Обрыв якоря

На улице Правды
«Эксперт» №39 (628) 6 октября 2008

Пикейножилетные беседы на тему finis Americae* стали уже не совсем пикейножилетными. Показатели фондового краха таковы, что не удалось получить вразумительных объяснений, каким образом можно избежать цепной реакции и в валютно-финансовой, и в иных сферах. Эпоха бурной и неоглядной глобальной экономики с центром ее в США вся шла под девизом конца истории, т. е. «Нам не страшно усилье ничье, мчим вперед членовозом труда». Какой-то минимальной осмотрительности, или, как выражаются ныне, риск-менеджмента, не было вовсе — и если бы только в финансах ее не было. Устойчивость столь перенапряженной системы вызывает законные сомнения.

К тому присовокупляется минимальное знание истории. Можно с некоторым сладострастием говорить, что все великие империи смертны, — так зачастую говорили при агонии СССР. Можно говорить о том же с бесстрастием и беспристрастием, тональность мало что меняет в том многократно наблюденном факте, что безоглядная гегемония в ойкумене до сих пор всегда была результатом редкого и исторически кратковременного стечения судеб. После чего и судьбы менялись, и законы грубого физического разложения вступали в силу. Нынче жребий выпал Трое, завтра выпадет другим.

Применительно к США это уникальное игралище исторических судеб заключалось в том, что на протяжении XX века Старый Свет не раз повергался в хаос, предоставляя заокеанской державе то несомненное преимущество, которым обладает наблюдающий с горы за схваткой двух тигров. Не то чтобы Старый Свет сегодня полностью образумился, но желания драться насмерть, тем самым подвергая себя величайшим геополитическим катастрофам, у старых держав не наблюдается, тогда как на роль тигра, дерущегося в долине (хотя и не вполне понятно, с кем), США ныне сами себя выдвинули.

В рамках этих общих соображений finis Americae есть лишь вопрос времени, причем, судя по последним событиям, убыстряющегося времени. Но ошибка провозвестников обвала в том, что они склонны смешивать общие системные предпосылки и исторические прецеденты, в самом деле не сулящие Америке ничего хорошего, с конкретными сценарно-проектными рассуждениями. Как если бы день и час обвала был им доподлинно известен, тогда как на самом деле его не знает никто. Каковая ошибка и используется апологетами американского величия: «В долгосрочном плане мы все покойники» — ну и что же с того.

Но если уж обращаться к историческим аналогиям, должно заметить, что великие империи не просто смертны, а еще и внезапно смертны. Ex post facto гибель великих империй видится запрограммированной, современникам не все так ясно. Стихотворение «О, Австро-Венгрия, могучая держава, // Пусть развевается твой благородный флаг, // Пусть развевается он величаво, // Неколебима Австрия в веках», возможно, казалось безвкусным (каким оно и было), но кто из 1915 г. провидел бывшую имперскую столицу Вену 1919 г., ставшую головой без тела?

Великая в обычае есть сила, и анекдот времен «Солидарности», имевший хождение и в СССР и повествовавший о диалоге вкладчика с кассиром: «“А е