Пророк на экспорт

Культура
«Эксперт» №38 (675) 5 октября 2009
В российский прокат выходит самый нашумевший французский фильм года, выдвинутый на соискание «Оскара»
Пророк на экспорт

«Пророк» дает очередной повод восхититься Францией и ее обитателями. Они толпами ринулись в кинотеатры смотреть эту 2,5-часовую и весьма мрачную историю без единого актера-звезды, действие которой происходит в тюрьме. Объяснение проще некуда: режиссер Жак Одиар снял превосходное кино — энергичное, увлекательное, провокационное. К тому же получившее Гран-при (то есть второе место) в Каннах и выдвинутое Францией на соискание «Оскара» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». Достаточно ли этих причин? Во всяком случае, не для России. Посчитайте, сколько зрителей (и денег) собрал обладатель главной награды ММКФ «Петя по дороге в царствие небесное» Николая Досталя. Посмотрите, с каким энтузиазмом ходят на «Палату №6» Карена Шахназарова, только что отправленную за тем же «Оскаром». Сравните эти цифры со статистикой «Пророка». Станет стыдно — и за наше кино, и за его публику.

Учитывая все вышеперечисленное, трудно надеяться на рекордные сборы того же «Пророка» в России, несмотря на то что прокатчики привлекли к озвучанию именитых актеров (главная роль — красавчик Петр Федоров из «Обитаемого острова» и «России-88», вторая роль — Сергей Мазаев) и попросили вычитать перевод с французского писателя «в авторитете», знатока фени Владимира «Адольфыча» Нестеренко. Печально. Ведь для нашей аудитории стародавний гамлетовский тезис «Весь мир — тюрьма» мог бы прозвучать еще актуальнее, чем для французской публики.

Кстати, французам «Пророк» понравился гораздо больше, чем прошлогодний каннский фильм-лауреат «Класс» Лорана Канте. В самом деле, тюрьма как условная модель общества смотрится гораздо эффектнее, чем средняя школа. Хотя сходства у тюрьмы и школы больше, чем кажется. Действие «Пророка» тоже разворачивается в замкнутом пространстве — камера, дворик, столовая, пара коридоров; тюрьма становится для центрального героя, 19-летнего араба Малика, настоящей школой жизни. Тем более что за решетку он попадает неграмотным, а выходит оттуда весьма и весьма образованным.

Фильм Одиара — больше классический роман воспитания, эдакие «Мои университеты», чем тюремная сага. Малик в первых кадрах — необработанный кусок породы, сплошной шлак, материал на выброс. Так на него смотрит и местный мафиозный босс, пожилой корсиканец Лучиани (фактурный Нильс Арструп, игравший в фильме Одиара «Мое сердце биться перестало» опять же отца, хоть и не крестного). Он поручает молодому арабу соблазнить и убить опасного свидетеля — а после успешного выполнения миссии приближает Малика к себе, со временем делает его своей правой рукой. Головокружительная карьера: в начале фильма Малик — никто и ничто, в финале — новый босс криминального мира, вальяжно выходящий за ворота тюрьмы. Театральный выход сопровождается неожиданно глумливым саундтреком, новой кавер-версией главного бандитского хита ХХ века — «Песни Мэкки-ножа» Курта Вайля.

Как ни странно, основной вопрос, занимавший критиков Одиара, был связан со смыслом названия. Интроверт Малик только кажется непробиваемым циником, на самом д