Горе от забытого ума

Наталия Курчатова

Харизматичный преподаватель петербургского филфака из мощной научной династии, внук академика Жирмунского (библиотечная пыль как элемент обмена веществ) в своей дебютной прозаической книжке предстает перед читателем этаким декадентствующим Фигаро, юрким и самоироничным циником, который походя рассуждает о Джойсе и с полной серьезностью — о бутербродах с икрой. Образ автора в данном случае важен, и не потому даже, что книжка подается как автобиографическая. Просто именно линия лирического героя — с его рефлексиями, причитаниями, меткими наблюдениями — выполняет здесь роль сюжетной линии.

Издатели сравнивают «Людей в голом» с книжкой Санаева «Похороните меня за плинтусом», что выглядит явной натяжкой. Никаких особых откровений из жизни академической элиты здесь нет, нет и эпизодов, увиденных с колен знаменитого деда, что и понятно: Жирмунский умер в 1971-м, когда внуку было от силы два года. Семья героя и его знакомые скорее выглядят как мало связанные с прототипами персонажи, а реальные истории Аствацатуров зачастую попросту придумывает заново, при этом сохраняя их соль — или добавляя перцу. В историях этих выпукло рисуется быт академической публики и примыкающей к ней/пересекающейся с ней богемы, причем круг этот описывается автором как сборище более или менее удачливых прохвостов. Одни перебиваются икоркой на фуршетах или разводят на вино, кино и домино кого попало, другие выдвигают друг дружку на солидные гранты.

Аствацатуров весьма остроумно описывает, что происходит с обладателями некогда сакрального знания, когда сакральность уходит, а знание остается: они становятся либо проститутками на панели, либо циничными мошенниками, а собственно знание превращается в яркую раскраску или завлекательную вывеску, за которой, в общем-то, пустота. Люди в голом и «подлые смехи», как некогда написал в сценарии об американских захватчиках и изнасилованной аборигенке один вьетнамский студент.

Статьи на тему: «Литература»