Наладьте учет — и будет вам счастье

— О крупных сбытовых компаниях известно достаточно много. А какое место в сбытовом бизнесе занимают коммунальные компании?

— Коммунальная электроэнергетика появилась около 40 лет назад, когда решением Минэнерго СССР городские электрические сети были выделены из большой энергетики. Магистральные сети и крупная генерация (за исключением ТЭЦ промышленных предприятий) сформировали ЕЭС страны. Меньшая часть активов в виде электрических и тепловых сетей была передана на баланс местных властей, практически во всех регионах были сформированы областные коммунальные энергообъединения. Сейчас коммунальная энергетика — это в основном городские электросети и теплосети, обслуживающие локальные рынки крупных и средних городов, хотя и не все.

Реформа затронула и этот тип компаний, закон в части разделения предприятий электроэнергетики по видам деятельности ни для кого исключений не делал. Были попытки внесения изменений в закон уже после того, как он вступил в силу, и как ни странно может показаться на первый взгляд, по инициативе ФАС. К сожалению, поправки приняты только в отношении промпредприятий, владеющих электрическими сетями.

Значительная часть выделенных сбытовых коммунальных предприятий была поглощена образовавшимися в ходе реформы крупными сбытами бывших АО-энерго. Часть предприятий сохранила только сбытовые функции. А часть ухитрилась не разделять сбытовую и сетевую функции, добившись подтверждения в арбитраже. И сегодня это наиболее успешные сбытовые компании.

— Правильно ли я понимаю, что значительная часть коммунальной энергетики стала личной собственностью бывших или действующих чиновников?

— Такое встречается, но это не правило. Структура владений достаточно пестрая, есть случаи, когда бизнес приобретали частные инвесторы локального масштаба, но основная масса предприятий осталась на балансе регионов, муниципалитетов. Среди них есть и сильные, вполне успешные предприятия: социальная значимость бизнеса очень большая, и здравомыслящие мэры уделяют его жизнеспособности пристальное внимание.

— Основную роль в нынешней модели сбыта электричества играют гарантирующие поставщики, обязанные обеспечивать всех потребителей в зоне своей ответственности. Предприятия коммунальной энергетики обычно обладают статусом гарантирующего поставщика второго уровня. А кто и как определяет, какого потребителя приписать к тому или иному ГП?

— Зона ответственности ГП определяется не административными границами, а точками присоединения. На практике они могут пересекаться. Например, в одном и том же центре питания условного областного центра потребители, присоединяющиеся к трансформаторной станции по сетям низкого и среднего напряжения, будут обслуживаться ГП второго уровня, а те, кто запитывается по сетям высокого напряжения, будут обслуживать ГП первого уровня.

— А покупать энергию ГП второго уровня должны у ГП первого уровня?

— В начале реформы только так и могло быть. Потом, с принятием в августе 2006 года 529-го и 530-го постановлений, определяющих правила работы оптового и розничных рынков электроэнергии, они получили право выходить на рынок самостоятельно. Часть коммунальщиков эту ценную возможность реализовала, но большинство туда попасть не могут по объективным причинам. Ведь они должны провести ряд процедур по организации коммерческого учета (в частности, по установке автоматизированных систем учета — АСКУЭ), представить документы о системе учета, точках поставки. По нашим правилам за учет отвечает сетевая организация, счетчиками владеют также и конечные потребители, соответственно, сбытовики должны договариваться с этими участниками рынка. При этом при выходе на оптовый рынок пакет разрешительных документов должен быть подписан не только сетевыми, но и смежными сбытовыми организациями. То есть теми самыми ГП первого уровня, которые, конечно, не заинтересованы в том, чтобы их клиенты уходили от них на оптовый рынок. Кстати, по данным ФАС, абсолютное большинство судебных дел в электроэнергетике в последнее время связано с препятствиями, которые ГП первого уровня чинят своим клиентам и потенциальным конкурентам, желающим попасть на оптовый рынок.

— Пусть некий энергосбыт, стремящийся выйти на оптовый рынок, нашел деньги и добился установки необходимых для его работы счетчиков и АСКУЭ. А кто будет владельцем этого нового оборудования?

— Вот это очень интересный вопрос. В законе говорится, что после окончания переходного периода сетевые организации не могут владеть имуществом, необходимым для сбыта электричества и наоборот. Что касается имущества, которое остается за сетевиками, все понятно — это трансформаторы, кабели и т. п. А вот что это за имущество, которое должно остаться за сбытами, никто не знает. Вначале, видимо, подразумевалось, что им как раз и могли бы стать те же системы учета и счетчики. Но такое логичное предположение противоречит главной идее реформы — конкуренции. Если потребитель захочет сменить гарантирующего поставщика или сбытовую компанию, как быть с его учетным имуществом? Ставить новый счетчик или платить за аренду старого? А что если хозяин старого откажется сдавать его в аренду?

— Складывается ощущение, что результатами реформы электроэнергетики вы не очень-то довольны…

— Задача по развитию конкуренции, особенно в отношении оптового рынка, поставлена правильно. Однако в ходе реформы не учитывалась специфика розничного рынка. Для создания конкуренции вовсе не обязательно было разбивать всех, в первую очередь коммунальную энергетику, на сети и сбыт. Надо было сконцентрироваться не на делении активов, а на создании недискриминационного доступа к сетевому хозяйству третьих лиц. А кто уж владеет этим сетевым хозяйством, в данном случае не так уж и важно. Тем более что стоимость сетевых услуг в тарифе на электричество у нас была выделена еще до начала реформы.

Вот возьмем часто приводимую у нас в качестве образца Германию, где мне доводилось бывать. Там никто не заставляет разделять все виды бизнеса, предприятия по типу наших интегрированных коммунальных сетей-сбытов спокойно существуют. Несколько городов объединяются, создают компанию, которая занимается электроснабжением, теплоснабжением, а иногда и водоснабжением и получает во владение электросети. При этом любой потребитель может себе выбрать поставщика даже через интернет, вживую понаблюдать, как и чья энергия к нему придет, может даже заказать покупку «зеленого» (вырабатываемого из возобновляемых источников. — «Эксперт») электричества, сбытовик ему не вправе отказать. Электроэнергию такая коммунальная компания будет покупать в основном по долгосрочным договорам, исходя из собственных прогнозов потребления. Только небольшой объем ей, возможно, придется докупать на свободном оптовом рынке, то есть на бирже. Кстати, немцы при мне возмущались, что у них на бирже цены аж на три-четыре процента выше, чем по долгосрочным договорам, в то время как у нас соответствующая разница составляет до пятидесяти процентов.

Беспроблемное взаимодействие всех участников цепочки у них обеспечивает давно отлаженная система учета. Все границы балансовой ответственности, то есть точки, где электричество переходит от одного собственника к другому, у них оборудованы счетчиками. Без них ведь невозможно точно определить, кем и когда был потреблен конкретный объем электричества и кто за него должен заплатить. Соответственно, и о рыночных отношениях говорить не приходится.

В России, по некоторым данным, оборудовано приборами учета свыше 90 процентов точек подключения. Вроде бы много. Но чтобы говорить об отсутствии проблем с учетом, надо быть уверенным, что прибор, стоящий на балансе уже лет сорок, еще и исправен. А для этого он должен регулярно проходить процедуру госпроверки в органах Госстандарта. У нас же приборы учета, особенно в жилищном фонде, после установки в момент строительства в большинстве случаев не проверялись ни разу. Но и это еще не все. Как правило, приборы учета отсутствуют на входе в большинство многоквартирных домов, кроме разве что самых новых. Они имеются только в квартирах, а что происходит во внутридомовых сетях, которые вообще-то являются субсидиарной собственностью жильцов дома, а не сетевой компании, не знает никто. Потери электричества в их пределах могут достигать 20 процентов и более. Проблему этих потерь должны урегулировать сбытовые и жилищные организации, но по жизни им удобнее оставить все как есть. Ведь в последнем случае вся неучтенка остается висеть на балансе сетевой компании, которая фактически и оплачивает все потери.

Если резюмировать, то после реформы расходы сетевых и сбытовых компаний никак не уменьшились. А с точки зрения упорядочения отношений потребителей, сетевых и сбытовых организаций конфликты интересов умножились многократно, особенно в сфере взаимоотношений с жилищными организациями.

— Вы как профессионал обязаны не просто критиковать реформу, но и предлагать решение проблемы.

— Совет первый. Реформирование энергетики должно координироваться с реформированием ЖКХ. Этого сейчас нет.

Совет второй. Ну решите вы, я обращаюсь к реформаторам, наконец проблему с учетом. В развитых странах, где коммунальная сфера сразу формировалась в рыночной среде, нужные системы учета существовали изначально, за ними был контроль. У нас же правила коммерческого учета электроэнергии, без которых розничный рынок, вообще говоря, работать не может, должны были выйти весной 2007 года. Но их до сих пор нет! В СССР были правила пользования электроэнергией, но после того как они исчезли вместе со страной, на их месте образовался нормативный вакуум. Из-за неопределенности этих отношений мы получаем полный бардак. Даже суды не могут разобраться в хитросплетениях энергорозницы, в разных регионах по аналогичным ситуациям они принимают противоположные решения.

Совет третий. Нужно определиться и с целеполаганием. Ведь целевая модель розничного рынка и условия, в которых он должен работать, до сих пор не известны. Скажем, было постановление, предполагавшее постепенную ликвидацию перекрестного субсидирования. Где оно теперь? Втихую отменено.

— Кстати, наряду с учетом именно перекрестное субсидирование сбытовики называют одной из главных своих проблем.

— И правильно, при нем о конкуренции на розничном рынке вряд ли можно говорить. По оценкам РАО ЕЭС, на излете существования монополии размер субсидирования составлял порядка 100 миллиардов рублей. У нас все население можно считать льготниками. Оно потребляет электричество неравномерно, преимущественно в пиковый период, электроэнергия проходит максимально длинный путь, через сети высокого, среднего, низкого напряжения, ряд трансформаторов. Стоимость доставки электричества до нашей розетки может вчетверо и более раз превосходить его же стоимость у крупного промпредприятия. Но расчет услуг за поставку по сетям внутри регионов осуществляется равномерно: на какой бы сети ни сидел потребитель, надбавка за доставку в киловатт-часе на данном уровне напряжения будет одинаковой.

У этой проблемы есть и другой аспект. Величина сбытовой надбавки, утверждаемой регулирующими органами для ГП, тем больше, чем мельче их клиентура. Оно и понятно, одно дело поставить миллиард киловатт-часов одному крупному промпотребителю, совсем другое — миллиону домохозяйств. Но распределяется эта сбытовая надбавка опять же поровну на каждый киловатт-час независимо от того, кем он был потреблен. Выходит, что чем выше в структуре сбыта ГП доля населения, тем значительнее бремя перекрестного субсидирования, в частности и сбытовая надбавка для промышленных клиентов. Тем сильнее их стимул уйти к «независимой» сбытовой компании или самим выйти на оптовый рынок.

— И какая в норме должна быть разница в ценах для промышленности и населения?

— В некоторых регионах сбытовики пытались учесть фактор неравномерности потребления, используя так называемое число часов использования мощности. В итоге для мелких клиентов расценки для них резко подскочили, условно с двух до шести рублей за киловатт-час, что вызвало бурю возмущения.

— Получается, что и в Москве с ее ценами на электроэнергию для населения, сопоставимыми со среднеевропейскими, тоже поднимать нужно?

— Похоже, что именно так, если все правильно посчитать.

— А тут еще и кризис… Ну и как же тогда сбыты вообще выживают?

— Есть ведь и другие возможности заработка. Например, окончательный, с учетом свободных цен, тариф на электричество за май станет известен в лучшем случае в июне, и сбыты будут довыставлять счета своим потребителям. Недобросовестные компании на этой «свободной» надбавке могут попытаться поиграть. Еще одна возможность в договорах с промпредприятиями. Там есть масса параметров, которые должны быть учтены потребителем, вроде платы за недобор или перебор электричества. Ими сбытовые компании как профессионалы могут весьма успешно пользоваться. Скажем, взимая пени и штрафы.