Теория третьего пути

• Александр Ивантер

Свежая монография опытного банкира, кандидата экономических наук Ивана Розинского — наиболее полный в русскоязычной литературе анализ мотивов, стратегий и опыта зарубежной экспансии крупнейших международных банков, с одной стороны, и парадигм регулирования их деятельности в странах-реципиентах — с другой. Сделан серьезный шаг вперед в осмыслении этого важнейшего обличья глобализации.

Тщательный разбор фактуры заставляет автора рисовать весьма противоречивую картину. Быстрый отказ от «командных высот» в национальной банковской системе в пользу иностранных банков в одних странах в определенные периоды оказывает скорее позитивное влияние на принимающую страну — и даже не столько в виде роста качественного предложения и конкурентного снижения стоимости банковских услуг, сколько в стратегических эффектах. Так, в Чехии в конце 1990-х приватизация крупнейших банков в пользу международных финансовых групп разрушила неэффективную модель перекрестного владения банков и предприятий. Не меньше и противоположных примеров — стран, где сильно интернационализированная банковская система не способна серьезно наращивать масштабы финансового посредничества. К примеру, в Мексике за десятилетие с 1994-го по 2004 год отношение банковского кредитования в ВВП снизилось с 43 до 13%.

Дабы приземлить разговор на российскую почву, напомним несколько цифр. Сектор дочерних иностранных банков в России претерпел стремительный рост в 2005–2008 годах. Накануне кризиса 96 банков, контролируемых нерезидентами (из них 27 из топ-100 и три из первой десятки), располагали активами, равными почти одной пятой совокупных активов; их собственный капитал — без малого четверть суммарного; на них приходилась почти треть предоставленных межбанковских и приблизительно шестая часть корпоративных кредитов.

Кризис привел к заметной потере позиций дочерних банков-нерезидентов в России (естественно, внутри этого сектора отдельные банки демонстрировали очень разную динамику — кто-то наращивал свои рыночные доли, кто-то быстро «сдувался»). Лишь на рынке частных депозитов суммарная доля иностранцев чуть подросла (с 9,3 до 11,1%), что можно расценить как коллективный вердикт россиян в пользу субъективно большей надежности заграничных тяжеловесов.

В разгар кризиса, осенью прошлого года, российский ЦБ издал носящие фактически обязательный характер рекомендации банкам страны, с особым акцентом на дочерние иностранные банки, об ограничении размещения ликвидных средств за рубежом. Тем самым, отмечает Розинский, был поставлен предел свободе международных банковских групп маневрировать финансовыми средствами внутри группы.

В странах — экспортерах банковских услуг типа Швейцарии протекционистские действия в нынешний кризис были противоположными по знаку. В январе 2009 года Федеральная банковская комиссия этой страны, выполняющая функции регулятора, ввела льготы при расчете норматива достаточности капитала для кредитов местным клиентам, дестимулируя тем самым международную экспансию в пользу местных операций.

Наиболее ценным в рецензируемой работе нам представляется разработка концепции так называемого нового протекционизма, преодолевающей узость как старого протекционизма образца XIX–XX веков, базирующегося на прямых ограничениях доступа иностранных товаров и капиталов на национальные рынки, так и оголтелого либерализма. Глобализация размывает национальную идентичность крупных международных компаний. Соответственно, бинарная логика старого протекционизма — «свои» против «чужих» — уступает место другой, асимметричной логике: надо всеми силами максимизировать уровень локализации создания стоимости, причем как «чужими» (то есть с зарубежными штаб-квартирами), так и «своими» компаниями, включая и банки.

Нужно стремиться к перемещению в Россию и удержанию в ней максимального количества маркетинговых, управленческих и контрольных функций международных банков. Это касается и требований по доле российских граждан в органах управления банком, и контроля со стороны Центрального банка за взаимоотношениями российского дочернего банка со своим зарубежным акционером, и особенно соотношения функций, централизуемых в штаб-квартире зарубежного акционера и сохраняющихся в дочернем банке в России.

Очень любопытна выдвигаемая автором гуманитарная мотивация превращения Москвы в международной финансово-банковский центр. По мнению Розинского, россияне, ставшие управленцами ТНК, — одна из самых образованных и активных социальных групп в нашей стране, более свободная от «культуры зависти» и тяготеющая к «культуре конкуренции». Если мы хотим преимущественной идентификации этих людей с Россией, то управленческие структуры транснациональных компаний, находящиеся в России, должны быть большими, должны обеспечивать значимые карьерные перспективы внутри России.

По мысли автора, в ходе международной конкуренции страны конкурируют между собой как хранители сложившихся историко-культурных ценностей населяющих их народов. При этом страна старается привлечь к себе экономическую деятельность постольку, поскольку она может надеяться распространить свою культуру на ее субъектов. Столь серьезная философская «подложка» делает книгу Розинского чем-то большим, нежели просто качественная энциклопедия международного банковского дела.

• Миссия Внешэкономбанка в ЮФО — не только помогать инвесторам оформлять заявки на финансирование, но и создавать среду, генерирующую крупные проекты, говорит директор представительства ВЭБа в округе Вадим Украинцев. По сути, так работают региональные институты развития, которых на Юге явно не хватает
• Крупная рыба для малого бизнеса
• Банки — лидеры по уровню проникновения информационных технологий. Последний тренд — применение ИТ для повышения клиентоориентированности