Не сбылось6

• Ольга Власова

Евросоюз создавался далеко не только как экономический клуб и общий рынок. Идеологи евроинтеграции искренне считали, что ЕС — это новая постмодернистская государственная модель, представляющая собой следующую после национального государства стадию развития социума. Надо сказать, что модель, придуманная евроидеологами, действительно оказалась очень неплохой, причем не только для внутреннего употребления. Основанная на правах человека, демократии и экономическом процветании, она вызывала у соседей стремление повторить этот опыт и стать его частью. Оказалось, что расширение Евросоюза может быть использовано как способ решения этнических конфликтов и управления несостоятельными государствами.

Ко времени принятия в ЕС Восточной Европы (1 мая 2004 года) Евросоюз уже ощущал себя альтернативной США супердержавой. На тот момент Америка уже полностью скомпрометировала себя как распространителя демократии и модернизации и стала восприниматься как жандарм и агрессор. Война в Ираке заставила осторожных европейцев отмежеваться от политики США и всерьез задуматься о том, чтобы предложить себя миру в качестве проводника по альтернативному пути цивилизационного развития.

Принципиально базовые западные ценности, продвигаемые ЕС, были теми же, что и у США. Различие состояло в том, что приобщение к ним происходило сугубо добровольно, а странам, проходящим все испытания и необходимые трансформации, предоставлялась возможность стать равным членом большого союза, тоже управляемого демократическим путем. Многие сторонники расширения Евросоюза представляли это как практически безграничный процесс, который в теории мог бы охватить и весь мир.

Нынешний глава ВТО Паскаль Лами, бывший тогда еврокомиссаром по торговле, например, гипотетически включал в расширенный ЕС Израиль и Палестину, полагая таким образом навсегда урегулировать арабо-израильский конфликт. Конфликтующим сторонам предлагалась конфетка — членство в ЕС, которое состоится после того, как они урегулируют свои противоречия. В целом идея была совсем неплоха, но у нее имелось несколько слабых мест, которые в результате и подписали приговор глобальным планам.

Сегодня базовые ценности Евросоюза, убедительные в период роста, буквально трещат по швам

Поспешили

Главная ошибка ЕС состояла в том, что с принятием Восточной Европы сильно поторопились. На момент объединения восточноевропейцы выполнили далеко не все условия и требования, но ЕС закрыл на это глаза, опасаясь, что иначе Восточная Европа передумает и останется в ничейной зоне, потенциально подверженной влиянию России. Второпях Евросоюз не произвел реформы внутреннего управления, рассчитывая, что успеет сделать это потом.

Легкомыслие сыграло с ЕС плохую шутку. Когда новые члены были приняты на старых демократических основаниях, весь механизм принятия решений в ЕС оказался практически парализован: из 25 стран всегда находился кто-то, кто был против. Старая Европа была сильно разочарована и озадачена, поняв, что новички, ни политический, ни экономический вес которых не может сравниться с весом «старых» членов Евросоюза, восприняли представившуюся им возможность как способ шантажа и качания прав (особенно отличилась Польша). Гладко провести реформу управления через подобную систему оказалось невозможно.

Затем появилось еще одно препятствие. Поспешное принятие Восточной Европы изрядно не понравилось электорату Западной, который расценил появление большого количества рабочей силы с востока как угрозу для своих рабочих мест и зарплат. Европейская конституция, которая была разработана под руководством Жискара д’Эстена как реформа управления ЕС, была провалена голландцами и французами. И чем глубже происходило проникновение Восточной Европы в Западную, тем меньше ее электорат стремился по-настоящему стать единым целым с «этими людьми».

Евросоюз оказался в трудной ситуации: с одной стороны, он был скован по рукам и ногам в принятии сколько-нибудь серьезных решений, а с другой — внутри самого ЕС нарастал евроскептицизм и нежелание населения делегировать полномочия своих национальных государств в центр. Наконец, даже внутри «старого» Евросоюза единство взглядов на многие вопросы было утрачено, а сильных политических лидеров, которые были бы готовы вести за собой остальных, не нашлось. ЕС даже не удалось быстро принять на уровне правительств Лиссабонский договор — альтернативу евроконституции, решающий проблему управляемости ЕС.

Начало мирового финансового кризиса (и конец американской гегемонии) Евросоюз встретил в полупарализованном состоянии, не способный не только выступить альтернативным лидером, но и эффективно решать свои собственные проблемы.

Оказалось, что новички за прошедшие пять лет набрали кучу долгов и практически впустую проели взятые взаймы деньги. Теперь многим из них угрожает резкое обнищание и политическая дестабилизация. Страны же «старого» ЕС перед лицом кризиса сами начали проводить абсолютно протекционистскую политику, закрывая свои рынки от чужой рабочей силы и товаров, а также спасая свои компании. Сегодня базовые ценности Евросоюза, столь привлекательные и убедительные в период роста, буквально трещат по швам.

Пара шагов до фашизма

Нынешний кризис, кажется, открыл и старые язвы Европы, с которыми, как считалось, было покончено навсегда. В Италии вновь запахло фашизмом. Одним из симптомов этого явления стало решение, совсем недавно принятое итальянскими властями: обязать врачей докладывать о случаях обращения к ним нелегальных иммигрантов. Есть и другие: создание народных дружин по поддержанию порядка (а на практике для мониторинга и борьбы с теми же иммигрантами), уничтожение цыганских поселений и высылка всех подозрительных восточноевропейцев к себе на родину. Еще недавно подобная политика была исключительно частью риторики ультраправых партий и в приличном обществе считалась маргинальной. Теперь же все большее количество обывателей разделяет эти взгляды.

Итальянцев можно понять. В последние годы за счет проблем в экономике и заполнения европейского рынка дешевыми китайскими товарами их благосостояние заметно снизилось, а с приходом кризиса, сокращением доходов и ростом безработицы многие просто перестали сводить концы с концами. Снижение уровня жизни происходит на фоне буквального наводнения Италии иммигрантами разного рода. Италия оказывается первым бастионом (в такой же ситуации находится еще Испания и Греция), который встречает африканских и ближневосточных нелегалов, штурмующих Европу на утлых суденышках. Еще до кризиса ежегодно их прибывало около 100 тысяч, не считая тех, кто утонул или умер где-нибудь неподалеку от итальянских пляжей, не дотянув до желанного берега.

Теперь же количество бедствующих в Африке стремительно растет, и в ближайшие месяцы численность африканского десанта, по оценкам экспертов, может удвоиться или утроиться. «В такой ситуации народы начинают чувствовать себя осажденной крепостью. Все большему числу граждан идея с установкой пулеметов в прибрежной зоне перестает казаться слишком радикальной или бесчеловечной», — говорит один из владельцев обувного магазина в Неаполе.

Подобная тенденция деления людей на своих и чужих, сопровождаемая усилением националистических настроений, в той или иной степени наблюдается во многих европейских странах. При этом чужими оказываются не только африканские нелегалы, но и вполне легальные мигранты из восточноевропейских стран. Западная Европа стремительно закрывает рынок труда от своих восточных братьев. Фактически Евросоюз сегодня начинает напоминать россыпь стремительно закрывающихся морских раковин.

«Лидеры ЕС, сосредоточенные сегодня исключительно на собственных экономических проблемах, недооценивают опасность роста национализма, а кое-где и фашизма, — считает один из чиновников Европарламента. — Между тем для Европы, столько лет боровшейся с национализмом и пережившей не одну кровавую войну, начавшуюся именно на этой почве, воскрешение этих страшных призраков представляет серьезную опасность. Рост национализма в “старой” Европе начался на самом деле с принятием в ЕС восточноевропейцев, но тогда европейские власти не придали этому явлению слишком большого значения, отчасти оно уравновешивалось общим эмоциональным подъемом братских чувств европейского населения. Тогда ряд политиков даже утверждал, что у Евросоюза выработался настоящий иммунитет к маргинальному национализму. Но подобные оценки объяснялись всего лишь оптимизмом атмосферы бурного экономического роста. Теперь, в фазе рецессии, эти процессы приобретают поистине пугающие масштабы. Если спад продолжится, а кризис продлится еще несколько лет, то я не удивлюсь, если к власти в разных странах (для Италии эта опасность особенно высока) начнут приходить ультраправые или откровенно фашистские партии. Подобный сценарий, несомненно, был бы концом европейской интеграции, а в худшем варианте — началом развала самого ЕС».

• О доплате за приватизацию
• Редакционная статья
• Численность населения России увеличилась впервые за последние двадцать лет