- «Эксперт» №10 (649) /
- 16 мар 2009, 00:00
Об особенностях современной полемики170
Ну что, решение, похоже, принято: денег в экономику не давать. Градо-, структуро- или чего-нибудь ещё образующим предприятиям, может, чуток и помогут: госгарантии, там, или субсидирование кредитов, — но тоже не сразу, далеко не всем и не очень активно. Прочим же сказано: «С нами Бог, а Бог с вами». Выплывайте, ребята, кто как может.
Детали так долго и трудно пересматриваемого бюджета оказываются поэтому не слишком интересными для бизнес-сообщества. Кабы деньги решили давать, зал бы запросил подробностей: мол, кому, сколько, когда и проч. А так — понявшим смысл принципиального решения подробности не нужны. Разве из чистого любопытства: помешает принципиальное решение отстегнуть запрошенные 49 млрд казённых рублей на помощь предпринимательнице Батуриной или всё-таки не помешает. Но это же чепуха. Важная информация пойдёт сверху только тогда, когда жизнь в более или менее грубой форме заставит нынешнее принципиальное решение поменять. Когда это случится? Бог весть. Не исключено, что довольно скоро.
Министр Кудрин пообещал народу, что денег из заначки хватит на два с половиной года, а если дела пойдут хуже, чем ожидается, то на два. На что именно «хватит», можно и не спрашивать, сказано уже не раз и не два: на выполнение взятых государством на себя социальных обязательств: «В полном объёме и даже сверх того». И всё? «И всё». А через два года что? «А через два года — если к тому времени Америка не вывезет нас из кризиса, раскочегарив мировой спрос на сырьё, — будем снова брать кредиты за рубежом. И делать нам это будет ах, как комфортно, поскольку у нас госдолг совсем невелик». То есть всё это время мы откачивали ликвидность из экономики ради всего лишь этого? «Ну да, ради этого — а вы чего хотели?»
Теперь уже не важно, чего мы хотели: те поезда ушли, а извлекать уроки из их обидного ухода пока не считается своевременным. Что ж, сосредоточимся на настоящем. В чём нуждается экономика сейчас — из того, что можно сделать быстро? Скажем, в облегчении коррупционного пресса она очень нуждается, но о быстроте тут смешно и заговаривать. А вот несколько облегчить денежный голод, особенно непереносимый при фронтальном падении спроса, можно быстро. Отменить вопиюще неуместное повышение тарифов естественных монополий можно было за один день. Ну за неделю. Разработать схему налогового кредита, о котором умоляет бизнес, который помог бы множеству компаний не сдохнуть (что, помимо прочего, означает и окончательное прекращение уплаты налогов) и со временем расплатиться с казной, можно за неделю. Ну за две — так никто же этого и не думает делать. Не правда ли, интересно: как люди объясняют, что не делать этого — правильно? Как парируют ясные доводы в пользу хотя бы минимальной помощи экономике? Тут, я думаю, можно сделать некоторые предположения.
Прежде всего, важен сам тот факт, что о ходе обсуждения подобных вещей приходится строить предположения. Мы то и дело слышим, что по такому-то вопросу налоговой или кредитной политики Минэкономразвития с Минфином расходятся во мнениях. Некоторые доводы сторон мы находим в газетах, и нам, по наивности нашей, порою кажется, что прав скорее МЭР, — ан нет: решение выходит в пользу Минфина. Как же так? Вероятно, решение сложилось под влиянием доводов, которых широкой публике не рассказывают. Но знающие люди есть, по Москве ходят. Послушать их, так келейные доводы бывают, например, такими: «Какие там налоговые кредиты или тем более каникулы? В наших условиях — при нашей монополизированности всего и вся, при нашей коррупции — рубль, не забранный в казну, и в дело не пойдёт: его украдут не чиновники, так владельцы». Даже при том, что в этих цинических речах не без тени правды, согласитесь, что при публичной дискуссии они никак не принесли бы победы. Или ещё рассказывают — прямо не знаю, верить ли. В противовес совсем уж, кажется, неотразимому предложению: давать налоговый кредит в обмен на обязательство компании не сокращать численность персонала — будто бы последовало: «Казне выгоднее платить пособия по безработице»… А впрочем — почему бы и не поверить? Выговорить такое под телекамерами было бы политическим самоубийством. А в тиши кабинета — вроде и можно. И сказать можно, и согласиться.
Бизнесу бы настоять на открытости обсуждения антикризисной политики, только как это сделать? Политического представительства он так и не имеет, отчего и в несекретных разговорах получает слово отнюдь не всегда. Вот, скажем, почему наше правительство, в отличие от всех остальных, так боится пустить в экономику хоть три рубля? Нам снисходительно отвечают: это потому, неучи, что у них у всех дефляция, а у нас — стагфляция, вот и потребны принципиально разные лекарства. Пустили бы на трибуну любого вменяемого предпринимателя, он бы рассказал, как избранная властями политика раскручивает инфляцию (покупатели задерживают платежи — нехватка оборотных средств — дорожающие из-за денежного сжатия кредиты — он вынужден повышать цены — или десяток других цепочек с тем же финалом). Только кто ж его пустит на трибуну или даст ему разглагольствовать в Главном Кабинете перед телекамерами? Он же не Жириновский. А жаль: после таких слов можно было бы попробовать разобраться с тем, что же всё-таки делать, когда потребительская инфляция буйствует одновременно с дефляцией в других секторах экономики, которым ведь тоже нужно как-то выживать. Можно было бы попробовать доказать правительству, что никакое простое решение настоящей ситуации не адекватно: не давать денег — точно так же не решение, как и заливать всё деньгами решением бы не было. А так правительство избрало именно что простую линию. Простейшую. Выполняем социальные обязательства в полном объёме и даже сверх того (уж сверх того-то зачем?), а там трава не расти. Что трава и впрямь будет сильно редеть, никто, кажется, особенно и не беспокоится. Никто — в смысле, из тех, кого слышно.
Есть и хорошая новость насчёт бюджета. Состоит она в том, что правительство решило пока отказаться от трёхлетнего бюджетирования. Это правильно. В таких условиях и на таких основаниях верстать бюджет-2011 было бы как-то очень уж нецеломудренно.
- 57% компаний предпочитают не пользоваться российскими правовыми нормами при совершении сделок
- Девелоперы должны сократить объемы строительства в Подмосковье. В противном случае областной рынок новостроек уже осенью начнет стагнировать, предупреждает Александр Хрусталев
- Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
Сразу оговорю, что у меня нет рецепта ни выхода из кризиса, ни последующего улучшения экономической ситуации в стране. Я могу только предложить «рецепт» определения рецепта исправления ситуации. При том условии, конечно, что этот второй рецепт объективно существует в головах экономистов и может быть убедительно обоснован.
Из статьи (о тезисе «зачем давать, все равно разворуют»).
«Даже при том, что в этих цинических речах не без тени правды, согласитесь, что при публичной дискуссии они никак не принесли бы победы».
________
Это зависит от того, как будет определяться победитель. Если голосованием тех, кто воспринимает дискуссию (аудитории, общества, если хотите), то не принесли бы, а если кулуарно, то… Какое вообще значение в этом случае имеет публичность дискуссии? Есть же разные телевизионные разговорные представления («ток-шоу»), где эти публичные дискуссии по самым разным вопросам не стихают. И что? Ничего. Почему? Потому что у этих дискуссий отсутствуют какие-либо последствия, статус этих дискуссий и их результатов законом не определен как обязательный для кого бы то ни было. Публичные дискуссии вообще не для того существуют, чтобы определять политику партии и правительства.
Из статьи. «Пустили бы на трибуну любого вменяемого предпринимателя, он бы рассказал, как избранная властями политика раскручивает инфляцию…
Только кто ж его пустит на трибуну или даст ему разглагольствовать в Главном Кабинете перед телекамерами? Он же не Жириновский. А жаль: после таких слов можно было бы попробовать разобраться с тем, что же всё-таки делать».
_________
Что изменит публичная трибуна, на которой, вдруг, появится вменяемый предприниматель и все-все объяснит насчет того, как объективно далеки слова правительства от реальных последствий дел его? Даже если ему сразу не возразит кто-то из правительства. Даже такое развитие событий не гарантирует от того, что потом в высоком кабинете кто-то из чиновников скажет, что все сказанное предпринимателем – бред, абсолютно оторванный от реальности, и в итоге окончательное решение будет принято на основании не публичных слов предпринимателя, а кулуарных слов чиновника.
В статье как раз сделан прозрачный намек на то, что государственная политика формируется не просто за кулисами, а еще и на основании чьих-то личных предпочтений, которые даже необязательно всерьез аргументировать. Никакие доводы и аргументы не будут иметь никакого социального веса, пока в нашей общественной структуре вес имеет личность. Занимает она вертикально высокое положение – любые ее доводы будут иметь силу, не занимает – никакие, даже самые убедительные доводы ни на что не повлияют. Если, конечно, какая-то вертикально высокая личность эти доводы не поддержит своим социальным статусом.
ПЕРВЫЙ ВЫВОД. Таким образом, в статье имеется следующее противоречие: сделано предложение (относительно вменяемого предпринимателя на публичной трибуне) и тут же фактически дано пояснение, что реализация этого предложения с практически стопроцентной точностью не окажет никакого эффекта на проводимую в стране политику.
В статье логичен был бы иной вывод: необходимо изменить принципы формирования внутренней политики. Внешней, кстати, тоже.
Как следует изменить принципы формирования внутренней политики?
Наша внутренняя политика, как известно и следует из статьи, формируется на основе превалирования личности над аргументом. В том смысле, что мнение вертикально высоко расположенной личности для принятия любых государственных решений важнее, чем сам по себе обезличенный аргумент, аргумент как таковой. И чем выше уровень принятия решения, тем более очевидно проявляется это соотношение.
В России высоко расположенная личность практически всегда может наплевать на любой аргумент. Иногда плевок попадает в другую высокую личность, и тогда может возникнуть впечатление, что плюющаяся личность пострадала за пренебрежительное отношение к аргументу. Но это будет только видимость.
Представляется очевидным, что в основе наших кризисных проблем лежит именно докризисная политика, формировавшаяся личностями, которые объективно могли пренебрегать чужими аргументами, т.е. были почти абсолютно свободны в принятии своих решений на основании своего права усмотрения. Наши кризисные проблемы, несомненно, усугубляются во многом из-за того, что внутренняя политика формируется точно так же, как и раньше. И наше пост-кризисное существование будет тем хуже, чем меньше удастся изменить такой подход к аргументу. Если нам не удастся за время кризиса существенно усилить роль аргумента в ущерб роли высокой личности при формировании социально-экономической политики, это будет означать, что кризис нас ничему не научит, и из него мы (в смысле: общество, не конкретные люди) выйдем нисколько не поумневшими.
Отсюда ВТОРОЙ ВЫВОД: наша внутренняя (и внешняя) политика должна начать формироваться на основе принципа превалирования аргумента над личностью. Разумеется, ей в этом следует помочь.
Это – самый общий и самый главный принцип, который должен быть реализован. Это тот самый принцип, который будет основным в так называемом гражданском обществе. Поэтому указанное преобразование механизма формирования внутренней политики одновременно будет означать, что мы, наконец, начали движение в направлении создания гражданского общества, в котором правят уже не отдельные личности, а наиболее достойные аргументы самых разных личностей.
Есть, правда, одна сложность, связанная с реализацией этого принципа именно в России. Личность соотносится с аргументом принципиально так же, как монополизм с конкуренцией. Уже из этого сопоставления должно быть понятно, что в странах с развитой рыночной экономикой с реализацией этого принципа одни проблемы, у нас – совершенно иные, связанные с тем положением, которое у нас занимает личность. Имея в виду соотношение личности и аргумента в России, а также то, что монополизм как явление может «напугать» только конкуренция как явление (соответственно, только аргумент может «напугать» личность), можно сказать, что Россия – страна непуганой личности. Не всякой встречной-поперечной, а высоко расположенной.
После формулирования любой цели (социальной, во всяком случае) главный вопрос заключается в том, как это можно сделать, каков механизм достижения цели?
Механизм видится не в непосредственных оргвыводах и оргрешениях, не в замене одного Кудрина на другого Кудрина, а в изменении тех общественных отношений, в которых существует верховная власть.
Принцип работы механизма прост: принятие решений на обезличенной основе. Это – ТРЕТИЙ ВЫВОД. Сказанное означает, прежде всего, что такие важные решения должны приниматься на основе учета и осмысления всех аргументов, имеющихся по тому или иному обнародованному вопросу. Различающихся серьезных аргументов по любому вопросу экономической природы будет не так много, они могут быть сгруппированы. При этом главное, что любой аргумент должен оцениваться безотносительно к тому обстоятельству, кто его автор. Принципиальным способом достижения этого может служить только рассмотрение аргументов в обезличенном виде, с зашифрованными сведениями об авторе.
Принцип обезличенности лежит в основе действительного искоренения коррупции, создания так называемого независимого суда, построения правового государства. Применение этого принципа уже сейчас напрашивается, скажем, в таких областях, как госзаказы, госзакупки, реализация государственных имущества (приватизация), управление предприятий с государственным участием. И этот же принцип вполне может быть применен при разработке основных направлений внутренней политики государства.
Принятие решений от имени общества, государства на основе принципа обезличенности может не покончить с государственной карьерой высоко расположенной личности, если в действительности у нее имеются весомые аргументы в обоснование своей позиции. Просто эти аргументы ранее не было нужды обнародовать, было достаточно только веса данной личности. Обезличенный способ принятия решений покончит сразу и принципиально с исключительным (оранжерейно-феодальным) социальным статусом вертикально высокой личности. И это стало бы колоссальным социальным достижением нашего общества.
В связи с изложенным, схематично обозначу ответ на вопрос о том, как организационно может быть внедрен в государственную практику принцип принятия решений на обезличенной основе?
(1) Создается некий государственный орган экспертного типа. Это может быть и уже существующее экспертное учреждение.
(2) Этому органу законом предоставлен статус разработчика или оценщика основных направлений государственной политики. Решениям (заключениям) этого органа не могут противоречить принимаемые правительством решения.
(3) Кадры – квалифицированные специалисты по той или иной отрасли знаний. Во всяком случае, для работы над основными направлениями политики им не придется трудиться в этом экспертном учреждении на постоянной основе.
Оговорюсь, что это могут быть и собственные внутренние структуры в правительстве, в любом другом государственном органе (а в будущем это должно стать именно так). Но быстро внедрить внутри правительства подобный механизм разработки и утверждения направлений политики, по всей видимости, невозможно. В связи с этим, в современный кризисный период, это может быть единый государственный экспертный орган.
Решение о предпочтительности того или иного аргумента перед другими принимается на основе:
- Рассмотрения всех имеющихся аргументов в обезличенном виде, с зашифрованными сведениями об авторе.
- Расщепления целостных сложных аргументов (обоснований, позиций по вопросу). Расщепление потребуется для того, чтобы оценивающий доводы и принимающий решение орган не мог по набору аргументов определить авторство того или иного аргумента или позиции. В связи с этим, сначала в обезличенном виде оцениваются аргументы по относительно частным вопросам; на основе таких частных решений затем в том же обезличенном виде оцениваются целостные позиции.
- До момента принятия оценочного решения ни у кого не должно быть возможности определить, какой специалист (какие специалисты) работают над анализом аргумента, принадлежащим определенному автору.
Плюсы практической реализации принципа обезличенности при принятии вообще любых решений в общественной (неличностной) сфере, т.е. вовсе не только решений об основных направлениях государственной политики:
- Невозможность лоббирования решения со стороны заинтересованных личностей и групп влияния (сотрудники экспертного органа не могут определить, кто автор того или иного аргумента; «заинтересованные лица», в т.ч. авторы аргументов, не могут определить, какой сотрудник занимается анализом их аргументов). Невозможность коррупции при принятии решений по причине невозможности лоббирования.
- Выявление объективно лучшего (наилучшим образом объективно обоснованного) варианта из ряда возможных.
Такой способ не позволит в каждом случае принять решение, которое бы отвечало интересам всех членов общества. Но этого никакой другой способ тоже не позволит - сегодня такое невозможно, учитывая отсутствие содержательного единства общества и естественное отсутствие единства интересов всех членов общества. Такой способ позволит принимать решения, которые будут свободны от того, чтобы исходить из чьего-либо персонального, индивидуального, группового интереса, что является результатом лоббирования решения той или иной личностью.
Правда, власть может сказать, что и любое подобное предложение – бред, не имеющий отношения и т.п., и такая реакция власти будет вполне объяснима и логична. Объективно оценивая ситуацию, социальных условий для реализации (тем более, для продавливания) подобных предложений в стране не имеется.
В то же время, полагаю, что становиться таким же «несогласным», как и уже существующие несогласные, у которых нет ясных идеологических позиций, значит вступать в ряды именно бессмысленных бунтарей.
А вот если человек уже определился с тем, чего он хочет потребовать, и если его требования осмысленны (он понимает, как реализация того, что он требует, объективно повлияет на ситуацию в стране или регионе), а власть ничего и слышать не желает, тогда уже можно принимать решение о том, становиться ли «новым несогласным» или «есть что терять».
(П.А.Родионову, на пост № 116) Но тут уже лучше новую партию создавать на основе ясной идеологии, а не присоединяться к непонятным несогласным.
Сразу оговорю, что у меня нет рецепта ни выхода из кризиса, ни последующего улучшения экономической ситуации в стране. Я могу только предложить «рецепт» определения рецепта исправления ситуации. При том условии, конечно, что этот второй рецепт объективно существует в головах экономистов и может быть убедительно обоснован.
Из статьи (о тезисе «зачем давать, все равно разворуют»).
«Даже при том, что в этих цинических речах не без тени правды, согласитесь, что при публичной дискуссии они никак не принесли бы победы».
________
Это зависит от того, как будет определяться победитель. Если голосованием тех, кто воспринимает дискуссию (аудитории, общества, если хотите), то не принесли бы, а если кулуарно, то… Какое вообще значение в этом случае имеет публичность дискуссии? Есть же разные телевизионные разговорные представления («ток-шоу»), где эти публичные дискуссии по самым разным вопросам не стихают. И что? Ничего. Почему? Потому что у этих дискуссий отсутствуют какие-либо последствия, статус этих дискуссий и их результатов законом не определен как обязательный для кого бы то ни было. Публичные дискуссии вообще не для того существуют, чтобы определять политику партии и правительства.
Из статьи. «Пустили бы на трибуну любого вменяемого предпринимателя, он бы рассказал, как избранная властями политика раскручивает инфляцию…
Только кто ж его пустит на трибуну или даст ему разглагольствовать в Главном Кабинете перед телекамерами? Он же не Жириновский. А жаль: после таких слов можно было бы попробовать разобраться с тем, что же всё-таки делать».
_________
Что изменит публичная трибуна, на которой, вдруг, появится вменяемый предприниматель и все-все объяснит насчет того, как объективно далеки слова правительства от реальных последствий дел его? Даже если ему сразу не возразит кто-то из правительства. Даже такое развитие событий не гарантирует от того, что потом в высоком кабинете кто-то из чиновников скажет, что все сказанное предпринимателем – бред, абсолютно оторванный от реальности, и в итоге окончательное решение будет принято на основании не публичных слов предпринимателя, а кулуарных слов чиновника.
В статье как раз сделан прозрачный намек на то, что государственная политика формируется не просто за кулисами, а еще и на основании чьих-то личных предпочтений, которые даже необязательно всерьез аргументировать. Никакие доводы и аргументы не будут иметь никакого социального веса, пока в нашей общественной структуре вес имеет личность. Занимает она вертикально высокое положение – любые ее доводы будут иметь силу, не занимает – никакие, даже самые убедительные доводы ни на что не повлияют. Если, конечно, какая-то вертикально высокая личность эти доводы не поддержит своим социальным статусом.
ПЕРВЫЙ ВЫВОД. Таким образом, в статье имеется следующее противоречие: сделано предложение (относительно вменяемого предпринимателя на публичной трибуне) и тут же фактически дано пояснение, что реализация этого предложения с практически стопроцентной точностью не окажет никакого эффекта на проводимую в стране политику.
В статье логичен был бы иной вывод: необходимо изменить принципы формирования внутренней политики. Внешней, кстати, тоже.
Как следует изменить принципы формирования внутренней политики?
Наша внутренняя политика, как известно и следует из статьи, формируется на основе превалирования личности над аргументом. В том смысле, что мнение вертикально высоко расположенной личности для принятия любых государственных решений важнее, чем сам по себе обезличенный аргумент, аргумент как таковой. И чем выше уровень принятия решения, тем более очевидно проявляется это соотношение.
В России высоко расположенная личность практически всегда может наплевать на любой аргумент. Иногда плевок попадает в другую высокую личность, и тогда может возникнуть впечатление, что плюющаяся личность пострадала за пренебрежительное отношение к аргументу. Но это будет только видимость.
Представляется очевидным, что в основе наших кризисных проблем лежит именно докризисная политика, формировавшаяся личностями, которые объективно могли пренебрегать чужими аргументами, т.е. были почти абсолютно свободны в принятии своих решений на основании своего права усмотрения. Наши кризисные проблемы, несомненно, усугубляются во многом из-за того, что внутренняя политика формируется точно так же, как и раньше. И наше пост-кризисное существование будет тем хуже, чем меньше удастся изменить такой подход к аргументу. Если нам не удастся за время кризиса существенно усилить роль аргумента в ущерб роли высокой личности при формировании социально-экономической политики, это будет означать, что кризис нас ничему не научит, и из него мы (в смысле: общество, не конкретные люди) выйдем нисколько не поумневшими.
Отсюда ВТОРОЙ ВЫВОД: наша внутренняя (и внешняя) политика должна начать формироваться на основе принципа превалирования аргумента над личностью. Разумеется, ей в этом следует помочь.
Это – самый общий и самый главный принцип, который должен быть реализован. Это тот самый принцип, который будет основным в так называемом гражданском обществе. Поэтому указанное преобразование механизма формирования внутренней политики одновременно будет означать, что мы, наконец, начали движение в направлении создания гражданского общества, в котором правят уже не отдельные личности, а наиболее достойные аргументы самых разных личностей.
Есть, правда, одна сложность, связанная с реализацией этого принципа именно в России. Личность соотносится с аргументом принципиально так же, как монополизм с конкуренцией. Уже из этого сопоставления должно быть понятно, что в странах с развитой рыночной экономикой с реализацией этого принципа одни проблемы, у нас – совершенно иные, связанные с тем положением, которое у нас занимает личность. Имея в виду соотношение личности и аргумента в России, а также то, что монополизм как явление может «напугать» только конкуренция как явление (соответственно, только аргумент может «напугать» личность), можно сказать, что Россия – страна непуганой личности. Не всякой встречной-поперечной, а высоко расположенной.
После формулирования любой цели (социальной, во всяком случае) главный вопрос заключается в том, как это можно сделать, каков механизм достижения цели?
Механизм видится не в непосредственных оргвыводах и оргрешениях, не в замене одного Кудрина на другого Кудрина, а в изменении тех общественных отношений, в которых существует верховная власть.
Принцип работы механизма прост: принятие решений на обезличенной основе. Это – ТРЕТИЙ ВЫВОД. Сказанное означает, прежде всего, что такие важные решения должны приниматься на основе учета и осмысления всех аргументов, имеющихся по тому или иному обнародованному вопросу. Различающихся серьезных аргументов по любому вопросу экономической природы будет не так много, они могут быть сгруппированы. При этом главное, что любой аргумент должен оцениваться безотносительно к тому обстоятельству, кто его автор. Принципиальным способом достижения этого может служить только рассмотрение аргументов в обезличенном виде, с зашифрованными сведениями об авторе.
Принцип обезличенности лежит в основе действительного искоренения коррупции, создания так называемого независимого суда, построения правового государства. Применение этого принципа уже сейчас напрашивается, скажем, в таких областях, как госзаказы, госзакупки, реализация государственных имущества (приватизация), управление предприятий с государственным участием. И этот же принцип вполне может быть применен при разработке основных направлений внутренней политики государства.
Принятие решений от имени общества, государства на основе принципа обезличенности может не покончить с государственной карьерой высоко расположенной личности, если в действительности у нее имеются весомые аргументы в обоснование своей позиции. Просто эти аргументы ранее не было нужды обнародовать, было достаточно только веса данной личности. Обезличенный способ принятия решений покончит сразу и принципиально с исключительным (оранжерейно-феодальным) социальным статусом вертикально высокой личности. И это стало бы колоссальным социальным достижением нашего общества.
В связи с изложенным, схематично обозначу ответ на вопрос о том, как организационно может быть внедрен в государственную практику принцип принятия решений на обезличенной основе?
(1) Создается некий государственный орган экспертного типа. Это может быть и уже существующее экспертное учреждение.
(2) Этому органу законом предоставлен статус разработчика или оценщика основных направлений государственной политики. Решениям (заключениям) этого органа не могут противоречить принимаемые правительством решения.
(3) Кадры – квалифицированные специалисты по той или иной отрасли знаний. Во всяком случае, для работы над основными направлениями политики им не придется трудиться в этом экспертном учреждении на постоянной основе.
Оговорюсь, что это могут быть и собственные внутренние структуры в правительстве, в любом другом государственном органе (а в будущем это должно стать именно так). Но быстро внедрить внутри правительства подобный механизм разработки и утверждения направлений политики, по всей видимости, невозможно. В связи с этим, в современный кризисный период, это может быть единый государственный экспертный орган.
Решение о предпочтительности того или иного аргумента перед другими принимается на основе:
- Рассмотрения всех имеющихся аргументов в обезличенном виде, с зашифрованными сведениями об авторе.
- Расщепления целостных сложных аргументов (обоснований, позиций по вопросу). Расщепление потребуется для того, чтобы оценивающий доводы и принимающий решение орган не мог по набору аргументов определить авторство того или иного аргумента или позиции. В связи с этим, сначала в обезличенном виде оцениваются аргументы по относительно частным вопросам; на основе таких частных решений затем в том же обезличенном виде оцениваются целостные позиции.
- До момента принятия оценочного решения ни у кого не должно быть возможности определить, какой специалист (какие специалисты) работают над анализом аргумента, принадлежащим определенному автору.
Плюсы практической реализации принципа обезличенности при принятии вообще любых решений в общественной (неличностной) сфере, т.е. вовсе не только решений об основных направлениях государственной политики:
- Невозможность лоббирования решения со стороны заинтересованных личностей и групп влияния (сотрудники экспертного органа не могут определить, кто автор того или иного аргумента; «заинтересованные лица», в т.ч. авторы аргументов, не могут определить, какой сотрудник занимается анализом их аргументов). Невозможность коррупции при принятии решений по причине невозможности лоббирования.
- Выявление объективно лучшего (наилучшим образом объективно обоснованного) варианта из ряда возможных.
Такой способ не позволит в каждом случае принять решение, которое бы отвечало интересам всех членов общества. Но этого никакой другой способ тоже не позволит - сегодня такое невозможно, учитывая отсутствие содержательного единства общества и естественное отсутствие единства интересов всех членов общества. Такой способ позволит принимать решения, которые будут свободны от того, чтобы исходить из чьего-либо персонального, индивидуального, группового интереса, что является результатом лоббирования решения той или иной личностью.
Правда, власть может сказать, что и любое подобное предложение – бред, не имеющий отношения и т.п., и такая реакция власти будет вполне объяснима и логична. Объективно оценивая ситуацию, социальных условий для реализации (тем более, для продавливания) подобных предложений в стране не имеется.
В то же время, полагаю, что становиться таким же «несогласным», как и уже существующие несогласные, у которых нет ясных идеологических позиций, значит вступать в ряды именно бессмысленных бунтарей.
А вот если человек уже определился с тем, чего он хочет потребовать, и если его требования осмысленны (он понимает, как реализация того, что он требует, объективно повлияет на ситуацию в стране или регионе), а власть ничего и слышать не желает, тогда уже можно принимать решение о том, становиться ли «новым несогласным» или «есть что терять».
(П.А.Родионову, на пост № 116) Но тут уже лучше новую партию создавать на основе ясной идеологии, а не присоединяться к непонятным несогласным.
“Вся беда в том, что наша страна нам не принадлежала ни при коммуниздах, ни при либерастах”.
Это верно.
“Все эти крайности от того, что мы ужасно глупы, мы неспособны эффективно самоорганизоваться, сформулировать и сформировать для самих себя дружественные нам же институты”.
А это неверно, насчет “глупы и неспособны”. Поселите сюда любой другой народ, и он тоже не справится традиционными методами, которые работают в других условиях. Другие условия - прежде всего, страны с небольшой территорией и компактным населением, вроде Гонконга или Сингапура. Там, как говорят, коррупцию победили - контролем чиновников и спецорганами со спецполномочиями. В российских условиях у этих азиатов из тех же методов получилась бы опричнина, как и положено, никуда бы они не делись.
Наши повышенные проблемы связаны с
(1) колоссальными богатствами по части природных ресурсов,
(2) мизерной средней плотностью населения,
(3) громадной территорией.
В таких условиях никакая непосредственная или представительная демократия не получится. Причем ни у кого.
Что я бы предложил, опишу отдельно.
“А панацею все видят в смене персональной власти :))) это вечный бег по кругу. Все силы уходят на борьбу за власть”.
Опять верно. Какая Вы разноликая.
И интереснее. Вот пример, шииты Ирана вовсе не уничтожают евреев. Вопрос, кто настаивает на уничтожении евреев? Кто снабжает деньгами и оружием палестинцев? Иран, само собой… Но ведь и СА - точно….
Игорь Нефёдоров:
Спасибо большое, очень познавательно и даже, в некотором роде обнадеживающе, несмотря на то что эти люди постоянно находятся под угрозами со стороны фанатиков и “Независимые ученые и публицисты, которые требу ют объективного изучения и дебатов о холокосте и о пре вращении его сионистами в политическое орудие, объявляются преступниками и часто приговариваются к мно голетнему тюремному заключению”, но правда по капле все же как-то просачивается.
Визиты раввинов в Тегеран
http://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=12097
http://www.eifgaz.ru/tehraniudey4-5-2008.htm
В этой связи следует указать на тот факт, что истинными подстрекателями, финансистами, а частично и исполнителями жестокостей Второй мировой войны были сионисты.
Будучи потомком очень уважаемой семьи европейских раввинов и главным раввином ортодоксальной антисионистской общины Австрии, я всю мою жизнь занимался сионизмом и т.н. холокостом и его последствиями в чисто историческом, политическом и религиозном плане. Кроме того, мне очень хорошо известны последствия стратегического злоупотребления этими историческими событиями. Я с ужасом вижу, как нашей иудейской религией и самобытностью и именем моих предков злоупотребляют, фальсифицируя исторические факты и превращая их в политическое орудие. Только ссылки на т.н. исторический “холокост” делают возможным продолжение холокоста палестинцев и всего арабо-исламского мира. Эти жестокости, в отличие от исторического холокоста, происходят на глазах у всей мировой общественности, но палестинцы не имеют ни малейшей надежды на защиту и ни малейшей возможности защищаться. (с) Мойше Аръе Фридман
http://www.portal-credo.ru/site/?act=comment&id=854
“Между евреями и мусульманами нет никаких разногласий и конфликтов, единственным камнем преткновения в их отношениях является сионистская идеология. Сионизм должен быть стерт с лица Земли, и мы молимся за мирное осуществление этого замысла”, - цитирует слова раввина Вайса иранское агентство новостей.
Однако другие раввины шли в своей критике гораздо дальше. Они в принципе возражали против идеи создания еврейского государства до прихода Мессии. По мнению этих раввинов, после разрушения Второго Храма Всевышний якобы взял с еврейского народа клятву не пытаться восстановить свою государственность. Поэтому до прихода Мессии евреи должны жить под властью других народов, а всякая попытка изменить эту ситуацию является нарушением божественной воли.
Андрей Валерьевич Леонтьев
Игорь Нефёдоров:
Спасибо, Игорь. Над мыслью о том, что прогресс постоянно загоняет человечество в огромное количество усложняющихся “ловушек”(что то подобное мутирующему вирусу, только форма иммунитета определяется уровнем сознания) я задумался, почитав Фромма. Правда он, как психиатр и физиолог, рассматривает эту проблему с точки зрения индивидуального и общественного нарциссизма, уходя существенно дальше от “папаши” Фрейда. Выход Фромм видит в развитии человека до такого уровня сознания, когда любовь и забота о ближнем станет основным мотивом поведения, а условием такого развития считает способность мозга к бесконечному усложнению нервной деятельности. Т.е. - движение к идеалу и торжество Человека Разумного и Сопереживающего. На практике же чаще всего религия, а точнее -вера играла ключевую роль в спасении народа, нации на каком то переломном этапе. При бомбежках Белграда, если не ошибаюсь, Церковь была чуть ли не единственным институтом, осуждающим это варварство. Осуждала, но не смогла помешать…Мне кажется, что и религия на последнем историческом отрезке все чаще дает “сбой”,исчерпывает ресурс.
Ну Эрих Фромм был человеком вообще увлекающимся. Как они на пару с Тео Адорно всю западную цивилизацию “раком вывернули”. Одна категория авторитарного отца чего стоит…. Снимаю шляпу… Такого сильного удара по западному (а еще шире по всей Белой расе) никто еще не делал. Покуситься на отца… В итоге растет беспризорщина, гомосексуализм, феминизм, наркомания, падает рождаемость… В общем, товарищи “переиграли”. То есть слишком сильно долбанули по архетипу индоевропейского мира… Знали, куда бить… Самое печальное, что война в Югославии и последующие бомбардировки Сербии показали, что от отмены авторитарного отца мир не стал ни добрее, ни умнее, ни счастливее…
Так что Фромм и Адорно преувеличили способность человеческого разума к самосоврешенствованию в сторону большей любви и нравственности…
Или все же такие искушенные люди как Фромм и Адорно знали, что делают и сознательно лукавили… Кто знает…
Что до церкви. Я встречался и беседовал со священниками Сербской православной церкви. Умные мужественные люди. Каждый третий потенциальный мученик. Есть даже мартиролог, содержащий данные о замученных священниках и разрушенных монастырях и церквях. Церкви и монастыри, благополучно пережившие османское иго (к чести оттоманских властителей стоит сказать, что турецкие правители тогда были благородными веротерпимыми людьми, которые многое сделали для сохранения независимости и самобытности православных церквей), были разрушены косоварами под надзором специалистов из НАТО….
В общем, Андрей Валерьевич, со временем люди не становятся лучше. Тут не прогресс, а скорее деградация. Те же средневековые турки с большим уважением относились к чужим для них ценностям (но не чуждым), чем НАТОвские молодчики… Вполне возможно, что остановка технического прогресса, инспирированная при помощи “Римского клуба” - это не зло, а благо… Кто знает….
Игорь Нефёдоров:
О своем видении положения на Ближнем Востоке и Русского фащизма (как крайней формы Национализма) я уже писал на соседней ветке- http://www.expert.ru/news/2009/03/20/iri_usa/comments/ -поэтому не хочу повторяться, извините. В этом контексте была очень интересна ваша информация о визитах ортодоксальных и хасидских равинов в Тегеран. Спасибо.
По поводу переезда на ПМЖ части мировой глобалистической элиты в белую (по крайней мере пока) Россию и некоторых реформ. в области информационного поля.
- Не стоило ли перед переездом все-таки немного оздоровить это самое информационное поле, особенно. “по части” молодежи, создать более здоровую атмосферу в стране, куда они собираются переезжать? Может стоило бы попытаться избавить Россию (или хотя бы для начала облегчить) от демографической катастрофы, наркомании, пьянства и прочих разлагающих общество явлений прежде, чем переезжать? (Я понимаю, что такие запущенные явления не преодолеваются в один прекрасный день по мановению волшебной палочки, особенно, учитывая огромную силу инерции этих самых явлений). Ведь по некоторым, мягко говоря, негативным явлениям в обществе Россия бьет все мыслимые рекорды (в плохом смысле этого выражения) по сравнению с другими странами “Белого Мира”.
По поводу религий.
Я думаю, Белый Мир ближе всего подошел к необходимости новой Религии на основе Веры и Права (в отличии от более однородных и “однозначных” иудаизма и мусульманства, например), но все чего-то не хватает, чтоб эта новая религия наконец-то дозрела. ( Сегодня роль религии, если брать в целом, выполняет Слепая Вера во Всемогущество Финансов и Грубой Военной Силы ). Нужны “Новые Правила Игры”. Наверняка, нужна какая-то сверх-консолидация Идейных Отцов Церви, Науки, Культуры и Права для завершения процесса (о роли глобалистической элиты скромно умолчу). Но дальше бумажек вроде «Всеобщая декларация прав человека», «Европейская Конвенция по защите прав человека и основных свобод» дело не проходит. А трактовка подобных документов часто политически ангажирована..
Игорь Нефёдоров:
Спасибо, Игорь. Над мыслью о том, что прогресс постоянно загоняет человечество в огромное количество усложняющихся “ловушек”(что то подобное мутирующему вирусу, только форма иммунитета определяется уровнем сознания) я задумался, почитав Фромма. Правда он, как психиатр и физиолог, рассматривает эту проблему с точки зрения индивидуального и общественного нарциссизма, уходя существенно дальше от “папаши” Фрейда. Выход Фромм видит в развитии человека до такого уровня сознания, когда любовь и забота о ближнем станет основным мотивом поведения, а условием такого развития считает способность мозга к бесконечному усложнению нервной деятельности. Т.е. - движение к идеалу и торжество Человека Разумного и Сопереживающего. На практике же чаще всего религия, а точнее -вера играла ключевую роль в спасении народа, нации на каком то переломном этапе. При бомбежках Белграда, если не ошибаюсь, Церковь была чуть ли не единственным институтом, осуждающим это варварство. Осуждала, но не смогла помешать…Мне кажется, что и религия на последнем историческом отрезке все чаще дает “сбой”,исчерпывает ресурс.
Андрей Валерьевич Леонтьев
Arm Nezachem Man:
С Вашего позволения: дело даже не в Здравом Смысле. Огромный разрыв между уровнем сознания, духовности и уровнем научного прогресса и техники. Для власти, элиты, многих общественных, светских организаций да и обычных людей война не более, чем компьютерная игрушка, симулятор. Неспособность людей расширить свое восприятие действительности - основная причина так называемых войн третьего поколения.
Андрей, спешу вас поблагодарить за дискуссию с Багровым относительно НДС! Неплохо вы там выступили!
То есть вы таки начали применять психиатрию к поведению современного общества? Похвально и правильно! Иначе как отрывом от реальности это и не объяснить. Причем это уже 2 отрыв от реальности: первый вызван урбанизацией и отчуждением от природы. Дальнейшее - гипертрофированное общение в сетях и полная неспособность к реальной жизни, вполне могут послужить к вящей и полной зачистке территорий. Дело в том, что современные виртуализированные горожане не способны не то, чтобы к работе, они способны только к общению. Вся эта концепция информационного общества - это не более, чем оправдание собственного многочасового трындения по телефонам, сетям, просмотра ТВ и посещения ночных клубов. Крах инфраструкутуры приведет к тому, что сбежавшие из урбанистических центров горожане будут пачками вымирать, не способные вскопать огород, собрать жука и накормить свинью/кур…. Вот, что печально….
Но в истории это уже было… Тогда не было психиатров. Людей спасала вера. Православный Константинополь спасся, а языческий Рим рухнул….
Arm Nezachem Man
Игорь Нефёдоров:
Спасибо, будем надеяться, что такое понятие как Здравый Смысл еще не полностью девальвировалось, не смотря на всю абстрактность и относительность оного.
Тут есть и более интересные вещи, нежели простой Здравый смысл… Вполне возможно, что религиозные воззрения реальных израильтян диаметрально противоположны своим либеральным единоплеменникам из США…. Не секрет, что многие ортодоксальные и хасидские раввины уже давно частые и желанные гости в Тегеране.. Ну кому охота быть жертвой нового всесожжения?
Да и позиция евреев в США и в Израиле зачастую противоположная… Например, американские евреи большею частью либералы, а вот Израильские придерживаются иной системы ценностей….
Вполне возможно, что поддержка “кровожадных и жестоковыйных ортодоксов в Израиле” очень сильно портит имидж евреев в США, которые в реальности обслуживают интересы англо-саксонской протестантской верхушки. Вполне понятно желание устроить новый холокост. Мертвые ортодоксы в Израиле для либеральных евреев полезнее живых… Как лакмусовая бумажка - дело Дж. Полларда….
Что до нас… Тут главное , что нужно сделать: остановить реформы в армии. Перевооружить армию. Вместо этого ее разваливают. Делают из России потенциальную агрессивную жертву. Посему и антинаучный лозунг про “русский фашизм” вывесили, а всякие шавки, вроде Белова, Урнова и прочих делают все, чтобы этот жупел был реальностью.
Вполне возможно, что в этот раз США не удастся отсидеться за “синим морем” и сеющий ветер… Впрочем, тут есть и еще один расклад.
Часть мировой элиты уже тошнит от всеобщей толерантности и политкорректности. Некоторые уже сейчас собрались переезжать на ПМЖ в Россию, как в предпоследнюю белую страну… Это то и может стать для нас “спасательным” кругом от полицейской операции “умиротворения”