Последний музыкант

Александр Механик

Воспоминания участника «Красной капеллы» Анатолия Гуревича, он же «резидент Кент», рисуют далекую от канонической картину работы советской разведки против нацистов

Буквально в день начала войны по всей территории Европы заговорили радиопередатчики: советская разведка, которая до того поддерживала связь с центром через связных, вышла в эфир.

Этот оркестр подпольных передатчиков нацисты назвали «Красной капеллой». Анатолий Гуревич — один из «музыкантов». Основой же нашей разведки была группа немецких антифашистов, возглавляемая Шульце-Бойзеном, офицером из штаба Геринга. Надо отдать должное Гуревичу: он неоднократно подчеркивает, что, хотя в бесчисленной литературе, посвященной «Красной капелле», он и другой советский резидент, связист Треппер, называются руководителями организации, на самом деле ключевыми фигурами были именно немцы. И лишь ход событий заставил самого Гуревича стать не только связистом, но собственно разведчиком. Он успел побыть им совсем недолго, около трех лет.

Благодаря успехам нашей разведки многим представляется, что это была гигантская, безупречная машина, в которой крутилось бесчисленное количество хорошо пригнанных шестеренок, и каждая из них — как минимум Джеймс Бонд. Но невзыскательные по стилю, литературно не обработанные, в чем-то наивные воспоминания Гуревича наглядно демонстрируют: машины не было, а были энтузиазм, самоотверженность и отчаянная храбрость немецких антифашистов. Было невероятное везение таких людей, как Гуревич: при той степени безалаберности в организации разведки, которую описывает автор, продержаться почти три года без провала — на самой грани возможного.

Уже сама по себе отправка резидентом в один из ключевых городов Европы, Брюссель, молодого парня без всякого образования (только три года института «Интуриста», фактически языковых курсов) кажется авантюрой. Послать в качестве богатого уругвайца, гражданина страны, про которую будущий разведчик ничего не знает. Хорошо, что у будущего разведчика хватает ума самому почитать на скорую руку хоть какую-то литературу про Уругвай. Мало того, ему, недавнему начальнику химической службы ПВО одного из ленинградских районов, никто не объяснил, каким должно быть поведение богатого человека. Наконец, в качестве крыши ему подбирают фирму, владельцы которой тоже наши разведчики, местные евреи: а ведь в 1939-м, в преддверии неизбежной войны с нацистской Германией, в Бельгии (которая во время Первой мировой уже стала жертвой Германии) подобная крыша не просто ненадежна — она может представлять угрозу. И таких проколов, мелких и крупных, великое множество.

Однако Гуревичу быстро удалось выполнить ряд важных заданий центра, в том числе по восстановлению связи с Шульце-Бойзеном и с нашим резидентом в Швейцарии, легендарным Радо, для чего в военное время ему пришлось проехать через всю Европу. Но главное, он уже в оккупированной Бельгии создал в качестве крыши процветающую фирму с отделением в Париже, занимавшуюся снабжением немецкой армии. Благодаря этому хлебосольный уругвайский предприниматель сумел войти в доверие ко многим офицерам вермахта, разбалтывавшим секреты во время обильных вечеринок и выездов на природу. А в результате в центр летели донесения, предупреждавшие о подготовке немцев к войне против СССР и о возможных сроках ее начала. В своих воспоминаниях Гуревич столько внимания уделяет крыше, что кажется, эта деятельность увлекала его сама по себе.

Все же дело закончилось провалом. Гуревич попадает в гестапо. Туда же попадает и Треппер. Гестапо казнит немцев-антифашистов, подвергает пыткам всех арестованных разведчиков — кроме Гуревича и Треппера, которым по личному указанию Гиммлера предлагается перейти на сторону немцев и включиться уже в контррадиоигру. Оба соглашаются, пытаясь одновременно дать знать нашим, что они под контролем. Дальше происходит нечто невероятное: Треппер, воспользовавшись тем, что гестаповцы ему доверяли как уже почти своему, бежит и снова выходит на связь с нашей разведкой… а Гуревич перевербовывает допрашивавших его гестаповцев — и доставляет их после нашей победы в СССР вместе с архивами гестапо.

Ну а дальше приговор: двадцать лет уже советских лагерей за предательство — обоим. И тридцать лет борьбы за реабилитацию, которой Гуревич добился только в 1991 году.

На протяжении всей книги автор бьется над решением важной для него задачи, почему в аэропорту, куда он прилетел из Парижа вместе с гестаповцами-перебежчиками, его встречали не представители военной разведки, а работники НКВД. Он уверен, что стал жертвой борьбы спецслужб. Что глава НКВД Меркулов не мог допустить такого успеха ГРУ.

Надо сказать, что жизнь сильно развела Треппера и Гуревича. Каждый из них винил другого в провале. Значительная часть книги Гуревича посвящена полемике с Треппером, который давно умер. Но Треппер еще в 60-е, после освобождения из советского лагеря, уехал в Израиль и издал воспоминания, где постоянно обвинял Кента-Гуревича во всех бедах, постигших организацию. Гуревич же оставался в СССР и смог ответить только сейчас.

Нам трудно судить, кто прав, кто виноват. Хотя тот факт, что после войны, имея возможность бежать в США, оба разведчика вернулись в СССР, говорит сам за себя. А наши и государство, и разведка после реабилитации Гуревича никак не отметили его заслуг. Некоторые исследователи истории «Красной капеллы» считают, что это результат все еще продолжающейся борьбы спецслужб за лавры главной разведки СССР. Автору воспоминаний уже 93 года, но, судя по всему, его борьба за честь гражданина и разведчика еще не закончена.

Статьи на тему: «Литература»