с исламом - Мухаммед ведь сохранил многие из доисламских арабских символов, обычаев и традиций.
Тогда праздники языческие в христианство инкорпорировали, сегодня геев рукоположим в сан… То же самое - дань обычаям и традициям современногог общества, не больше не меньше. А вера - она тут вообще ни при чём.
И то же самое по поводу слияния традиционного англиканства и католичества… Аналогия - именно с бизнесом, а единство и авторитет тут ни при чём - они так же опосредованы, как бренд поглощаемой кем-то компании. Вам мало знакомы примеры слияний и поглощений компаний, раздираемых конфликтом акционеров? Мне вот такие примеры отлично известны. Вера, повторюсь, в данном случае имеет с религией мало общего. Вера - это слишком личное… Вера может служить объединителем только на этапе существования секты - например, каковой сектой было христианство времёнг апостолов и времён сжигавшего христиан Нерона. Когда общество становится несколько большим, чем группа последователей секты, неизбежно, как мне кажется, появляются обряды, которые превращают веру в религию.
Случаи переходов стали настолько частыми, что даже архиепископ Уильямс был вынужден обратиться к традиционалистам с просьбой не отнимать паству на канонической территории других англиканских церквей в развитых странах…
Но если церковь больше не камень, на котором зиждется вера Христова, а сервисная компания по обслуживанию прихотей клиентов, то африканцы действуют вполне согласно с законами современного бизнеса, расширяя собственную клиентскую базу за счет конкурентов.
Воссоединение католической и англиканской церквей значительно повысило бы статус Ватикана среди всего христианского мира.
Опять же если рассуждать о церкви как о коммерческой компании, то это конечно успех и усиление рыночных позиций путем слияния двух некогда конкурентов в единую корпорацию. Но говорить о повышение авторитета во всем христианском мире, когда ни в нутри упомянутых конфессий давно единства нет, слишком большое преувеличение.
Если что то раскалывается, то по крайней мере становиться видно, что там внутри.
1 - Для христианства есть вещи «важнее чем вера в Христа». (видимо борьба с женщинами, я об этом писал в http://spasi.org.ru/danger_b1.htm )
2 - Христианство адаптируется под течения общества (например - гомосексуальный пастор), формируя свои “течения”, комфортные для разных частей общества, теряя своё “ядро”, которе со временем стало просто “вывеской”.
3 - Благодаря христианству, у “людей случая” есть власть над частью общества.
Итак, сейчас оно стало подобно безвольному телу, которому активные желающие (толкователи, пастора…) придают нужное им положение. Проблема в том, что это тело начало раскалываться (разлагаться), и есть опасность, что это разложение снова отравит общество.
Хотелось, что бы «сильные мира сего» обратили внимание на начинающуюся активную фазу распада, и уберегли свои народы от ненужных религиозных стычек. Хорошо бы, что бы государство контролировало религиозную деятельность, иначе «безбашенные» религиозные лидеры, по своим противоречивым вдохновениям увлекут народы и нарушат хрупкий гражданский мир, и то на что потрачено столько сил пропадёт впустую.
Видимо встаёт выбор, или толпы фанатиков увлекаемых случайными ветрами, или ответственные творческие люди, вложившие силы и деньги в своё дело.