Албанство вместо ислама3

• Сергей Сумленный

Желающие найти в Косово цитадель европейского ислама не будут разочарованы. Мечети здесь действительно на каждом шагу. Стоит выехать на машине из столицы Косово, Приштины, в любую сторону — и уже через несколько минут слева или справа у дороги покажется свежеотстроенная мечеть.

«Не обращайте внимания. Это исламские фонды иностранные деньги дают, чтобы мечети строили. Ну албанцы их и строят — рядом с дорогами, чтобы проверяющие видели, что деньги не зря выделены. А сами мечети почти пустыми стоят, в них никто не ходит. Одно слово: отчетность», — говорит серб Миодраг Ристич. До войны Ристич был преподавателем, а сейчас каждый день доставляет сербских студентов из анклавов, разбросанных по территории Косово, в сербский университет в Косовской Митровице — последнем крупном городе региона, частично заселенном сербами. Добрая половина студентов университета не смогла бы посещать занятия, если бы не Ристич.

«Разумеется, тяжело жить бок о бок с албанцами. Когда мне было 18, они меня арестовали, хотели обвинить в убийствах, которые я якобы совершил за четыре года до этого. Бред, конечно, — даже натовские полицейские не верили в это. В конце концов отпустили, но я до сих пор у них по базам данных прохожу, поэтому я на албанскую сторону не суюсь», — жалуется 25-летний Сергей Запорожец. Сергей — потомок эмигрантов первой волны из России. Правда, по-русски он почти не говорит и ощущает себя стопроцентным сербом. В Косовской Митровице Сергей возглавляет студенческий парламент и, хотя не ходит к албанцам, каждый день вынужден смотреть из своего окна на албанскую сторону города.

Граница между сербской и албанской частями проходит по опутанной колючей проволокой реке. На сербской стороне — памятник погибшим в бомбежках и граффити «Да здравствует Радован Караджич!» На албанской — огромный комплекс натовского штаба, двор которого лениво чистят граблями итальянские солдаты, и информационный плакат: «Любое провокационное поведение на мосту будет немедленно подавлено!» «Это не просто какой-то мост, это Мост, имя собственное», — лениво поясняет патрулирующий берег немецкий полицейский на вопрос, есть ли в городе еще мосты через реку. Посередине пограничного моста на поручнях — нарисованное маркером сердце и пояснение: «Фидла, Айда и Ахмед — best friends». Если бы не вечная колючая проволока, не стеснительная просьба подошедшего колоритного афроамериканского полицейского: «Когда делаете снимки, пожалуйста, не направляйте объектив на блокпост», — а главное, не испуганная реакция сербов на мимоходом брошенную фразу «Я сегодня пойду на другую сторону реки» — можно было бы подумать, что здесь и в самом деле наступил мир.

Впрочем, мир действительно наступил — по крайней мере, мир религиозный. На дальней окраине сербской стороны Митровицы — никому не мешающее мусульманское кладбище с могилами в виде мечетей. На албанской стороне — памятник этнической албанке, католической монахине матери Терезе. Бронзовая Тереза в монашеском хабите с улыбкой смотрит на стоящую напротив мечеть. Сразу за памятником — чайхана с наклеенными на окна плакатами «Thank you, USA!»

«Албанцы не настолько заморочены религией, как принято считать. То есть они религиозны, но совсем не по-мусульмански, — говорит жительница Косовской Митровицы. — У нас на Балканах все так долго жили бок о бок, что все друг у друга переняли обычаи. Албанцы часто даже похороны справляют на сербский лад — а что может быть более традиционным, чем похороны? Или вот пример: есть православный монастырь Дечаны, очень почитаемый сербами. Так албанцы его тоже почитают — если у албанской женщины не рождаются сыновья, она идет в Дечаны и ставит там свечку! До смешного доходило: когда были натовские бомбежки, албанцы сами прятались в Дечанах, потому что были уверены, что это святое место, туда не упадет бомба. Причем сами же за неделю до этого могли прийти грабить Дечаны, а потом — прятаться там от бомб».

Почитание со стороны албанцев действительно мало помогло православным церквям и монастырям в Косово во время войны. Монастырь Грачаница, расположенный в крупнейшем сербском анклаве Косово, — живое тому свидетельство. Лики святых на фресках в местном храме смотрят на прихожан выколотыми глазами, лики девы Марии и Христа сбиты до штукатурки — примерно так же выглядели триста лет назад католические храмы, по которым прошлись протестантские фанатики. Сегодня монастырь охраняют натовские солдаты. Перед воротами постоянно стоит вооруженный патруль, подъезд со стороны дороги перегорожен сваренными из рельсов «ежами». Пожилая монахиня с улыбкой следит за проходящим в монастыре венчанием — во дворе монастыря уже вовсю кружится хоровод из молодых подружек невесты в развевающихся юбках. Лидер хоровода несет на украшенном флагштоке непременный атрибут сербской свадьбы — национальный флаг.

Как сербский флаг проходит сквозь жизнь сербов, так и албанский флаг сопровождает албанцев до могилы — и часто вешается над захоронением. Сегодня уже не поймешь, кто у кого здесь позаимствовал околорелигиозные традиции: объявления о приглашении всех желающих на поминки по новопреставленным — с неизменной фотографией умершего — одинаково густо облепляют столбы как в сербских, так и в албанских селах. Только у сербов объявления украшены православным крестом, а у албанцев — зеленым полумесяцем. Да и сами сербы признают: конфликт с албанцами совсем не религиозный, а национальный. «Религия албанцев — албанство», — говорят здесь.

В столице независимого Косово Приштине еще сильнее чувствуешь, что этот лозунг действительно отражает реальность. То, что в пятисоттысячной Приштине исламский фундаментализм можно найти, только очень постаравшись, становится понятно, когда видишь местные мечети. На первом этаже одной из них размещается продуктовый супермаркет, в пристройке к другой — магазин женской моды. В центре города светятся огнями современные казино, из филиалов банков выходят молодые сотрудницы с европейским маникюром, а одетые в брючную униформу женщины-полицейские с интересом разглядывают в обеденный перерыв витрину магазина женского белья. На улицах совершенно нет женщин в платках, зато масса девушек в мини-юбках.

«Косовские албанцы крайне веротерпимы, — уверяет меня радиожурналист Адус Рамадани. — Например, если женятся мусульманин и христианка, то дети воспитываются в двух верах: мальчики — в вере отца, девочки — в вере матери». Мы с Рамадани сидим в кафе возле мечети, и я вижу, что соседние столики занимают и бородатые бритые наголо мужчины («Что вы хотите, напротив же мечеть!» — поясняет Рамадани), и классические западноевропейские семьи с детьми. «Мы сейчас самая мирная нация Европы. Мы получили независимость — и счастливы», — улыбается Рамадани. Его словам хочется верить: гигантская безработица (по некоторым данным, безработные составляют 60% населения) и коррупция образуют такую взрывоопасную смесь, что вся надежда только на то, что косовары совершенно счастливы. «Вы же знаете, хотя большинство албанцев — мусульмане, у нас есть и албанцы-католики, и даже албанцы-православные, — продолжает Рамадани. — Для нас главное, что мы все албанцы. Речь идет именно о национальном единстве».

За соседний столик садятся две одетые в строгие брючные костюмы албанки и заказывают латте и пахлаву. Бритые бородатые мужчины, только что вышедшие из мечети, скользят по ним равнодушным взглядом. Похоже, это действительно секулярное общество.

Косовская Митровица—Грачаница—Приштина

• Цель стран Запада и монархий Залива — свержение режима Башара Асада, а не прекращение насилия в стране. Если их план удастся, то Сирию ожидает не демократическое процветание, а анархия и экономический коллапс по ливийскому сценарию
• Позиции Ирана усиливаются
• Конфронтация между разными течениями ислама в Башкортостане объясняется не полемикой о вероисповедании, а личными конфликтами и невежеством. От того, насколько успешным будет поиск компромиссов между ними, зависит обстановка в республике