Подсолнухи и Фаберже как барометр мирового кризиса

В понедельник 2 ноября в Нью-Йорке и 30 ноября — 1 декабря в Лондоне аукционный дом Sotheby’s продает русскую живопись и декоративно-прикладное искусство. Самым дорогим лотам будущих торгов (они предварительно погостили в Москве) суждено либо подтвердить, либо опровергнуть оптимистические ожидания заместителя председателя правления «Сотбис Европа» лорда Полтимора; в сущности, мы можем использовать нынешний «Сотбис» как кризисный барометр — и посмотреть, сдвинется ли стрелка из штормового сектора.

Открывая московскую выставку лотов, Марк Полтимор сказал, что рынок произведений искусства демонстрирует признаки оживления, люди более склонны делать покупки, чем в пик кризиса. Сейчас станет известно, относится ли это к полотнам таких художников, как Наталья Гончарова, Борис Григорьев, Владимир Баранов-Россине и Константин Коровин. Месяц спустя готовность покупать русское искусство пройдет проверку полотнами Александры Экстер, Ильи Репина, Петра Кончаловского, Роберта Фалька и изделиями фирмы Фаберже.

Если бы не кризисные времена, внесшие свои коррективы в продажи произведений искусства, которые стремительно набирали обороты на протяжении всей первой половины 2000-х, то работы, предназначенные для нью-йоркских торгов, точно имели бы неплохие шансы. Все они происходят из коллекции семьи Шрайбер, которая считается одним из лучших собраний русского искусства начала ХХ века в США. Три натюрморта Гончаровой, чьи эстимейты располагаются в промежутке от 200–300 до 600–800 тысяч долларов, хороши, особенно самые дорогие «Подсолнухи». Константин Коровин, главный «импрессионист» среди русских художников начала ХХ века, раньше всегда продавался неплохо. В 2005 году его пейзаж «Гурзуф летом» ушел за без малого два миллиона долларов, что в двенадцать раз превысило его стартовую цену (и, стоит думать, меру разумного). Но в июне этого года один поздний портрет Коровина, который на русских торгах в Лондоне выставил аукционный дом Bonhams, не был продан, поскольку не дотянул до нижней границы эстимейта. Тогда же, кстати сказать, до нижней границы эстимейта — 500 тысяч долларов — не дотянул и не был продан совсем не худший Константин Сомов. Эстимейт же нынешнего двойного портрета Коровина (картина называется «У окна») составляет 600–800 тысяч долларов. Обе картины Бориса Григорьева, художника, спрос на которого постоянно растет (это подтверждают его продажи на не специализированных, то есть «не-русских» торгах импрессионистов и модернистов), имеют шансы оказаться в результате дороже своих эстимейтов (400–600 и 300–400 тысяч долларов).

Главной картиной русского лондонского аукциона считается «Венеция» Александры Экстер, выполненная в духе Фернана Леже. Это видно по ее эстимейту: 900 тысяч — 1,2 миллиона фунтов стерлингов. В июне, правда, Sotheby’s не смог продать другое полотно этой художницы, равно как и полотна Филонова, Нестерова и Левитана. Что, впрочем, не означает, что те июньские русские торги, проводившиеся в один день домами Bonhams, MacDougall’s и Sotheby’s, были совсем провальными. На них разгорелись по крайней мере две битвы. Одна была достаточно предсказуема, поскольку речь шла о Кустодиеве (его «Сельская ярмарка» ушла за 2,5 миллиона фунта стерлингов), другая менее предсказуема — за 937,25 тысячи фунтов стерлингов купили разухабистую «Няню с детьми» Исаака Бродского, того самого, который потом писал Ленина в кремлевском кабинете. Так что и в кризис всякое бывает, и, возможно, «Ландыши в белом молочнике» Роберта Фалька, чьи картины в докризисные времена всегда обретали покупателя, найдут вновь того, кто готов отдать за них как минимум 60 тысяч фунтов стерлингов.

Не обойдутся приближающиеся лондонские торги и без продукции фирмы Фаберже — этого бездонного кладезя русского декоративно-прикладного искусства рубежа XIX–XX веков. В Лондоне выставят на продажу коллекцию из 48 предметов, принадлежавших великой княгине Марии Павловне и ее мужу великому князю Владимиру Александровичу, брату Александра III. Среди них шкатулка из двухцветного золота с эмалью и драгоценными камнями, перламутровый и нефритовый портсигары, украшенные драгоценными камнями и инкрустированные золотом, и другие милые вещицы, чья стоимость в основном не превышает, по предварительным оценкам, 50–70 тысяч фунтов. Для сравнения можно вспомнить ларец фирмы Фаберже, украшенный эмалью с зимним пейзажем и царским экипажем, ушедший на летних русских торгах дома Christies за 163,25 тысячи фунтов.

Но вернемся к Нью-Йорку. Все, что Sotheby’s недополучит на понедельничных русских торгах, он наверняка доберет на нынешней же неделе. На 4 и 5 ноября назначены нью-йоркские торги «Импрессионисты и модернисты», на которые выставят произведения западноевропейских художников конца XIX — начала ХХ века из собрания голландского финансиста Луиса Рейтенбаха. Их общая предварительная стоимость составит порядка 40 миллионов долларов, из них около 10 миллионов приходится на долю картины «Молодой араб» Кеса ван Донгена. Имея в виду, что в уже кризисном конце прошлого года нашелся коллекционер, который на аналогичных торгах Sotheby’s купил «Вампира» Эдварда Мунка за 38,1 миллиона долларов, вряд ли «Молодой араб» останется без нового хозяина.

Статьи на тему: «Современное искусство»