Перепись водорода

Культура
«Эксперт» №41 (630) 20 октября 2008
Александр Иличевский — самая свежая и самая модная фигура российской литературной элиты. Но финалиста последней «Большой книги» и победителя последнего «Букера» литературный статус интересует мало. Куда больше — переход человечества с нефти на водород… или прорастание персиковых косточек
Перепись водорода

Во время представления новой книги — сборника стихотворений в прозе «Ослиная челюсть» — писатель Александр Иличевский на вопрос о планах засмеялся и ответил: «В этой связи мне сразу вспоминается история про Карлсона и персиковую косточку. Когда он ее сажает, а потом постоянно выкапывает и смотрит, не проросла ли…»

Видимо, из этого следует, что косточка уже в земле, но извлекать ее до срока Иличевский не собирается.

Этому есть свои причины — сейчас Иличевский попал в весьма ответственную ситуацию.

Публиковать его начали не то чтобы рано и не то чтобы поздно — вовремя, но при этом как будто вдруг, при этом — много и с удовольствием. Как часто бывает, большую роль здесь сыграли причины конъюнктурного характера: роман «Матисс» неожиданно получил хорошую критику, попал в шорт-лист премии «Большая книга», а в итоге взял прошлогоднего «Букера». Это совершенно не отменяет чистых литературных достоинств прозы Иличевского; попросту немного грустно осознавать, каким весом по сравнению с ангельской долей искусства обладают сопутствующие обстоятельства.

На сей момент, издав практически все, что было написано, — только в этом году помимо «Ослиной челюсти» были опубликованы ранний роман «Мистер нефть, друг» (в оригинале — просто «Нефть») и сборник эссе разных лет «Гуш-мулла», а в кармане у Иличевского контракт на следующий роман, — писатель, видимо, оказывается перед непростым выбором. Иличевскому предстоит либо последовать жестким законам книжного рынка и перестроить собственную органику (философско-лирическую, медленную, требующую времени для роста и становления), либо, сознательно пропустив волну, входить в новую воду в привычном темпе. Что будет лучше для читателя — вопрос сложный, но можно предполагать, что вечный путешественник Иличевский, не будучи замкнут на столичное литературное сообщество с некоторой его суетливостью, разрешит его неожиданным, третьим способом.

Я долго сомневался, стоит ли публиковать роман «Нефть», — говорит Иличевский. — Сомневался с разных точек зрения, но в итоге все же решился, ибо ясно стало, что роман этот — своего рода конспект, в нем содержатся характерные зародышевые явления, впоследствии бережно взращенные, там доминирует крайне важная для меня тема «беспамятство как исток». Это глубокий феномен, гениально разработанный в книге Михаила Ямпольского, посвященной Хармсу. Вообще книги Ямпольского необычайно мне были интересны в студенческое время. Я люблю, когда анализ увеличивает удовольствие от текста, правда, это редкий случай. А началось с того, что я прочитал удивительно интересную книгу о Бабеле, написанную Ямпольским напополам с Александром Константиновичем Жолковским, — и вот эта стереометрия, возникшая от двух явленных подходов к Бабелю, оказалась образцовой по глубине. Есть блестящие филологические труды, которые оказываются чрезвычайны для широкого читателя. Они заново открывают литературу. Расцветают Хлебников, Бабель, Хармс, Зощенко, Толстой (работы Бочарова или прекрасная книга Бориса Бермана «Сокровенный Толст