Сеньор, вассал и метр госграницы6

• Николай Силаев

Национальный антитеррористический комитет 31 марта не стал отменять режим контртеррористической операции (КТО) в Чечне, обещав «дополнительно проработать» этот вопрос. Комитет уточнил, что представит предложения по приведению борьбы с терроризмом в Чечне в соответствие с правовыми нормами и практикой, действующей в других регионах. Это означает, что режим КТО будет отменен, но только после того, как Кремль, Белый дом, руководители силовых структур и Грозный договорятся по неформальным вопросам.

Режим контртеррористической операции, согласно Закону о противодействии терроризму, позволяет силовикам проникать в жилище, проводить обыски, прослушивать телефонные переговоры без санкции суда и дает им многие другие чрезвычайные полномочия. В Чечне этот режим действует много лет на всей территории республики (для сравнения: в соседней Ингушетии он вводился только в отдельных селах и максимум на несколько дней). Правозащитники полагают, что режим КТО стал одной из причин бесконтрольности силовых структур на территории республики. Его отмена в масштабах всей Чечни не лишит ФСБ права в любой момент ввести режим снова в каком-нибудь селе или во всей республике — по Закону о противодействии терроризму для этого достаточно решения главы ФСБ или даже начальника республиканского УФСБ. С этой точки зрения отмена и вовсе станет шагом символическим.

Вероятно, обратиться к этому вопросу именно сейчас власти заставил экономический кризис, точнее, связанное с ним сокращение доходов федерального бюджета. По некоторым сведениям, бюджет Чечни, формируемый в основном за счет дотаций из центра, в этом году будет сокращен на 20%. Президент республики Рамзан Кадыров связывает отмену КТО с приданием грозненскому аэропорту статуса международного и открытием таможни на территории Чечни. Юридическая связь между этими двумя вещами не очевидна. Закон о противодействии терроризму, а также президентские указы, определяющие регламент работы силовых структур в Чечне, никак не оговаривают вопрос о таможне. Вероятно, тут действуют некие подзаконные акты, может быть, секретные. Чеченский президент, похоже, надеется восполнить финансовые потери бюджета за счет потока импортных грузов через Грозный. Рискнем предположить, что этот деликатный вопрос и станет главным предметом предстоящей «проработки».

Управление ФСБ по Чечне Кадыров не контролирует. Но чекисты вынуждены вести оперативную работу в республике из Владикавказа. В самой Чечне лояльные ее президенту силовики «опекают» их столь плотно, что не дают возможности встречаться с агентурой или проводить технические мероприятия без опасений раскрытия и того и другого. При такой жизни у ФСБ может не хватить сил, чтобы не допустить контроля президента Чечни над республиканской таможней. Кадыров сам по себе — дело одно, Кадыров с метром государственной границы — дело несколько иное.

Оставим ханжество: дырой в российской таможне никого не удивишь. В данном случае проблема в том, что у Рамзана Кадырова вместе с дырой появится независимый от федерального бюджета солидный источник денег. Что сильно расширяет ему свободу маневра.

Если у Кадырова есть алиби, подтверждающее его непричастность к дубайской истории с бывшим командиром чеченского батальона «Восток» Сулимом Ямадаевым, то это текущее обсуждение КТО в Чечне. Расправиться со старым, сейчас уже безопасным врагом за границей, в арабской стране, за два дня до визита одного из лидеров этой страны в Москву и одновременно просить себе международный аэропорт и таможню — это чересчур даже с учетом бытующих в нашем обществе представлений об отвязанности чеченского президента.

Выстрелы в Дубае, заметим, прогремели на фоне сообщений о якобы заказанных Кадыровым убийствах представителей зарубежных чеченских диаспор, которыми пестрит западная пресса. Вкупе с экс-командиром «Востока» застреленные зарубежные чеченцы уже стали «коллективным Литвиненко»: одна из британских газет на прошлой неделе задалась вопросом, обсуждалась ли на встрече Барака Обамы и Дмитрия Медведева судьба Ямадаева. Выходит, что мутная дубайская история — полиция твердит, что погиб «чеченец Сулейман Мадов», российский консул говорит, что убит Ямадаев, его родственники настаивают, что он ранен, но жив, ворота дома Ямадаевых в Гудермесе еще в среду были закрыты, значит, поминок нет — бьет не столько по Кадырову, сколько по высшему российскому руководству.

Копаться в дубайских версиях при наличной информации — дело неблагодарное. Поэтому перейдем сразу к выводам. Особые отношения Кремля и Белого дома с Рамзаном Кадыровым были сносны в спокойные времена. Они предполагают зависимость от чеченского президента и могут стать удобной точкой приложения сил для тех игроков, которые хотят надавить на российские власти. Расширять вассальные вольности главы Чечни или, наоборот, приближать его статус к обычному губернаторскому — этот выбор придется делать, решая вопрос об отмене режима КТО.

В подготовке материала принимал участие Максим Агарков

• Застрахованы ли мы от повторения теракта в Домодедово
• Напряжение растет
• Первая нефть Осетии