Оптимистическое предложение2

• Максим Рубченко

Несмотря на кризис, в начале ноября правительство одобрило «Внешнеэкономическую стратегию Российской Федерации до 2020 года». Документ, в частности, предусматривает осуществление широкой программы государственной поддержки несырьевого экспорта. Основную роль в этом деле поручено выполнять ВЭБу. О том, какую именно помощь и на каких условиях смогут получить отечественные экспортеры, «Эксперту» рассказал член правления — заместитель председателя Внешэкономбанка Петр Фрадков.

— Внешэкономбанк сейчас фактически стал ключевой структурой по реализации антикризисных мероприятий правительства. Сохраняет ли ВЭБ при этом свою традиционную деятельность по финансированию долгосрочных проектов в экономике?

— Новые обязательства по поддержке экономики, возложенные на банк правительством, конечно же, требуют от нас больших временных и трудовых затрат. Но, несмотря на антикризисные задачи, мы продолжаем работать как банк развития, ни на минуту не останавливая нашу основную деятельность по инвестированию в инфраструктуру, промышленные проекты и прочее. Кризис кризисом, но эти направления как были, так и остаются для нас приоритетными.

В частности, есть ряд проектов в энергетическом машиностроении и в сфере транспорта, которые завязаны на европейских партнеров и требуют финансирования в евро для оплаты поставок оборудования из Европы. Чтобы обеспечить финансирование этих проектов, мы в начале ноября привлекли синдицированный кредит на 335 миллионов евро. В принципе это несколько необычно, поскольку раньше все синдикации в основном делались в долларах. Но в данном случае выбор валюты был продиктован нашей потребностью в финансировании упомянутых выше проектов именно в евро. Что касается суммы, мы не ставили перед собой задачи привлечь рекордный кредит, потому что деньги предназначались для конкретных проектов.

В последние годы, когда рынок был позитивным, привлечение синдикаций было достаточно распространено. Так, с началом кризиса одним из последних российских банков, кому удалось привлечь синдицированный кредит, был Сбербанк (около двух месяцев назад). Мы закрыли синдикацию в первых числах ноября, когда условия на рынках стали значительно жестче, что говорит о сохраняющемся за рубежом солидном запасе доверия к нашей стране в целом.

В синдикации участвовали несколько крупных банков из Европы, Японии и США. Так что она получилась очень интересной даже с точки зрения географии. Это крайне важно и как сигнал рынку — что он еще живой, что публичные сделки можно заключать даже в сегодняшних сложных условиях. Ставка — отдельная история. Кредит взят на три года по плавающей ставке — EURIBOR + 0,75 процента. Фактически это докризисный уровень ставок. Достаточно вспомнить, что в 2006 году мы привлекали синдикацию по ставке LIBOR + 0,35 процента, а в 2005 году была наша первая синдикация — LIBOR + 0,9 процента. Сейчас таких ставок просто нет, это уникальные условия для сегодняшней ситуации.

— Почему сейчас, в разгар кризиса, стала актуальной тема поддержки экспорта?

— Поддержка экспорта — это нормальная государственная политика, существующая во всем мире. И я уверен, что она должна становиться актуальнее именно в разгар кризиса. Тем более что речь уже давно шла о необходимости продвижения несырьевого экспорта, потому что развитие экономики независимо ни от чего все равно в значительной мере базируется на экспорте. Еще на стадии создания нашей корпорации вопрос о необходимости поддержки государством машинно-технического экспорта в разных формах встал достаточно остро как отдельная тема. Нюанс заключается в том, что если раньше у нас была монополия на внешнюю торговлю, то в условиях масштабной либерализации возобладала точка зрения, что ни поддерживать, ни стимулировать внешнюю торговлю не нужно, что, мол, бизнес сам со всем разберется. Но практика показала, что это не так, да и опыт даже самых демократических стран свидетельствует, что при либеральной внутренней экономике уровень протекционизма во внешней торговле, равно как и уровень административной и финансовой поддержки экспорта, только растет. Хотя внутри страны — да, пожалуйста, конкуренция и равные условия для всех.

Поддержка экспорта и с экономической, и с геополитической точки зрения очень важная вещь, государство должно здесь бизнесу всячески содействовать и многие вопросы помогать закрывать. В первую очередь финансово. Но не только. И поэтому при создании корпорации было понятно, что конкретными инструментами поддержки государством экспорта могут стать несколько направлений.

Помимо традиционных операций по предоставлению предэкспортного финансирования Внешэкономбанк осуществляет финансирование экспорта промышленных товаров, предоставляемое в форме «кредит покупателю» или «кредит банку покупателя», финансирование проектов с участием российских подрядчиков и поставщиков оборудования. Это дополняет уже существующий инструмент поддержки экспорта с использованием механизма государственных гарантий, предоставление которых осуществляется Росэксимбанком, входящим в группу Внешэкономбанк.

В дополнение к этому было принято решение создать более гибкий коммерческий механизм, а именно структуру, которая имела бы достаточные ресурсы для того, чтобы брать на себя часть страновых рисков заемщика. Вот так мы и начали работать. И, надо сказать, старт был достаточно тяжелым.

К настоящему времени Внешэкономбанком подписано рамочное соглашение на 300 миллионов долларов с Банком развития Казахстана. Мы кредитуем его под конкретные проекты по поставкам различных видов российской промышленной продукции — это в первую очередь машины, оборудование, то есть продукция с достаточно высокой степенью добавленной стоимости. Подобные соглашения у банка есть со странами СНГ, среди которых Белоруссия и страны Центральной Азии.

— Экспорт какой продукции вы поддерживаете?

— Согласно закону «О Банке развития» Внешэкономбанк осуществляет финансирование экспорта промышленных товаров и поддержку экспорта промышленной продукции. Сырьем мы не занимаемся — ни нефть, ни зерно, никакие другие биржевые товары под наше кредитование не подпадают. Наша зона ответственности — только продукция с существенной долей добавленной стоимости.

Второе направление нашей работы по поддержке экспорта — гарантии, которые выставляет не государство, а мы сами. Например, гарантии возврата аванса: экспортеру, как правило, предоставляется аванс в размере 15 процентов стоимости контракта, и, если заказчика что-то не устраивает и аванс не возвращается, мы берем эти издержки на себя. Или, например, принятая процедура, когда экспортер должен пройти тендер, выставив для этого тендерную гарантию. А если тендер им выигран, то предоставить гарантию исполнения контракта. Вот мы-то эти гарантии и предоставляем.

Замечу, что с чисто банковской точки зрения здесь ничего специфического нет, такие документарные операции делают любые банки. Но тут главный смысл не в инструменте как таковом, а в условиях. Если стандартная документарная операция — это срок в один год, ну два, то у нас есть сроки гарантий и на пять лет, и на десять. По сути, это серьезная альтернатива обычному долгосрочному кредитованию.

— В начале следующего года Внешэкономбанк планирует запустить еще один механизм поддержки экспорта. О чем идет речь?

— Это совершенно новый для нашей страны инструмент — страхование экспортных кредитов от коммерческих и политических рисков. До сих пор он в нашей стране не работал из-за отсутствия необходимой нормативной базы. Когда готовился закон «О Банке развития», было принято решение, что именно на его базе будет создана структура, призванная заниматься страхованием экспортных кредитов.

Мы начали разработку внутренней нормативной базы для страхования экспортных кредитов, но достаточно быстро поняли, что в рамках нашей нынешней структуры заниматься этой деятельностью очень сложно. Потому что банковская и страховая деятельность — это все-таки разные виды бизнеса, функционирующие во многом по разным законам и правилам, требующие совершенно разной методологии, подходов. Поэтому было принято решение, что работа по страхованию экспортных кредитов от коммерческих и политических рисков будет вестись на базе дочерней банковской структуры — специализированного агентства. Что, кстати, соответствует зарубежной практике.

Задача создания агентства по страхованию экспортных кредитов и инвестиций нашла свое отражение и в одобренной правительством на одном из недавних заседаний «Внешнеэкономической стратегии Российской Федерации до 2020 года». В начале следующего года мы планируем начать активные операции по страхованию экспортных кредитов.

Правда, чтобы механизм функционировал четко и эффективно, потребуется доработка и принятие новых законодательных и иных нормативных правовых актов. В настоящее время мы уже начали необходимую работу, но она требует времени, причем достаточно большого.

Уже принято постановление правительства, определяющее порядок и условия осуществления банком страхования экспортных кредитов. Там все достаточно четко регламентировано: страхуется риск российских экспортеров или банков, которые кредитуют зарубежное юрлицо и несут риск этого юрлица; страхуется также риск самого предприятия, если оно без привлечения банка поставляет на экспорт свои товары с рассрочкой платежа. Указано, что срок страхования может составлять от двух до пятнадцати лет, четко прописан перечень страхуемых коммерческих и политических рисков. Там также прописано, что страховая сумма по договорам страхования по коммерческим рискам не превышает 95 процентов суммы экспортного кредита, а по политическим рискам — 100 процентов суммы экспортного кредита. Внешэкономбанк возмещает экспортеру или банку-кредитору до 95 процентов убытков, возникших в результате наступления страхового случая. Сто процентов не возмещается, чтобы у предприятия или банка был экономический стимул самим адекватно оценивать риски, то есть для ответственного экономического поведения.

В соответствии с зарубежной практикой обязательства агентства по договорам страхования должны быть гарантированы средствами федерального бюджета. Данная практика будет взята на вооружение и в России.

— Сейчас у нас основа экспорта — сырье, а ваши планы подразумевают надежду на развитие несырьевого экспорта. Это реально в сегодняшних условиях?

— Это не столько надежда, сколько задача. Потому что все равно у нас несырьевой, машинотехнический экспорт есть. Я не говорю, что это какие-то прорывные, инновационные технологии. Это продукция металлургической промышленности, станкостроения, авиапрома, химической и лесоперерабатывающей промышленности, тяжелого и энергетического машиностроения — тех традиционных отраслей экономики, которые нельзя отнести к разряду инновационных, но которые всегда формировали и, я надеюсь, будут формировать основу нашей несырьевой экономики. Все равно мы имеем здесь устойчивые позиции.

Проблема не в том, что эта продукция изначально неконкурентоспособна. Просто сегодня на всех мировых рынках требования к техническим характеристикам предъявляются во вторую очередь. На первый же план выходят финансовые условия, которые предлагаются поставщиком. И только этот комплекс — сама продукция плюс условия поставки — создает конкурентоспособное предложение. Наша продукция на самом деле часто не хуже и дешевле зарубежных аналогов, но непроработанность финансовых условий ставит под вопрос наши победы на тендерах. Мы исходим из того, что спрос на такую продукцию однозначно есть, так что наша задача — правильно все скоординировать и организовать.

— А к заемщикам, российским экспортерам, какие вы предъявляете требования?

— Любая российская компания может получить такое страхование, причем объектом может быть не только разовая поставка товара, но и целый проект за рубежом, например строительный. По объемам тоже нет никаких ограничений. Мы просто смотрим экспортный контракт как таковой, сами оцениваем риск данной страны, реализуемость этого контракта. Нами уже подготовлены порядок и правила оценки рисков — три толстенных талмуда.

Эти правила и условия давно разработаны в рамках Организации экономического сотрудничества и развития — ОЭСР. В рабочую группу ОЭСР по экспортным кредитам и гарантиям входят экспортные агентства и банки крупнейших стран — членов организации, представители национальных министерств финансов или экономики. Россия, не являясь в настоящее время членом ОЭСР, входит в группу в качестве наблюдателя, и мы не так давно присутствовали на одном из ее заседаний вместе с представителями Минфина и Минэкономразвития РФ.

Документы, регулирующие гарантирование и страхование экспортных кредитов, разрабатывались годами, написаны целые тома, поэтому не надо изобретать велосипед — необходимо просто адаптировать их под свою специфику с учетом национального законодательства. Что мы делаем и будем делать в дальнейшем.

И сейчас в рамках страхования экспортных кредитов готовится первый проект, связанный с выходом на рынок нового гражданского самолета Sukhoi Superjet 100. Этот проект интернациональный: кроме российских компаний значительную долю там занимают итальянские и французские фирмы. Самолет имеет хорошие перспективы не только в России, но и в Европе, Америке, по всему миру. В рамках работы по поддержке гарантирования глобальных продаж этого самолета наш банк, французская компания страхования внешней торговли COFACE и итальянское экспортное кредитное агентство SACE подписали совместное трехстороннее заявление о сотрудничестве при создании интегрированной схемы финансирования и сострахования международных продаж гражданских самолетов нового поколения SSJ-100. Повторюсь, это будет первый практический шаг в работе нашего экспортного агентства.

— Как будут определяться ставки тарифов? Не станут ли эти ставки запретительными для некоторых компаний?

— Нет. Страхование экспортных кредитов — это коммерческая деятельность. Мы не собираемся через тарифы что-то регулировать — кто может экспортировать свою продукцию, а кто не может. Мы будем принимать решения, исходя исключительно из соображений финансовой целесообразности и оценивая контракт заемщика по многим факторам: куда он собирается поставлять свою продукцию, каково финансовое положение поставщика, способен ли он выполнять обязательства по контракту, каковы условия этого контракта, поможет ли этот контракт увеличить влияние той или иной российской компании на мировом рынке. И если с учетом всех этих условий и факторов расчеты покажут разумный уровень риска, то с какой стати мы будем отказывать в принятии риска на страхование?

При этом мы базируемся на реальных ставках, которые действуют в мире. Методики известны: берется стоимость контракта или проекта, математически оценивается риск, и потом применяются соответствующие поправочные коэффициенты, учитываются конъюнктурные моменты. На основе известных и апробированных методик определяется страховая премия. Ее итоговый размер согласовывается с клиентом.

Не зря считается, что в экспортных агентствах, как правило, работают самые мощные аналитики — не только специалисты по конкретным отраслям, но и политологи, и экономисты. В идеале экспортное агентство — это мощнейшая аналитическая структура, которая, даже будучи частной, уполномочена на осуществление своей деятельности государством.

— Вы уверены, что в связи с развитием кризиса ваши планы не потеряют актуальность?

— Абсолютно уверен в этом.

• Владимир Путин дал месяц акционерам Штокмана на решение всех спорных вопросов
• Права предпринимателей теперь будут защищать прокуроры
• В Госдуме обсуждается законопроект Верховного суда, расширяющий состав экономических преступлений. Законодатели опасаются, что новые нормы позволят еще больше «кошмарить» бизнесменов