И что осталось от гордых, сильных сих мужей?37

• Максим Соколов

От первых частично свободных выборов, случившихся в советскую эпоху, нас отделяет уже целое поколение. Выборы народных депутатов СССР состоялись 26 марта 1989 г. При этом первые оказались еще и предпоследними. Спустя год прошли последние и уже практически совсем свободные выборы советской эпохи (в республиканские и местные советы), а еще спустя полтора года СССР не стало.

Вероятно, знание того, что было потом, мало располагало к изучению того первого электорального опыта. С точки зрения ностальгирующих по советской державе, выборы 26 марта были хотя и не первым, но существенным шагом к всеконечному распаду. Приветствующие распад СССР и тогда считали выборы народных депутатов СССР половинчатыми, не испытывая к ним большого пиетета, — спустя двадцать лет пиетету где же прибавиться. Да и вообще всякое представительное собрание, начинающее свою деятельность в обстановке непомерных надежд и ожиданий, а затем уходящее в небытие задолго до окончания законного срока полномочий, редко рассматривается в качестве интересного и полезного образца хотя бы в каком-то из аспектов своего существования. Бесславная гибель — да еще и в сочетании с крушением всего государственного организма — обесценивает в сознании потомков все, что относится к погибшему.

К тому добавляется еще одна деталь, также обесценивающая опыт 1989 г. Сама хитроумная конструкция, когда 2250 депутатов (для работающего парламента число явно чрезмерное) разделялись на три равных по численности курии: от территориальных округов, от национально-административных образований и от общественных организаций, а затем все эти три курии совокупно формировали постоянно заседающий Верховный Совет СССР, — оправдывала свою сложность необходимостью где-то взять кадры реформы, т. е. обеспечить приток свежей крови в государственный организм, отсюда и непомерная численность собрания. Между тем по прошествии не то что двадцати, но даже и пятнадцати лет от предполагаемых кадров реформы на сколько-нибудь видных публичных поприщах не осталось ни единого человека, кроме депутата прошлой Думы полковника В. И. Алксниса. Да и то с сильным понижением: в 1990 г. народный депутат Алкснис предъявлял ультиматумы президенту СССР Горбачеву, спустя пятнадцать лет он без особого успеха пытался упромыслить интернет-хулиганов. С непрохождением же Алксниса в нынешнюю Думу из кадров 1989 г. не осталось вообще никого. Бесспорно, есть бывшие народные депутаты СССР — сам М. С. Горбачев, Е. М. Примаков, М. Ш. Шаймиев, среднеазиатские президенты-долгожители, которые и ныне оказываются в поле зрения, но их невозможно называть кадрами реформы, поскольку в качестве значительных лиц они состоялись до всякого съезда. Что же до свежих кадров 1989 г. — никого.

Феномен достаточно удивительный, если припомнить, что среди депутатов 1789 г., пришедших тогда в политику, в 1809 г. на поверхности кое-кто еще оставался. Притом что эти двадцать лет были наполнены прямым террором, да и Директория, а затем Бонапарт не слишком стеснялись в средствах расправы. Наше двадцатилетие (тем более когда мы именно о властных мужах говорим) тут смотрится образцом высочайшего гуманизма — но эффект вытеснения из политики оказался сильней, чем при терроре.

Конечно, создание кадров реформы (теперь это называется кадровым резервом) посредством созыва обширных народных собраний всяко подобен икрометанию, когда из множества икринок лишь единицы вырастают до состояния взрослой рыбы, но тут вышло икрометание не по осетровой, т. е. с относительно высоким КПД, модели, но скорее по тресковой, когда икринок мириады, а взрослых рыб единицы.

Иное дело, в какой мере и общеполитический, и кадровый провал Съезда народных депутатов СССР может обесценить тогдашний опыт первых почти свободных выборов. Представляется, что ни в какой, ибо при крушении государственного строя всякий парламент также обречен вне зависимости от того, по какой модели он формировался, и от того, кто в нем заседал — демагоги и болваны или герои и полубоги. Крах государства всех уравнивает.

Что же до самих выборов, то это была та чудная эпоха, когда девичьей невинностью отличались все три стороны, участвовавшие в выборах. И кандидаты, и избиратели, и избиркомы.

Кандидаты если в чем и были грешны, то разве в извинительном честолюбии, тогда как цинизма в них еще не было ни грана. Если их посулы были не чужды демагогии, то это была та демагогия, в которую они сами горячо верили. Равно как и не было креатива, мордоделов и хитроумных политтехнологов. Ординарный проф. А. А. Собчак лично излагал свою программу через матюгальник у ст. м. «Василеостровская», иные, кто без матюгальника, довольствовались листовками, и господствовало убеждение, что в соревновании идей побеждают идеи. А не технологии. Обычай искренне считать избирателей за идиотов пришел лишь спустя несколько лет.

Избиратели, в свою очередь, искренне верили, во-первых, кандидатам, отнюдь не давая себе труда охлажденно проанализировать, что они говорят и возможно ли в сей земной юдоли такое чудное преображение всего общественного и государственного быта. Во-вторых, они верили избирательным комиссиям и, опуская бюллетень, не задавались вопросом, что избирком с ним сделает. Для них представлялось очевидным, что возьмет и честно посчитает.

Наконец, избиркомы, получив указание провести выборы из нескольких кандидатов, будучи исполнительно-тупыми, стали заниматься не креативом, но своим прямым делом, т. е. техническим обеспечением выборов, — что, как показала практика, не столь уж и сложно. Собирай бюллетени в урну, а потом считай.

Можно по-разному оценивать качество избранного таким образом депутатского корпуса (опять же сделаем поправку на то, что свободно прошли выборы далеко не во всем СССР и даже не во всей РСФСР), но тем не менее — и это после семидесяти с лишним лет известно чего — модель, при которой кандидаты домогаются, избиратели слушают их и затем голосуют, а избиркомы добросовестно считают, оказалась всем понятной и не такой уж хитрой. Такой урок, данный 26 марта 1989 г., — взаимная честность на выборах не столь уж хитрое дело — неплохо даже и усвоить на будущее.

• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?
• О культуре
• Смена президента в Сербии никак не отразится на внешней политике государства. Белград продолжит сдавать Косово и делать упор на евроинтеграцию