Спасти не удалось13

• Геворг Мирзаян

18 августа президент Пакистана Первез Мушарраф подал в отставку. Оставаться у власти он уже не мог: популярность генерала в стране упала до 6%, и ему грозил импичмент. В Пакистане, однако, считают, что их лидеру повезло: Мушарраф станет первым за тридцать лет руководителям страны, для которого пребывание в большой политике не окончилось смертью или тюрьмой.

Не повезло Пакистану: он так и не сумел стать единым государством. Будучи фактически военным диктатором, Мушарраф, балансируя между Вашингтоном, талибами и электоратом, серьезно дезинтегрировал и без того далекую от единства политическую и военную элиту. Ожесточенная борьба за власть между лидерами правящей коалиции — Асифом Али Зардари и Навазом Шарифом — обещает обернуться для страны дальнейшей эскалацией социальной напряженности и хаосом. Неспособностью гражданских властей к управлению страной, по всей видимости, собирается воспользоваться третья сила и традиционный гарант порядка — армия. В недалеком будущем Пакистану угрожает очередной военный переворот. Однако и он не принесет стране стабильности. Для пакистанских генералов главный враг сегодня — вовсе не афганские талибы, а наращивающая свое присутствие в Афганистане Индия. Согласно планам генералитета военные делают ставку на союз с талибами и их использование для противостояния с Индией. Интеграция с афганскими талибами значительно расширит влиятельность талибов пакистанских и нанесет серьезный удар по действиям западной коалиции в Афганистане. И если ситуация будет развиваться по этому пессимистическому сценарию, то может сбыться худший кошмар Вашингтона: пакистанское ядерное оружие окажется в руках исламских экстремистов.

Соединенные Штаты понимают всю опасность игры пакистанских генералов, но сделать ничего не могут. После ухода Мушаррафа у Вашингтона не осталось в Пакистане ни одного влиятельного политика, способного защитить интересы американцев и обуздать военных.

Генерал сдан

«Девять лет назад, когда я принял на себя полномочия главы государства, Пакистан практически был несостоявшимся террористическим государством. Все, что я делал эти девять лет, я делал на благо народа и страны… Но я не хочу, чтобы мое противостояние с коалиционным правительством создавало в стране какую-то неопределенность. В интересах нации я принял решение уйти в отставку. Я ничего не прошу. Пусть народ Пакистана решает мою судьбу», — заявил Мушарраф в своем прощальном телевизионном обращении к нации.

Обстоятельства ухода Мушаррафа сильно напоминают ситуацию, в которой он пришел к власти. Что бы ни руководило пакистанским лидером в период его правления, с задачей он не справился. Пакистан снова стоит на грани превращения в несостоявшееся террористическое государство.

Народ решил судьбу президента еще до его добровольной отставки. Парламент намеревался устроить Мушаррафу импичмент по обвинению в многочисленных нарушениях конституции.

Голосование было назначено на 19 августа, и импичмент был неотвратим. Мушаррафа бросили все. Сдали его представители оппозиции, в частности Асиф Али Зардари, которые фактически с его разрешения получили возможность вернуться во власть. Сдала его собственная армия в лице главы Генштаба Ашфака Кайани (человек, всем обязанный Мушаррафу). Сдали его и американцы, которые когда-то даровали ему титул «самый преданный союзник за пределами НАТО». За несколько дней до отставки Мушарраф неоднократно звонил Джорджу Бушу, но с американским президентом его так и не соединили.

Единственное, чего хотели в Вашингтоне, — чтобы оппозиция позволила пакистанскому президенту уйти самому. Но делал это Запад не из любви к Мушаррафу, а во имя сохранения стабильности в стране. По мнению сотрудника вашингтонского Совета по международным отношениям Дэниела Марки, хотя Мушарраф занимал гражданский пост, «очевидна его связь с армией. И унижать его — значит унижать армию. Соединенные Штаты хотели бы видеть в Пакистане политическую договоренность между Мушаррафом и правительством, а не очередную непонятную смену власти».

Начало хаоса

Уход Мушаррафа можно считать точкой отсчета нового периода политической нестабильности в стране. И начавшаяся еще при его правлении смута станет самой опасной из всех, что были в Пакистане до этого. Она несет угрозу самому существованию страны как целостного светского государства. Никогда раньше популярность и влияние исламистов не было здесь так велико; новые «демократически избранные» руководители Пакистана фактически своими руками приводят талибов к власти.

После ухода Мушаррафа исчезло последнее связующее звено между лидерами правящей парламентской коалиции Асифом Али Зардари и Навазом Шарифом. И они тут же вступили в ожесточенную борьбу. Первый ее раунд — битва за вакантный пост президента страны. При этом у занятых дележом власти чиновников нет ни времени, ни желания заниматься социально-экономическими проблемами. За восемь месяцев их правления пакистанская экономика, и прежде находившаяся не в идеальном состоянии, зашла в тупик. Темпы экономического роста замедлились, фондовый индекс биржи Карачи с декабря 2007 года по август 2008-го потерял треть позиций. Самое сложное положение в энергетическом секторе: дефицит электроэнергии составляет 4000 MВт в год, свет в дома не подается по 6–8 часов в день, а ночью даже половина столицы освещается лишь луной.

Ростом недовольства населения пользуются исламисты, чья популярность в стране растет с каждым годом. «За прошедшие пять лет отсутствие безопасности стало общенациональной проблемой в Пакистане, а в отдаленных провинциях термин “светское правление” неизбежно ассоциируется с коррупцией, — считает старший исследователь занимающегося изучением терроризма американского фонда NEFA Клаудио Франко. — Поэтому сегодня “Талибан” действует повсюду, от столицы Карачи до пыльных кирпичных городков Северного Вазиристана, получая деньги как от бизнесменов, так и от среднего класса. Для этих людей талибы не террористы, а подпольщики, воюющие за правое дело».

Власти, похоже, также не имеют ничего против усиления исламистов, так как, считают они, это соответствует геополитическим интересам страны: опасаясь возрастающего влияния Индии на режим афганского президента Карзая, Исламабад хотел бы вернуть к власти в Кабуле «Талибан». Это, по мнению Исламабада, помогло бы Пакистану решить еще одну проблему — переориентировать на Афганистан своих собственных талибов. «Пакистанцы ведут переговоры с исламскими боевиками не для того, чтобы разоружить их, — говорит Клаудио Франко. — Они фактически перенацеливают экстремистов с Пакистана на Афганистан. Исламабад посчитал, что коль племена нельзя окончательно усмирить, то можно хотя бы попытаться управлять ими, решая, в какую точку Афганистана и когда они будут наносить удар». Едва вступив в должность премьер-министра Пакистана, Юсуф Раза Гилани заявил, что готов пойти на мирные переговоры с талибами. В течение нескольких месяцев он заключил ряд соглашений с племенными вождями и группировками, аффилированными с «Талибаном» и «Аль-Каидой». В соответствии с этими соглашениями власти освобождали захваченных командиров «Талибана», выводили с территории племен войска, передали контроль над безопасностью местным ополчениям, разрешали вводить там шариатские суды, запрещали находиться на территории племен всем иностранцам — кроме членов «Аль-Каиды», которые «могли пребывать там до тех пор, пока обещали вести себя миролюбиво». По словам натовских представителей, после заключения этих соглашений количество пересекающих афгано-пакистанскую границу боевиков увеличилось на 40%.

Вся пакистанская материально-финансовая помощь талибам идет через военную разведку ISI. Доходит до того, что пакистанские разведчики предупреждают талибов о планирующихся операциях НАТО, а кадровые офицеры ISI работают инструкторами в пакистанских лагерях исламистов.

Опасность ситуации заключается в том, что пакистанские военные переоценивают свои возможности в части контроля над исламистами. «Талибан» им не подчиняется. Несмотря на то что это движение было создано в 90-х годах именно пакистанской разведкой, сегодня оно является самостоятельной политической силой. Цели талибов в Афганистане лишь временно пересекаются с интересами пакистанских спецслужб и щедро финансируются «Аль-Каидой», которая хотела бы с их помощью получить доступ к пакистанскому ядерному оружию.

Помощь талибам и исламизация страны могут привести Пакистан к развалу. Прежде всего талибские власти Афганистана, вероятно, захотят вернуть себе заселенные пуштунами территории Пакистана — Зону племен, части территории Белуджистана и Северо-Западной провинции, — где у талибов популярность гораздо выше, чем у официального Исламабада. Это вызовет цепную реакцию в виде отделения давно мечтающего о независимости Белуджистана, в котором, к слову, расположена большая часть пакистанских запасов газа. Но и на этом процесс не остановится. Если Навазу Шарифу (представителю титульной нации пенджабцев) удастся взять верх над Асифом Али Зардари, за которым стоят 40 млн его соплеменников-синдов, то и населенные синдами юго-восточные территории страны также могут отойти от Пакистана, лишив его выхода к морю. Вмешательство в этот конфликт армии, состоящей в основном из пенджабцев, лишь усилит синдский сепаратизм.

Вашингтон бессилен

В США понимают всю опасность игры пакистанских военных и гражданских властей, но ничего не могут с этим поделать. С уходом Первеза Мушаррафа американцы вынуждены признать, что их пакистанский проект провалился: у них не хватает влияния в государстве, на военную помощь которому Штаты с 2001 года потратили почти 12 млрд долларов. И сейчас сложилась ситуация, когда американцы могут потерять не только Пакистан, но и все свои позиции в регионе.

Всему виной, по мнению ряда исследователей, безоговорочная поддержка Вашингтоном режима Мушаррафа и отсутствие при этом запасного канала влияния. «Благодаря политике Буша по полной поддержке Мушаррафа мы в последнее время потеряли все рычаги влияния на Пакистан, — сказал “Эксперту” старший научный сотрудник Брукингского института Брюс Райдел. — Парадоксально, но у них больше средств воздействия на нас, чем у нас на них. Ведь 80 процентов грузов, адресованных коалиционным войскам в Афганистане, идут через порт Карачи. Поэтому мы не можем заставить их сотрудничать с нами, можем лишь просить».

Основная на сегодня задача американцев — вынудить пакистанские власти прекратить помощь «Талибану». Для этого Вашингтон пытается делать ставку на демократически избранное правительство Гилани, однако американцы сами же признают, что оно не может быть надежным союзником. Впрочем, даже если Вашингтону удастся заручиться поддержкой премьер-министра Гилани, вряд ли американцы смогут заставить пакистанских военных отречься от талибов.

Больше всего в такой ситуации Штаты беспокоятся за судьбу пакистанских ядерных боеголовок. Если они попадут к экстремистам, это будет означать поражение США в антитеррористическом крестовом походе. Соединенные Штаты не посмеют воевать против террористической организации, зная, что у нее есть возможность осуществить ядерный теракт на американской территории.

Среди американских обывателей бытует мнение, что в случае возникновения реальной угрозы пакистанскому ядерному арсеналу со стороны исламистов США могут просто захватить все пакистанские ядерные боеголовки. Но эксперты с этим не согласны. «Американцам очень трудно будет взять под контроль пакистанское ядерное оружие, — сказал “Эксперту” старший научный сотрудник американского фонда “Наследие” Джеймс Филипс. — Оно рассредоточено по всей стране и прекрасно охраняется».

Все, что сейчас остается делать американцам, — надеяться на укрепление режима Гилани и «действовать крайне осторожно и деликатно, дабы не усилить в стране антиамериканские элементы», считает научный сотрудник фонда «Наследие» Лиза Кёртис. Но проблема в том, что на осторожные и деликатные действия у Вашингтона нет времени. Ведь при сохранении нынешних тенденций из-под контроля США выйдет ситуация не только Афганистане и Пакистане, но и во всей Центральной Азии.

• Беспартийный и местный
• Последствия для Сибири
• Томская область имеет конкурентоспособные особенности развития экономики — природные, ресурсные, промышленные, образовательные и научные. Их сочетание позволяет региону развиваться сбалансированно