Досье:

Сюжеты:

Спецвыпуск

Рубрика:

Дающий обретает, а не теряет

Александр Сычев

Нижегородская область намерена вернуть себе позиции одного из важнейших и процветающих экономических регионов страны, все муниципальные образования которого не нуждаются в дотациях. Достичь поставленной цели предполагается за счет создания комфортной среды для бизнеса любого масштаба

Дающий обретает, а не теряет Бизнес и власть,Политика в регионах,Инвестиционный подъем,Губернаторы,Экономический потенциал регионов

До недавнего времени Нижний Новгород мог лишь формально считаться столицей Приволжского федерального округа — некоторые соседи были богаче, да и темпы роста демонстрировали высокие. Нижегородская же область балансировала на грани объявления дефолта по внешним займам, не имея средств обслужить их. С тех пор консолидированный бюджет области увеличился почти в три раза, а долги снизились до 15%. О том, как удалось добиться таких результатов в столь короткие сроки, и о перспективах области рассказал нынешний губернатор Нижегородской области Валерий Шанцев, возглавивший регион в августе 2005 года.

С кризисом тянуть нельзя

— Начну с вопроса, не задать который, конечно, не могу: как живется области в нынешней непростой экономической ситуации? Как ведут себя инвесторы?

— У нас пока ничего не меняется. Инвесторы идут и иностранные, и российские. Хотя, конечно, если положение не нормализуется, будет трудно.

Ситуация заставляет банки работать на вход. Все боятся, что вкладчики вот-вот придут и потребуют отдать деньги. Поэтому наши банки, особенно мелкие и средние, не очень богатые, приостановили выдачу кредитов и их пролонгацию.

А это тормозит работу реального сектора экономики со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если нет режима кредитования, пролонгации, значит, некоторые предприятия вынуждены сокращать производство, а где-то и приостанавливать его. Это, в свою очередь, понятно, приведет к сокращению налогооблагаемой базы, и у нас будет меньше ресурсов на реализацию программ развития. Я думаю, что надо помогать не фондовому рынку, а работающей банковской системе.

Деньги-то есть, но надо сделать все возможное, чтобы не допустить паники. Надо сказать самим себе: хватит бояться, продолжаем работать в том же ритме, в котором мы работали.

— Федеральные власти предпринимают шаги по нормализации обстановки — почти триллион рублей закачивают в финансовую систему. А есть ли у регионов возможности содействовать выходу из кризиса?

— Наверняка кто-то под шумок попытается получить подарок от государства. Но финансовая помощь не панацея. Должен заработать сам банковский сектор. Ну раз помогли. Ну два… Вечно это продолжаться не может. Те банки, которые не имеют собственных ресурсов, должны решить, имеет ли смысл им оставаться в бизнесе. А то получается, что они брали под шесть процентов деньги за рубежом, размещали их в России под двенадцать процентов и неплохо жили, а теперь, когда источник иссяк, теряют дееспособность. А если дешевых кредитов долго не будет? Так и поддерживать их все время? Такие банки надо сливать со Сбербанком, Внешторгбанком и так далее, что, собственно говоря, и происходит сейчас.

— Вы сторонник естественного отбора?

— Система должна очиститься, но я не считаю, что вмешиваться не надо. Нужно создавать условия, позволяющие экономике нормально функционировать. Знаете, мне часто задают вопрос: какие инвестиции вам больше всего нравятся? Отвечаю: любые. Любого объема, любой национальности и гражданства, любой принадлежности. Они — основной регулятор экономики. Возникает неудовлетворенный спрос — приходят инвестиции, создают производство. Нет спроса — приходят инвестиции, все модернизируют и налаживают выпуск новой продукции. Поэтому я рад любому инвестору — маленькому, среднему, крупному. Вокруг инвесторов нужно носиться и предлагать помощь: что еще нужно сделать, чтобы быстрее началось производство? У руководителя территории не может быть другого отношения к инвестору. Иначе он станет тормозом развития и прогресса.

К сожалению, некоторые руководители полагают, что с инвестора, помимо того что он налаживает производство, еще какую-то выгоду нужно поиметь. Даже здесь, в Нижнем, мне доводилось слышать: «Зачем мы освобождаем инвестора на период окупаемости проекта на 25 процентов от налога на прибыль и на 100 процентов от налога на имущество? Это же потери для бюджета». Кстати, и в российском правительстве порой звучат такие речи.

Ошибочные это рассуждения. Сегодня здесь пустырь, поросший бурьяном, прибыль с него ноль, имущества на нем тоже ноль. А как только на этом пустыре появятся производственные корпуса, с первого дня бюджет будет получать 75 процентов от причитающегося налога на прибыль, а через пять-семь лет — все 100 процентов. И если сегодня мы не получаем налог на имущество, которое инвестор построил, то через семь лет получим большие живые деньги. Мы приобретаем, а не теряем. Нужно создавать льготную среду для инвестора.

— Так ли уж вам безразлично, маленький или большой инвестор стучится в нижегородскую дверь?

— Все равно. Хотя, конечно, от прихода крупного инвестора эффект заметнее и быстрее. Я очень доволен, что у нас есть ГАЗ. В компании плотно поработали с консалтинговой группой Toyota, проанализировали существующую организацию труда и вычистили технологические процессы. А локализация на сборке легкового автомобиля Siber уже достигает 35 процентов, а не 30 процентов, которые нам обещают автосборщики других стран через семь лет. ГАЗ к тому времени обеспечит локализацию 85 процентов. Региону это выгодно по одной простой причине — будет развиваться производство автокомпонентов, которые дадут те самые 85 процентов прибавочной стоимости в автомобиле. Если посмотреть на это шире — налог на прибыль, количество рабочих мест и доходы, то есть подоходный налог, то это производство обеспечит нам больше половины наших доходов.

Выксунский металлургический завод практически каждые три года удваивает свою мощность. В сентябре на предприятии введен новый литейно-прокатный комплекс — ничего подобного не строилось уже 25 лет. «Нижегороднефтьоргсинтез», лукойловское предприятие, уже перерабатывает 17 миллионов тонн нефти, а через год запланировано 23 миллиона. Предприятие производит бензин стандарта «Евро-4» и даже с запасом на «Евро-5» — если вдруг кому-то придет в голову вводить этот стандарт.

Такие предприятия формируют базу, которая дает существенный прирост сразу. Мы создаем сейчас крупнейшее производство с бельгийской компанией Solvay S.A. и холдингом «Сибур» по выпуску поливинилхлорида, мощность первой очереди составит 330 тысяч тонн в год, второй — 500 тысяч тонн. А у нас сегодня все мощности России составляют 630 тысяч, если не ошибаюсь. Создадим это производство, а вокруг него кластер переработки. В результате надеемся получить оборот 50–60 миллиардов рублей в год. В общем, по каждому такому проекту прибавляем 10–15 процентов.

Конечно, не забываем и мелкий, и средний бизнес, потому что курочка по зернышку клюет. Чем больше мелких проектов, тем больше обороты, больше рабочих мест и, естественно, налог на прибыль.

От заботливого отношения к инвесторам есть и другой навар — молва об этом расходится широко, и даже сейчас, во время кризиса, поток потенциальных инвесторов в нашу область не иссякает. Это непростая работа — встречаешься, ведешь переговоры, заключаешь договоры о намерениях, но выстреливают далеко не все. Но по этому пути надо идти, даже если реализуется один проект из десяти.

Сидя на золоте

— До вашего прихода на должность губернатора Нижегородская область не раз оказывалась на грани дефолта...

— Все очень просто — легкомысленное было отношение к кредитам. Допустим, у кого-то возникало желание организовать бизнес, и правительство области выступало гарантом, само давало деньги. На Западе удавалось получить кредит под правительственную гарантию. К сожалению, большинство этих инициаторов потом исчезли с невыплаченными кредитами. Таким образом, у области остался долг перед кредиторами. Теперь мы исправно обслуживаем этот долг, доведя его до нормальных 15 процентов годового дохода. Мы и сегодня проводим активную политику заимствования, но она цивилизованная, понятная.

Чтобы такую политику проводить, нужно стать надежным партнером, иметь нормальный рейтинг, экономику, налогооблагаемую базу, чем, собственно говоря, мы с первых дней и начали заниматься — навели порядок. В налоговой сфере прежде всего. По заключенным договорам землепользования недоимка доходила до 500 миллионов рублей. Для сравнения скажу: вся программа развития области равнялась 300 миллионам рублей в 2005 году.

Когда разобрались, выяснилось, что работа неправильно организована. Вся земля находится в распоряжении муниципалитетов. Они заключают договоры пользования. Если кто-то не платит, муниципалитеты должны обращаться в арбитражные суды, а для этого нужно заплатить госпошлину. Но муниципалитеты, как органы местного самоуправления, не являются органами государственной власти, в их бюджете такие расходы не предусмотрены. Поэтому на обращения в казначейство за разрешением оплатить госпошлину они получали отказ: закон не разрешает. Вот поэтому муниципалитеты претензионной работы не вели. Налогоплательщики же быстро сообразили, что наказывать их некому.

Я попросил прокурора заняться этим делом. Тот, конечно, ужаснулся объему работы, но задача-то государственная. Вскоре все начали платить. То же было и с транспортным налогом. Арестовали у злостных неплательщиков машины, и сразу все поняли, что шутки кончились. Только так можно выработать у людей законопослушность. К тому же, когда люди видят, что на их налоги проводится работа по улучшению среды обитания, ремонтируются и строятся дороги, деньги поступают в здравоохранение, образование, культуру, спорт, тогда происходит трансформация сознания — возникает понимание, что налоги нужны.

В общем, сегодня на программу развития губернии расходуется 13 миллиардов рублей. В следующем году будет 21 миллиард. Мы строим уже не три объекта в год, а больше трехсот. Это новые школы, поликлиники, физкультурно-оздоровительные комплексы. Между прочим, наши спортивные комплексы не какой-нибудь «сарай», в котором можно разве что мяч погонять. В наших комплексах есть большие залы с полным самым современным оборудованием для всех игровых видов спорта — от мини-футбола до гандбола, по два бассейна — спортивный и детский с элементами аквапарка, искусственный лед, тренажерные залы, где устанавливается более сорока тренажеров. Обязательно есть залы для занятий боксом, залы хореографии, залы для игры в настольный теннис.

Таких центров здоровья и отдыха нет ни в Москве, ни в малых городах США и Канады, а мы их строим в районных центрах.

— Уже три года вы работаете в области. С высоты полученного опыта: какими конкурентными преимуществами обладает регион и каковы его недостатки?

— Конкурентные преимущества — это прежде всего история и географическое положение области. Собственно говоря, Нижегородская губерния была центром экономических связей России на протяжении ряда веков. Нижегородская ярмарка, Первая промышленно-художественная выставка в 1896 году... Золотой век губернии и России был связан как раз с тем, что дистрибуция, как сейчас модно говорить, товаров массового спроса осуществлялась через эту территорию. В Нижнем Новгороде определялись цены на зерно, на сельскохозяйственные продукты.

Мы провели исследование, которое показало, что в радиусе пятисот километров вокруг Нижнего Новгорода проживает 46 миллионов потребителей со средним душевым доходом на 25 процентов выше, чем в среднем по стране. По этому показателю Нижний Новгород находится на первом месте в России. Если взять радиус в тысячу километров, то Москва уже уходит на третье место, а мы все равно остаемся на первом.

На нашей территории пересечение международных транспортных коридоров. Раньше их называли Шелковым путем, Путем из варягов в греки… Они никуда не делись. В Сочи на выставке «Транспорт-2008» были представлены проекты международных транспортных коридоров — они все проходят через Нижний Новгород.

Все осталось на месте. Только кто-то очень «мудрый» закрыл Нижегородскую ярмарку в 1918 году, переориентировал область на военно-промышленную деятельность, закрыл города для посещения иностранными туристами. Ведь царь в свое время, когда принимал решение о строительстве Нижегородской ярмарки, полтора миллиона золотых рублей снял с ремонта Зимнего дворца и направил на строительство ярмарки. Тогда построили 550 тысяч квадратных метров торгово-выставочных площадей. По сегодняшним меркам это колоссальный проект общероссийского уровня.

Нам нужно вернуть себе статус экономического центра страны, создать инфраструктуру для той деятельности, к которой область приспособлена.

Не ленивые и не глупые

— И кто будет возвращать области статус экономического центра России? Во всех регионах разговоры о «кадровом дефиците» давно стали привычными.

— С кадрами действительно проблема, но, на мой взгляд, она возникла не из-за отсутствия людей, а из-за того, что они заняты малоквалифицированным трудом. В ведущих странах многие виды труда уже не существуют, а мы продолжаем их культивировать, поэтому у нас производительность труда в пять-шесть раз ниже, чем на аналогичных западных производствах. Нам надо заниматься модернизацией и техническим перевооружением, улучшать организацию труда. Так поступают наши передовые предприятия — ГАЗ, Борский стекольный завод, акционерное общество «Акрил», Выксунский металлургический завод… Но большинство предприятий у нас еще работает по старым технологиям, оборудование там изношено и характеристики такие, что приходится констатировать: в основном там применяется ручной труд. Большое количество людей у нас работает по принципу: круглое катай, квадратное таскай. Надо создать нормальные предприятия, тогда у нас будет избыток кадров.

Это не прожектерство. Нам даже не нужно делать что-то такое, чего до нас не делал никто. Мы должны сделать прежде всего то, что уже сделано в развитых странах. Мы можем. Пример — Борский стекольный завод. Туда пришла японская компания Asahi Glass, вложила 200 миллионов долларов, не такая уж большая сумма, и провела полное техническое перевооружение. Прошло буквально два-три года, и Борский стекольный завод вошел в Asahi Group, а там 26 заводов по всему миру, лучших по уровню производительности труда и качеству выпускаемой продукции. А ведь на предприятии не японцы работают, там наши, русские, рабочие и инженеры. Они все освоили, все поняли.

— Не тупые и не ленивые русские люди.

— Нет. Все на лету схватывают. Наша большая беда в том, что мы слишком долго не занимались технологиями и техническим перевооружением. Мы отстали еще в советское время. Это системная ошибка плановой экономики.

— Зато сейчас совсем другое дело. Все кинулись разрабатывать планы технического перевооружения, увлеклись технопарками, инновационной деятельностью, созданием всяческих зон… Есть только ощущение, что по нашей традиции низы просто взяли под козырек и на выходе в большинстве случаев будет пшик. Арзамасы ведь не у всех есть. У большинства — чистое поле.

— Да, разговоров об инновациях много, но ведь это иностранное слово на самом деле означает «творчество», «изобретательство». А это всегда было в нашем народе. Если говорить о Нижегородской губернии, то эта земля всегда была богата творчески мыслящими людьми. Взять того же Ивана Кулибина, который еще в XVIII веке изобрел микроскоп и телескоп, Александр Попов — радио и так далее. Первая радиолаборатория, первая телевизионная картинка — все это Нижегородская область.

За 2007 год у нас получено более тысячи сертификатов и патентов на новую интеллектуальную собственность. Но вот заниматься коммерциализацией наших изобретений мы не умеем, пока не научились. Я еще раз подчеркиваю — у нас очень талантливые люди. Только в поисках нормальных условий работы и жизни они уезжают от нас.

Нужно наконец понять: наш долг — заниматься поддержкой инноваций и желательно всю экономику переводить на инновационный уклад. Страны «золотого миллиарда» этот перевод уже осуществили. Там и законодательство, и условия, и правила игры в бизнесе, в реальном секторе экономики подталкивают предпринимателей к тому, чтобы они занимались инновационной деятельностью. Вести бизнес на инновационной основе там выгодно. Тот же, кто хочет устаревшую продукцию реализовывать, испытывает различные отягощения и быстро понимает, что глубоко неправ.

Я не отношусь к числу людей, которые считают, что панацеей от всех бед является создание свободных экономических зон, технопарков. Да, это надо делать, но только при чем тут инновации? Если выпускать продукцию, равной которой по потребительским свойствам и ценам не существует, то никакие льготы не нужны. Потребитель заберет всю партию и еще закажет. У нас, например, есть Институт прикладной физики Академии наук. Его внедренческие фирмы работают уже десять лет. Институт проводит фундаментальные и прикладные исследования, опытно-промышленные разработки, а потом продает результаты своего труда тем, кто готов внедрять. Проблем у института нет — справились без экономических, технологических и прочих зон.

Конечно, мы создаем технопарки — для тех, у кого есть бизнес и идеи и кому нужны нормальные условия для инновационной работы, но возможности ограничены.

Нужно создавать условия, позволяющие экономике нормально функционировать

Движение к Москве

— Нижегородская губерния неоднородна по экономическим показателям районов. Вывод муниципалитетов на бездотационный уровень — в числе важнейших задач областных властей. Что-то удалось сделать?

— Заканчивается второй год осуществления программы. Многие районы, как и область в целом, в несколько раз увеличили собственные доходы, налогооблагаемую базу. Растет производство, созданы новые рабочие места, зарплата стала выше, чем планировали. Кто-то идет с перевыполнением, но есть и отстающие. Отставание связано с тем, что не всегда получается организовать запланированный бизнес в намеченные сроки.

— А как изменилось соотношение дотационных и бездотационных районов?

— Бездотационных стало приблизительно в два раза больше. Раньше таких самодостаточных районов было восемь, сегодня около двух десятков.

— То есть народ не ошибся, когда говорил, что Шанцев пришел устраивать на Нижегородчине маленькую Москву?

— Это шутка. Путь до столичных масштабов очень долгий. Начинали мы с решения проблем, которые в Москве в микроскоп не разглядишь. Например, занимались подготовкой школ к 1 сентября. В одной из школ не успели завершить пусконаладочные работы на новой котельной. Цена вопроса — 24 тысячи рублей. В Москве я документов с такими суммами ни разу не видел. Сейчас доходы областного бюджета в три раза с лишним увеличили в сравнении с бюджетом трехгодичной давности. В этом году у нас будет больше ста миллиардов на 3,5 миллиона человек населения, а начинали с тридцати четырех.

Столичный бюджет — 1,2 триллиона рублей на 10,5 миллиона жителей. Чтобы сравняться с Москвой, хотя бы в чисто арифметическом отношении, нам нужно иметь 400 миллиардов. Вот какой путь нужно пройти. Соотношение среднедушевых доходов к прожиточному минимуму стало расти у нас после 2005 года, а до этого все время падало. Сейчас это соотношение равно 2,83. Это означает, что каждый работающий может по прожиточному минимуму содержать себя и еще, как это ни стыдно говорить, 1,83 человека: неработающую жену и ребенка, если его принять за сотые доли от взрослого человека. Другими словами, созданы минимальные, конечно же, условия для жизни семьи. В Москве это соотношение равно восьми. Если создавать семью, то в столице ее можно содержать не по прожиточному минимуму, а получше. Поэтому можно и нужно шутить о «маленькой Москве» — в каждой шутке ведь только доля шутки. Но в реальности, нам до этого еще идти и идти, работать и работать. Но дойдем обязательно.

Статьи на тему: «Бизнес и власть»