Бритва Сталина

Книги
«Эксперт» №48 (637) 8 декабря 2008
Бритва Сталина

Первые послевоенные годы в СССР были временем беспрецедентного количества научных, а скорее — квазинаучных дискуссий. Начатые властью, они обретали характер общенародной проработки идеологических ошибок ученых.

Даже простое перечисление тем этих дискуссий в книге «Идеология и наука» на примере горьковских (нижегородских) вузов впечатляет: философия, биология, языкознание, физиология, химия, политэкономия. Зачем это было нужно власти? Она своих целей не объявляла, но, скорее всего, в условиях холодной войны и идеологического противостояния было желание сформировать фронт такого противостояния и в научной среде. Благо на научные проработки накладывались кампании борьбы с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом. Ущерб для науки при этом в расчет не принимался.

О значении, которое власть придавала этим идеологическим разборкам, говорит тот факт, что первая дискуссия, философская, была начата еще во время войны: в 1944-м вышло постановление ЦК КПСС «О недостатках в научной работе в области философии» — перо наглядно приравняли к штыку. Самая известная и одиозная, конечно, дискуссия в биологии, закончившаяся разгромом генетики. Хотя отдаленность от центра сглаживала остроту нижегородских проработок, зачастую сводя их к набору заклинаний, они все равно дорого обошлись попавшим под кампанейский каток ученым, и не только биологам.

Вождь счел необходимым публично и лично вмешаться в ход двух других дискуссий, выступив со статьями и интервью по вопросам языкознания и политэкономии, которые, как ни странно это звучит сейчас, стали идейной основой для проработок во всех областях науки. Фантасмагоричность того, что делалось, подчеркивалась тем, как делалось. В обращении Всесоюзного совещания по проблемам органической химии к Сталину читаем: «Ваши гениальные труды по вопросам языкознания… служат основой для дальнейшего развития химической науки на основе диалектического материализма».