Раскручивание гаек

На улице Правды
Москва, 17.11.2008
«Эксперт» №45 (634)

В ходе полемики по уже — скорее всего — решенному вопросу о продлении президентской и думской инвеституры один из апологетов новеллы утратил выдержку и риторически вопросил оппонента: «Вам-то какая разница, четыре, пять, шесть или, допустим, восемнадцать лет? Для вас это имеет какое-то принципиальное значение?» Каковым полемическим ходом — на иной взгляд, не слишком удачным — весьма помог ответу на вопрос «что нам в них не нравится?».

Не будем уже говорить, что разница между шестью и восемнадцатью годами есть, причем имеющая вполне принципиальное значение. Шестилетняя инвеститура укладывается в рамки регулярного (формального или неформального — другой вопрос) подтверждения мандата на власть. Восемнадцать лет правления — это, за исключением не столь уж многих властных долгожителей — не все Сталины, Кастро, Мао etc., — есть пожизненное правление, de facto его ограничивает лишь костлявая. См. хоть иных постсоветских правителей. Хотя с конца 1991 г. названного срока еще не прошло, одни бессрочные правители уже отправились на свидание с Марксом, для других это насущно подступающая проблема. Как ни относись к пожизненному правлению, трудно не видеть его отличий от демократии. Но не стоит цепляться к цифрам: когда критерием отбора апологетов является не столько ум, сколько, пользуясь кинологическим термином, «злостность», еще и не то услышишь. Более существенно другое. Людей, для которых принятый в их стране способ властвования, т. е. способ получения от подданных согласия на подчинение (а любая власть в таком согласии нуждается), не имеет принципиального значения и его можно менять как перчатки, можно подразделить на три категории. Первая и самая многочисленная категория — это партикуляристское большинство, живущее по принципу «моя хата с краю, я ничего не знаю», особо не склонное ничего требовать от власти, но зато и никаких особых обязанностей ни перед властью, ни перед страной за собой не знающее, а всего лишь привыкшее гнуться, куда гнут. Правда, если гнет вдруг ослабевает (идеализм правителя, общий сбой в машине), ручаться за разумное и ответственное поведение тех, чья хата была с краю, никак нельзя. Лукавый раб хорош для господина в благоприятных для него обстоятельствах, а в неблагоприятных — очень даже нехорош.

Вторая категория — люди, без лести преданные, чья любовь к власти сладострастна. Когда любой акт власти — тем более направленный на ее, власти, умножение, ведь только кура-дура от себя гребет — вызывает восторженную реакцию, склонности принципиально различать разные решения власти у человека с таким душевным устройством в самом деле не наблюдается. Правда, опыт истории показывает, что в мирные годы энтузиасты такого рода вызывают сильное раздражение (рикошетом попадающее и по власти) даже у самых благонамеренных, а во время не то что бури, но даже всего лишь сильного ветра этих энтузиастов с собаками не сыщешь, ибо экстазуют они лишь в условиях полной безопасности. Что в благоприятные, что в тяжкие времена это если и опора трона, то весь

У партнеров

    «Эксперт»
    №45 (634) 17 ноября 2008
    Борьба с кризисом
    Содержание:
    Кого спасет «план Путина»

    План оздоровления российской экономики — первый, очень осторожный шаг, который сможет немного смягчить рецессию, в которую входит экономика России

    На улице Правды
    Реклама