О номерном мальчике — и о биатлоне

Разное
«Эксперт» №7 (646) 23 февраля 2009
О номерном мальчике — и о биатлоне

В среду Московский ЗАГС в очередной раз отказал родителям уже почти семилетнего мальчика, упорно желающим зарегистрировать рождение сына под именем БОЧ рВФ 260602 (то есть: Биологический Объект Человека рода Ворониных-Фроловых, родившийся 26 июня 2002 года). Родители уже ходили и по судам — от Чертановского районного до Страсбургского, но никто на их сторону покуда не встал. С международным-то судом проблема формальная: он, видимо, решил не вмешиваться в дело, не прошедшее всех инстанций на родине; российский же суд твёрдо стоит на стороне российских чиновников. Нет — и баста.

Родители мальчика — люди, что и говорить, сильно странноватые. По мне, папа с мамой, всерьёз захотевшие назвать не бандита, не отморозка какого-нибудь, а собственного новорождённого сыночка «биологическим объектом человека», заметно свесились за грань добра и зла. Поэтому не диво, что ни в одной заметке об этом казусе (а заметок за шесть лет написано немало) нет и тени сочувствия чудакам. Дивно другое: как никому не пришло в голову, что эти чудаки отстаивают, помимо своих причуд, и наши общие интересы.

Речь-то в этом деле идёт о чём? О том, что всё, что не запрещено, — разрешено. Семейный кодекс (ст. 58 п. 2) говорит: «Имя ребенку дается по соглашению родителей». То же самое сказано в ст. 18 ФЗ «Об актах гражданского состояния». Дело ЗАГСа — записать в бланк именно то, что скажут родители. В соответствии с неким постановлением правительства, «именно то» должно начинаться с заглавной буквы — и это, в общем, всё (здесь и далее, по нехватке места, опускаю подробности). В остальном — полная свобода творчества. Родители и натворили: БОЧ рВФ и так далее. Но чиновникам — сначала в районном ЗАГСе, потом в суде — представленное творение остро не нравится. Они правы: нравиться там нечему; но, отказываясь зарегистрировать эту белиберду, они прямо нарушают закон.

Рассуждения дам из ЗАГСа и мотивировочные части судебных решений по этому делу суть вариации одного тезиса: не бывает «разрешено», когда я не одобряю. «БОЧа нет в словарях личных имён, которыми пользуются регистраторы». Ну и что? Плевать, что в этих словарях понатыкано перлов, перед коими прославленные Гоголем Павсикахий и Вахтисий кажутся верхом изящества; важно, что закон не требует брать имя ребёнка из словаря! «Имя не может содержать чисел». Где в законе это записано? «Я так думаю — и мой эксперт подтвердил». Ну-ну. «Такое имя принесёт ребёнку моральные страдания». Возможно. Но родители думают иначе, а решать, по закону, — им. «Конечно, в законе не записано, что так нельзя; но если закон не регулирует правоотношения, применяются обычаи делового оборота». Позвольте, но закон именно что отрегулировал вопрос о том, кто присваивает ребёнку имя, всё же прочее — всего лишь вкусовые проблемы, а наш вкус, уважаемые чиновники, решительно никого, кроме нас и наших близких, не интересует!

Если бы добрый папенька БОЧа не ставил экспериментов над невинным младенцем (мальчика в этом году ведь и в школу не возьмут!), а осаждал бы инстанц