Церковь и государство19

• Борис Филиппов

Всем известны слова Христа из Евангелия: «…отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21). Но мало кто обращает внимание на содержание, наполнение этого «кесарево». Из Библии и древнейших текстов других народов мы знаем, что у правителей были четко определенные обязанности перед своими народами. Во-первых, они должны были поддерживать мир в народе. Это древнейшая функция правителя (царя) — судебная. Первые правители в Библии — судьи (через которых народом правил Бог). Во-вторых, защита народа от внешних врагов. При этом речи не идет о захвате чужих земель и народов. В-третьих, царь должен был обеспечивать свой народ продовольствием в период стихийных бедствий (создавать запасы на случай «тощих лет»).

Если внимательно посмотреть, то за тысячи лет основные функции правителей не претерпели серьезных изменений. Бросается в глаза близкое сходство этой древней политической теории с либеральным учением о государстве.

И отдельные христиане, и церковь в целом должны сотрудничать с государством в деле исполнения им этих трех функций. В этом смысл «отдавания кесарева».

Отделение церкви от государства

Утвердившийся в праве стран Запада и в России принцип отделения церкви от государства означает, что государство не вмешивается во внутренние дела церкви, а церковь не вмешивается в дела государства. И ничего больше. Все остальное зависит от размеров церкви и ее влияния в обществе.

В нашей стране господствует старое (XIX века) либеральное толкование понятия отделения, которое на практике нигде реализовано не было. Всюду состоялся исторический компромисс, где государство пошло на уступки. В его основе ― понимание того, что верующие-граждане обладают всем пакетом гарантированных и защищаемых государством прав и свобод и что для реализации этих прав необходимо нарушить значительную часть декларируемых либеральной теорией принципов отделения. Церкви лишили привилегий, но взамен дали права.

Согласно либеральной теории, светское государство признает религию частным делом своих граждан. Но если верующих граждан 40, 50, а тем более 80 процентов населения, то религия перестает быть частным делом граждан и становится общим делом.

80 процентов крещеных, то есть формально являющихся членами церкви, в России — это факт политический, вне зависимости от того, является ли церковь «мистическим телом», общественной организацией или национальным институтом. Это реальность, с которой любое государство должно (обязано) выстраивать отношения.

В США этой проблемы нет. Там нет ни одной религиозной общины, которая могла бы претендовать на выражение позиции от имени большинства нации. Дробление религиозного сообщества было заложено в основы США при их возникновении. Таким образом снималась угроза религиозной гражданской войны. И одновременно государство избегало возможности получить соперника-конкурента, что важно при федеративном устройстве страны.

Русская православная церковь — иерархическая структура. Она имеет руководящий центр в лице Поместного и Архиерейского соборов и св. Патриарха, епископа Московского, как первоиерарха. Она управляется соборно, в отличие от Католической церкви, которая до сих пор управляется скорее авторитарно, чем соборно. Государство — также иерархическая структура, целью которой является защита интересов составляющих ее граждан, 80% которых одновременно являются членами церкви. Таким образом, между государством и церковью в принципе возможно возникновение конкуренции за влияние на граждан.

В последней трети ХХ века, в связи с начавшимся кризисом всех традиционных демократических институтов, в западные конституции (в случае внесения в них изменений) в ряде стран были внесены специальные статьи о сотрудничестве между церковью и государством.

Это сотрудничество в западных странах тем легче организуется, что исторические церкви (католическая прежде всего) обладают ясно выраженным социальным учением и традицией социального служения. В каждом случае светская власть имеет ясное представление о возможном характере сотрудничества и о его содержании.

Это не означает, что в демократических странах существует беспроблемное сотрудничество. Его, как правило, в национальном масштабе нет нигде. А за осознанием кризиса демократических институтов и повышением общественного интереса к религии в конце ХХ века наступила антирелигиозная реакция начала XXI века, в результате которой взаимоотношения власти с традиционными церквами резко обострились.

Церковь и государство в постсоветской России

Первостепенной задачей церкви после падения советской власти было восстановление ее разрушенной инфраструктуры (храмы, монастыри, издательства, воскресные школы, семинарии и т. д.). С этой задачей наша церковь, хотя и не в полном объеме, справилась. Этот процесс осуществлялся при активной поддержке государственной власти, как в центре, так и на местах.

Природа повышенного интереса властей к церкви двусмысленна. С одной стороны, речь шла о восстановлении исторической справедливости (я не беру во внимание религиозную мотивацию деятельности госчиновников). В этом сотрудничестве ― секрет невероятно быстрого восстановления церковной инфраструктуры, что не умаляет роли активности верующих.

С другой стороны, в условиях ельцинской демократии и ожесточенной борьбы политических и неполитических группировок на выборах власти пытались использовать церковные структуры в качестве политического инструмента в избирательных кампаниях. Эти надежды оказались иллюзорными. Церковные структуры оказались непригодны для использования в политической борьбе. После приобретения негативного опыта участия церковных структур в политической борьбе интерес к ним со стороны чиновников сильно уменьшился.

Это же справедливо для всех стран нашей европейской цивилизации. Недавняя попытка противодействовать голосованию католиков за Обаму на выборах в США закончилась поражением тех епископов, которые выступили с такими заявлениями.

Для определения места церкви в новом российском обществе и государстве по инициативе и при активном участии митрополита Кирилла Смоленского и Калининградского были подготовлены «Основы социальной концепции Русской православной церкви». В них церковь заявила свою позицию по всем животрепещущим вопросам от биотехнологий до взаимоотношений с государством (по отношению к которому подчеркивается независимость церкви). Они были приняты на Архиерейском соборе в этом году.

Это очень серьезный и необходимый нашей церкви документ. Но история его принятия и его последующей жизни в церковном сообществе указывает на большую часть тех проблем, которые возникли перед церковью после падения советской власти.

Во-первых, я не услышал даже формального отклика на него: то есть я не знаю ни одного цикла проповедей, которые бы произнес и опубликовал каждый из епископов. Я не слышал ни об одной научно-практической конференции для епархиального духовенства с обсуждениями и разъяснениями. Я не слышал ни об одной конференции для журналистов, как светских, так и церковных, на тему «Основ». Я не знаю ни одной книги с комментариями к «Основам», ни одного семинарского учебника на эту тему.

Я далек от мысли рассматривать отсутствие этого необходимого комплекса мероприятий для реализации «Основ» как проявление оппозиции. Гораздо опаснее, с моей точки зрения, отсутствие традиции осмысления церковных документов, отсутствие механизма публичного их обсуждения.

Я не исключаю того, что на самом деле во всех епархиях правящими епископами были созваны собрания духовенства, на которых им все объяснили. Но подобное решение проблемы внедрения в жизнь «Основ» свидетельствует об исключении из этого процесса паствы.

Паства

Давно ушли в прошлое «вечно живые» бабушки, которые были опорой нашей церкви в годы советской власти. На смену им вот уже двадцать лет как пришла новая паства. Это жители крупных городов — хорошо образованные, имеющие высокий социальный статус. Среди них почти в равной степени представлены мужчины и женщины; старшее поколение выглядит незаметным меньшинством. Много учащейся молодежи.

Молодежь сегодня — самая главная проблема. За годы возрождения церкви не удалось создать ни сети молодежных организаций, ни структур, которые занимались бы работой с молодежью (прежде всего религиозным образованием и альтернативным досугом). То, что и государственной власти не удалось создать что-либо подобное, не оправдывает отсутствия общецерковного интереса к этой проблеме. У государства есть система начального, среднего и высшего образования. И чиновники считают, что этого для функционирования государства достаточно.

Вообще же перед всеми христианскими церквами начиная с конца XIX века возникла проблема мирян как моста между церковью и государством. В то время к власти в большинстве стран Европы пришли враждебные религии и церквам партии. Лишившись властной опоры (светского плеча, которым со времен Константина была христианская монархия), церковь (любая) начинает создавать себе новую опору из светских христианских политических и общественных организаций. Эти организации и партии в Западной Европе прекрасно выполняли свои обязанности до последней трети ХХ века.

Однако затем начался не только кризис традиционных демократических институтов, но и произошло принципиальное обновление церковной паствы. На смену крестьянству и части мелкой и средней буржуазии в церкви пришли городские средние слои — новая опора буржуазной демократии. Они образованны и активны. Они не способны быть только пасомыми, только слушающей церковью. Они хотят быть Церковью. Я бы позволил себе сказать, что западные церкви сегодня трясет от активности мирян. В США миряне в течение своей жизни меняют членство в нескольких деноминациях. Они ищут место приложения своей религиозности и активности. Полагаю, что все эти процессы рано или поздно коснутся и нашей церкви. При этом, однако, она сможет напомнить активным образованным мирянам и слова Василия Розанова о том, что интеллигент приходит в Церковь не спасаться, а спасать Церковь.

Церковь, СМИ и право

Светские СМИ или враждебны церкви, или равнодушны к ее проблемам. Практически отсутствует светское экспертное сообщество, можно назвать лишь журналистов Марка Смирнова и Максима Шевченко. Когда возникает информационный повод, прежде всего обращаются к отцу Андрею Кураеву. Отец Андрей при всей своей широте представляет только одну из возможных точек зрения.

Это не заговор СМИ. Позиция СМИ отражает социальный статус церкви в нашей стране.

Церковные СМИ малопрофессиональны. Они не учитывают изменившегося состава паствы. Совершенно нет изданий для православной интеллигенции. «Фома» — трибуна для тех, кто обрел веру. Но необходимы издания для обсуждения церковных проблем.

Современный человек — активный человек. Для него в сегодняшней церкви нет места для приложения своей активности. В лучшем случае он должен активно выполнять пассивную роль статиста. И в этом следующая проблема церкви.

Основа взаимоотношения церкви и государства в любом демократическом обществе — право. В католических странах для этих целей с середины XIX века (то есть с момента, когда власть стала нейтральной или враждебной по отношению к церкви) существует особая отрасль права — вероисповедное право. В остальных странах, где церковь приравнена к общественным организациям, особое право отсутствует.

В нашей стране, где правовые механизмы до сих пор находятся в зачаточном состоянии, в качестве регулятора выступает традиция: все решать на основе личной договоренности. Это очень древняя антиправовая традиция нашла свое выражение в вопросе судьи в XVII веке: «Тебя как судить? По закону или по совести?» Предполагаемый правильный ответ: «По совести». И этим все сказано.

• Совет власти и оппозиции очнуться – главный вклад Церкви в политику-2012
• Конфронтация между разными течениями ислама в Башкортостане объясняется не полемикой о вероисповедании, а личными конфликтами и невежеством. От того, насколько успешным будет поиск компромиссов между ними, зависит обстановка в республике
• На Урале и в Западной Сибири формируется новый мусульманский духовный центр, имеющий мало общего с традиционным для этой территории исламом. Эта тенденция требует адекватных оценок со стороны официальной власти: ошибки могут привести к необратимым последствиям