Российская дипломатия и новое качество международной ситуации78

• Сергей Лавров
• Лавров Сергей

Мы накопили серьезный внешнеполитический капитал — он работает на развитие страны, защиту интересов граждан и национального бизнеса. Российская дипломатия обрела твердое основание в успехах нашего внутреннего развития, в понятных людям, идущих от жизни национальных интересах.

Россия вернулась на мировую арену как ответственное государство, которое может постоять за своих граждан. Если кто-то заблуждался на этот счет, то наши решительные действия по принуждению Грузии к миру и вынужденное обстоятельствами признание независимости Южной Осетии и Абхазии должны были эти сомнения рассеять.

Своим ответом на грузинскую агрессию Россия установила стандарт реагирования, который находится в полном соответствии с действующим международным правом, включая право на самооборону по статье 51 Устава ООН и наши конкретные обязательства применительно к урегулированию данного конфликта. Более того, Россия и ее миротворцы следовали нашей глубоко христианской по духу традиции умирать «за други своя».

Действия России по принуждению Грузии к миру стали образцом умеренности, поскольку не преследовали иных целей, чем те, которые диктовала необходимость обеспечения действенных гарантий невозобновления грузинской агрессии против Южной Осетии и Абхазии.

К сожалению, не сработала многосторонняя дипломатия, равно как и российско-американское взаимодействие, направленное на удержание Тбилиси от губительной авантюры. Военная помощь не оказалась достаточным рычагом воздействия США на правительство Саакашвили. Скорее она поощряла безответственный и непредсказуемый режим в его движении по пути авантюр.

Призрак «большой игры» вновь бродит по Кавказу. Если США и их союзники в конечном счете выберут не свои национальные интересы, а режим Саакашвили, который «так ничему и не научился», это будет ошибкой подлинно исторического масштаба.

В ситуации, вызванной попыткой Тбилиси решить конфликт посредством применения грубой военной силы, как в зеркале, нашли отражение все негативные моменты текущего этапа в развитии международных отношений, об опасности недооценки которых Россия не раз предупреждала — в частности, это прозвучало в речи Владимира Путина в Мюнхене и в берлинском выступлении Дмитрия Медведева. Это и одностороннее реагирование, противостоящее многосторонней дипломатии, и ставка на силу в отличие от приверженности мирному урегулированию конфликтов, и сложная диалектика таких принципов, как территориальная целостность и право наций на самоопределение.

События последних недель также дают богатый иллюстративный материал на тему о том, возможно ли переиграть реальную войну, проигранную на поле боя, в виртуальной реальности информационного пространства. Это еще и вопрос о нравственном основании международных отношений, о том, что нормы морали не являются абстрактными категориями в мировой политике. Что важнее — правда или умение красиво солгать с экранов телевизоров и ежечасно транслировать ложь на весь мир?

В отсутствие равновесия: кризис на Кавказе

Все развитие событий после 8 августа подтверждает справедливость анализа, который содержался в выступлении президента Дмитрия Медведева на совещании послов и постоянных представителей 15 июля этого года. Он, в частности, указал на то, что мир, избавившись от холодной войны, никак не может обрести новое равновесие. Что конфликтный потенциал, в том числе в районах, близких к границам России, достаточно высок. Что усиливается крен в сторону силовых методов, хотя они всякий раз доказывают свою несостоятельность. В ход идут политические провокации, разного рода «революции», циничная практика двойных стандартов. И, наверное, не случайно, что в дела других государств все чаще вмешиваются те, у кого не очень ладятся дела у себя дома.

Для нас пространство СНГ не шахматная доска для разыгрывания геополитических партий. Это общий для всех живущих здесь народов цивилизационный ареал, хранящий наше историческое и духовное наследие. Наша география и экономическая взаимозависимость дают всем странам Содружества ощутимые конкурентные преимущества. И интеграционные императивы глобализации заявляют здесь о себе с не меньшей силой, чем в других регионах мира. Главное, чтобы никто не мешал, создавая искусственные препятствия в своих эгоистических интересах.

Как бы нас ни провоцировали, мы будем продолжать сохранять выдержку и трезвость оценок, продолжать твердо, но без конфронтации отстаивать свои интересы и принципы. Год назад я говорил о наших «красных линиях» — тех действиях, которые наносят неприемлемый ущерб нашим национальным интересам и подрывают международную законность.

Кто-то захотел разморозить замороженные конфликты. Теперь мы можем судить о результатах. Нет худа без добра. Нынешняя ясность лучше любой неопределенности и двусмысленности. Должно быть понятно, что Южная Осетия и Абхазия стремились не к независимости вообще, а именно к независимости от той Грузии, в руководстве которой почему-то постоянно верх одерживала шовинистическая тенденция по отношению к этническим меньшинствам.

Нельзя забывать, что благодаря российскому миротворчеству в Южной Осетии и Абхазии Грузия на протяжении пятнадцати лет пользовалась плодами мира. И наиболее крупным провалом всех грузинских правительств является их неспособность извлечь из этого выгоду в интересах собственной страны. Внешним покровителям Саакашвили тоже было бы неплохо задаться теми вопросами, которые ставят оппозиционные силы в самой Грузии.

Для нас признание независимости Южной Осетии и Абхазии продиктовано в равной мере правовыми, нравственными, а также прагматическими соображениями — прежде всего в плане обеспечения эффективной безопасности их народов. Мы уже не можем себе позволять, как делали это последние годы, просто ждать, когда вновь начнется блицкриг Тбилиси против Южной Осетии или Абхазии. Как бы быстро ни реагировали наши военные после нападения на Цхинвал 8 августа, все равно не удалось предотвратить многих сотен жертв среди мирного населения и миротворцев, не говоря уже о наших потерях в ходе кровопролитных боев по вытеснению грузинских войск с территории Южной Осетии. То, как развивались события — в упреждающем ключе — в Абхазии, только подтверждает справедливость такого вывода. Разумеется, если во главу угла ставить жизнь и интересы людей.

Когда нам постоянно говорят о «демократическом правительстве Грузии», значит ли это, что демократическому правительству позволительно действовать подобным образом против гражданского населения, которое оно считает своим? Мы никогда не согласимся с этой «лицензией на убийство» британского образца, которую выдают некоторые столицы сертифицированным ими «дружественным режимам».

Безопасность личности: принцип или лозунг?

Люди, живущие в конфликтных регионах на постсоветском пространстве, не по своей вине оказались в «серой зоне», зачастую так и не став гражданами государств, которые возникли вследствие распада СССР. Непонятно, почему те, кто буквально на каждом углу говорит об «ответственности по защите», забыли об этом, когда дело коснулось части пространства бывшего Советского Союза, где власти начали убивать ни в чем не повинных людей, апеллируя к суверенитету и территориальной целостности. В Южной Осетии для нас речь шла об отражении агрессии и защите наших граждан непосредственно на границах России, а не на Фолклендских островах.

Двойные стандарты тем более отвратительны, что речь идет о жизни людей: кому жить и кому умирать, чьи дети имеют большее право на жизнь, а чьи — просто бездушная величина геополитических раскладов. Кто из радетелей за Грузию промолвил хоть слово в связи с почти ежедневной гибелью мирных жителей в Ираке и Афганистане в результате действий коалиционных сил во главе с НАТО?

Фото: AP

Считаю назревшим возврат Европы к простым, неполитизированным, негеополитизированным ценностям.

В действиях России по защите прав населения Южной Осетии и Абхазии, большую УДАРЕНИЕ НА О БОЛЬШУЮ часть которого составляют российские граждане, реализуются не только фундаментальные требования нашей Конституции, но и растущая поддержка в международном сообществе идеи безопасности личности, которая отнюдь не противостоит традиционной концепции безопасности государства. Убивать людей, которых ты считаешь собственными гражданами, — это не внутреннее дело. Мы не можем считать людей некой «принадлежностью» чьей бы то ни было территории, которая может произвольно, без согласия этих людей, переходить под суверенитет того или иного государства в нарушение Устава ООН, принципов хельсинкского Заключительного акта. Такой подход возвращал бы нас — в сегодняшней Европе — к временам крепостного права.

Суверенитет, единственным источником которого является народ, предполагает ответственность. Прежде всего ответственность перед собственными гражданами, включая обеспечение их прав и свобод. В этом смысл существования самого государства — не человек для государства, а государство для человека.

В зонах грузино-осетинского и грузино-абхазского конфликтов Саакашвили и те, кто за ним стоит (а без внешней поддержки он не устоял бы и дня), решились проверить на прочность российскую власть. При этом нынешний грузинский режим вскрыл свою суть, вознамерившись вбомбить население Южной Осетии в подчинение своему диктату. Сразу после этого та же участь была уготована Абхазии. Этого не получилось и не получится. Чтобы гарантировать регион от рецидивов насилия, Россия будет продолжать принимать меры к наказанию виновных, к тому, чтобы этот режим никогда больше не смог творить зло. Для начала необходимо ввести эмбарго на поставки оружия этому режиму — пока другая власть не превратит Грузию в нормальное государство.

Мы заинтересованы в самом тесном сотрудничестве с ОБСЕ, ООН и Евросоюзом с целью обеспечить прочные гарантии безопасности Южной Осетии и Абхазии, как это и предусмотрено в шести принципах, выдвинутых Дмитрием Медведевым и Николя Саркози 12 августа в Москве.

«Аудит» европейской архитектуры

Переломный этап мирового развития требует глубокого, философского подхода. Тут не обойтись без обращения к истории — иначе мы будем обречены ее повторять.

Это важно, поскольку в Европе, к сожалению, до сих пор не создано такой системы коллективной безопасности, которая была бы открытой для всех и обеспечивала всем равную безопасность. Но делать что-то надо — иначе всё в евроатлантических делах будет возвращаться на круги своя. На это указывает и нынешний кризис. Европе нужна позитивная, а не негативная повестка дня. Для начала было бы неплохо посмотреть, адекватны ли сегодня созданные когда-то структуры и механизмы или надо думать о чем-то новом для строительства новой европейской архитектуры, прочно гарантирующей нерушимость послевоенных границ и в то же время учитывающей реалии ХХI века. Пусть это будет называться «аудитом».

Президент Дмитрий Медведев предложил заключить Договор о европейской безопасности и дать старт этому процессу на общеевропейском саммите. Речь идет о создании подлинно всеобщей системы коллективной безопасности в Евроатлантике с полной интеграцией в нее России. В этом контексте предстоит честно рассмотреть и проблемы, возникшие в связи с кризисом ДОВСЕ, с размещением элементов глобальной ПРО США в Восточной Европе. В отсутствие разумного многостороннего диалога мы будем реагировать сами — в соответствии с принципом разумной достаточности. Национальная безопасность не может держаться на честном слове — об этом тоже говорил президент Медведев.

Но мы, конечно же, предпочли бы коллективную работу по проблемам европейской безопасности — разумеется, на равноправной, а не на блоковой основе. Наши инициативы на этот счет остаются в силе.

Отношения России с НАТО переживают давно желаемый момент истины. НАТО сама вступила на путь повышения ставок. Создается впечатление, что альянсу вновь понадобились «фронтовые государства» для доказательства собственной востребованности в новых условиях.

Не мы подвергаем испытанию всю нынешнюю архитектуру европейской безопасности. Ее системные дефекты очевидны — это прежде всего натоцентризм, который по определению отрицает создание универсального механизма коллективной безопасности в Евроатлантике.

Уверен, что это прекрасно понимают в Европе. Именно Европа, наученная своим историческим опытом, пройдя через национальные катастрофы, ближе других подошла к тому, чтобы переформулировать смысл своего существования в подлинно глобальном, коллективистском ключе, когда все мировые проблемы — свои. Национальный эгоизм уже не срабатывает. Нельзя допустить отката назад, будь то в форме популизма, нетерпимости или исламофобии. Россия готова к совместному поиску новых плодотворных идей, которые приближали бы наше общее будущее. Сейчас самое время последовать совету Пола Кеннеди в его статье в Foreign Affairs за май-июнь 2008 г. и «идти на интеллектуальный риск».

Россия и США: строгая взаимность

Что касается российско-американских отношений, то их позитивная программа изложена в Концепции внешней политики России. Мы отметили, что в ходе нынешней президентской кампании в США начинают звучать здравые голоса — в частности, о необходимости сохранить реальный контроль за стратегическими наступательными вооружениями. Уверен, на такой прагматической основе, отражающей действительное положение дел и национальные интересы, а не идеологические фантазии, можно выстроить позитивную повестку дня.

В свое время США ответили президентством Дж. Кеннеди на интеллектуальные, военно-политические и технологические вызовы той эпохи. Ситуация повторяется. Америке надо признать реальность «постамериканского мира» (Фарид Закария) и начать адаптироваться к нему. Могу только согласиться с Федором Лукьяновым, который в статье в газете «Ведомости» от 21 июля говорит, что «следующее президентство принципиально важно — оно покажет, сколь глубок кризис американской политики и сколько времени потребуется на его преодоление».

Мы будем вести дела с любой Америкой. Но наши американские партнеры должны понять, что позитивные отношения между ведущими мировыми державами могут строиться только на основе строгой взаимности и абсолютной честности. При этом действует весь «пакет», а не его избранные элементы. Мы будем говорить с Вашингтоном, пока остается хоть малейшая надежда понять друг друга и договориться. И не будем скрывать: мы хотели бы, чтобы в международных делах Америка встала на путь перемен, а не на их пути.

Если этого не произойдет, то США и весь мир ждут непростые времена. Попытка жить в собственном однополярном мире затянулась — это опасное для всех состояние. Мы видим его проявление в антироссийских провокациях, включая агрессию Тбилиси против Южной Осетии.

Убежден, что дискредитировавшая себя практика содержания государств-клиентов, подставных режимов не должна возрождаться.

Нужно время, чтобы со всем основательно разобраться и решить, что важнее. Мифология раздельной, блоковой безопасности в эпоху глобализации — или успех антитеррористической и антинаркотической борьбы в Афганистане и совместный анализ возможных глобальных последствий развития ситуации в Пакистане. Дальнейшая фрагментация балканских государств — или солидарные усилия по стабилизации этого взрывоопасного региона.

Думаю, что рано или поздно мы выйдем на признание необходимости пересмотра всей международной повестки дня с целью согласования ее подлинно коллективного варианта. Необязательно начинать с нуля. Но без радикальной ревизии не обойтись, поскольку именно навязывание всем, в том числе России, нарисованной на Западе картины развития мира в период с 1992 года лежит в основе всех нынешних недоразумений.

Единственно разумный путь вперед — это прагматическое и трезвое сотрудничество, без самообмана и иллюзий, от которых нас окончательно избавили партнеры. Критерием наших отношений может быть только тотальная взаимность.

Россия и Запад: вчера и сегодня

В действиях наших оппонентов трудно не усмотреть стремления — на уровне подсознания — чем-то компенсировать отсутствие послушания со стороны России. Неудовлетворенность этим неизбежно увлекает на путь политики «сдерживания». И все это вопреки мудрому совету Джозефа Ная об ущербности политики с позиции военной силы в наше время. И вопреки сформулированному канцлером Александром Михайловичем Горчаковым в его знаменитой циркулярной депеше от 21 августа 1856 года тезису о том, что такого рода политика в конечном счете «возвращает России полную свободу действий», а также вопреки мнению Федора Ивановича Тютчева (в его незаконченном трактате «Россия и Запад») о том, что «именно самые заклятые враги России с наибольшим успехом способствовали развитию ее величия». С последним трудно спорить, если подумать о том, кто затеял войны, которые завершились вступлением русских войск в Париж в 1814 году и в Берлин — в 1945-м.

Нам опять навязывают противостояние практически в том же регионе, где полтора столетия назад сдерживали Россию под лозунгом Восточного вопроса. Теперь лозунги другие. Не хватает только военно-морских демонстраций в Балтийском море (в Черном мы их уже наблюдаем). Но и это не за горами, если иметь в виду планы США по размещению своих противоракет на Балтийском побережье Польши, а для их защиты — соответствующих систем не только наземного, но и морского базирования. Напомню, что после Крымской войны Западная Европа так и не смогла восстановить свое равновесие без участия России, в том числе на фронтах Первой мировой войны.

Поэтому нам не уйти от фундаментальной темы «Россия и Запад». Мы, по существу, разделили все трагедии Европы в ХХ веке, когда тон в европейской цивилизации задавала западная часть континента. Теперь, с окончанием холодной войны, в Евроатлантике стали возможны подлинно коллективные решения, которые немыслимы без равноправного участия России.

Тут уместно сказать, что сегодня кое-кто пытается пугать нас Германией, которая-де, если ее выпустить из натовской «клетки», будет вновь угрожать всей Европе. Думаю, те, кто хотел бы подорвать доверие к итогам послевоенного развития ФРГ, преследуют свои корыстные интересы. Для нас германский вопрос решен окончательно. Российско-германское примирение — один из важнейших факторов строительства новой Европы. И мы никому не позволим вбить клин между нашими народами.

Проблемы исторического Запада наиболее остро проявляются по ту сторону Атлантики — прежде всего потому, что именно там наиболее тяжелым оказался груз политики, основанной на инстинктах и предрассудках прошлого. Но в кардинально изменившемся, глобализирующемся мире всем предстоит переформулировать свою миссию. Фактически это сделала Западная Европа, в большинстве своем отказывающаяся разделять ставку американцев на военную силу. Свой выбор сделала и новая Россия, подтвердив ее в одобренной президентом Дмитрием Медведевым Концепции внешней политики Российской Федерации. Теперь дело за остальными членами европейской и евроатлантической семьи.

Реагирование некоторых стран Запада на южноосетинский кризис — на грани саморазоблачения — в подчеркнуто геополитическом, идеологическом ключе, то есть вне связи с реальными фактами, наглядно иллюстрирует дефицит нравственности. Те, кто не способен занять сторону правды и справедливости, не могут, как бы они ни старались, представлять всю европейскую цивилизацию, не говоря уже о несовместимости такого подхода с другими цивилизациями и культурными традициями.

Сегодня, чтобы претендовать на привилегированное положение в международной системе, нужно доказывать способность к подлинному лидерству в решении глобальных проблем, будь то глобальная бедность, энергетическая и продовольственная безопасность или изменение климата. Чего стоит одна неурегулированность арабо-израильского конфликта. Представляя другую цивилизацию, профессор Государственного университета Сингапура Кишор Махбубани пишет (Foreign Affairs за май-июнь 2008 г.), что «Запад из главной инстанции по решению глобальных проблем превратился для всего мира в крупнейшую помеху». Именно по такому счету придется отвечать перед остальным миром тем, кто претендует на то, чтобы формулировать позицию «всего Запада».

Сконцентрироваться надо на позитиве, в том числе извлекая уроки из истории. Итогом всего исторического развития Европы в ХХ веке, включая обе мировые войны, холодную войну, биполярность и т. п., стала социально ориентированная модель развития экономики. Попытки разрушить ее — как уже ненужную после окончания холодной войны — ни к чему не привели. На фоне нынешнего финансового кризиса британская Financial Times от 14 июля заметила, что даже Америке оказались не чужды такие социалистические «штучки», как «спонсируемые правительством» ипотечные ассоциации и корпорации. Лондон тоже пошел по пути национализации банка Northern Rock, что еще недавно было бы анафемой с точки зрения англосаксонской политэкономии.

Россия добровольно избрала своей целью социально ориентированную экономику. С этим цивилизационным продуктом всей Евроатлантике и надо выходить на глобальный рынок идей, ценностей и моделей развития.

Пришло время, когда решение глобальных проблем должно стать частью национальных стратегий развития. Это потребует свежего взгляда на вещи, умения учитывать и интегрировать интересы всех групп государств. Насколько это важно — видно на примере провала Дохийского раунда переговоров ВТО, нынешнего обострения глобального продовольственного кризиса, серьезных сбоев в мировой торгово-экономической и финансовой системе. Об уровне политического анализа наших оппонентов говорит то обстоятельство, что на переговорах о присоединении России к ВТО, которые мы вели честно, наши партнеры, вместо того чтобы подпереть Россией рушащуюся многостороннюю торговую систему, пытаются навязать нам дискриминационные условия.

Нет сомнения в том, что Россия и исторический Запад могут какое-то время, возможно, даже значительное, жить и действовать в двух изредка пересекающихся плоскостях, в различных системах координат. Так было уже не раз, причем не в силу сознательного выбора России. Можно сказать, что в историческом плане нам не привыкать.

Впрочем, верно и то, что далеко не все на Западе страдают непониманием происходящего.

Современный мир: никаких иллюзий

Наш взгляд на современный мир, цели и задачи, которые преследует в нем Россия, четко сформулированы в Концепции внешней политики, утвержденной Дмитрием Медведевым. Ее суть в концентрированном виде была подтверждена в пяти принципах, изложенных президентом в интервью российским СМИ 31 августа.

Мы никогда не согласимся с правовым нигилизмом в мировых делах, с отношением к международному праву как к «дышлу» и «уделу слабых», с любыми попытками «срезать углы» в ущерб международной законности, являющейся воплощением нравственного начала в отношениях между государствами. Действительно, международное право — наша идеология в международных делах. Мы, выражаясь словами Федора Ивановича Тютчева, хотим «раз и навсегда утвердить торжество права, исторической законности над революционным способом действия».

С окончанием холодной войны возникли предпосылки для утверждения принципов подлинной свободы в международном сообществе. Исчезли основания для блоковой политики. Возросла многовариантность в поведении государств на международной арене. Уже не действует пресловутый принцип — или с нами, или против нас. Создаются условия для многополярного мира, в котором государства движимы своими очищенными от идеологии национальными интересами и общим пониманием интересов коллективных. В этом основа формирующейся новой, саморегулируемой международной системы.

Россия понесла тяжелую утрату — умер Александр Исаевич Солженицын, который по праву считался главным диссидентом Советского Союза. Поэтому сейчас вполне уместно сказать, что частью ответа новой России на вызов его духовного наследия является то, что мы на деле отстаиваем в международных отношениях право на инакомыслие, другими словами — право на свободу слова и мысли для любого государства, независимо от его размера и цивилизационной принадлежности.

Мы не дадим вовлечь себя в какую бы то ни было конфронтацию — любителям конфронтационных конфигураций придется обходиться без нас. Если же партнеры не будут готовы к совместным действиям, Россия для защиты своих национальных интересов будет вынуждена действовать самостоятельно, но всегда на основе международного права.

На прочной основе международного права, Конституции и законов России мы будем защищать жизнь и достоинство наших граждан, где бы они ни находились, поддерживать интересы российского бизнеса, развивать привилегированные отношения с друзьями России в различных регионах.

У России есть целостное видение современного мира и собственной роли в нем. Не остается места для иллюзий относительно возможности вынудить нас «по щучьему веленью» сменить курс на международной арене.

Кому-то не хочется, чтобы мы сосредоточились на созидании, успешно решали важные для нашего народа задачи, занимали свое законное место в мире. Но у нас хватит терпения не поддаться на провокации. Этап «сосредоточения» в целом нами пройден. Сегодня стоит задача раскрыть накопленный потенциал в интересах России, достижения нового качества в ее внутреннем развитии, нашего активного вклада в формирование и реализацию международной повестки дня.

• Последнее препятствие на пути России во Всемирную торговую организацию снято – с Грузией урегулированы последние вопросы
• Вернутся ли к нам напитки из Грузии
• Можно ли снять кино про Осетию, избежав обвинений в политпиаре