Забытые уроки прошлых успехов

Тема недели Победа неолиберального подхода к экономике отбросила назад в своем развитии целые регионы мира. Пора вспомнить, как устроен шумпетеровский капитализм повышающейся отдачи в материальном инновационном секторе, который в действительности обеспечил подъем ведущих экономик в предыдущие столетия

Рано или поздно именно идеи, а не корыстные интересы
становятся опасными и для добра, и для зла.

Джон Мейнард Кейнс.
Общая теория занятости процента и денег. 1936 год

В прошлом году мои состоятельные американские однокашники по Гарвардской школе бизнеса обнаружили, что их к тому времени весьма внушительные личные сбережения вдруг уменьшились где-то наполовину. Мечта делового человека о комфортной отставке отодвинулась в неопределенное будущее. Даже американцев настигла волна финансового разрушения, возникшая в конце 70-х годов.

В дни нашей молодости бизнес-образование в Гарварде еще строилось на прагматичном разборе конкретных примеров делового успеха, что восходит к давней европейской традиции хозяйственного анализа. Но в 1980 году в качестве подкрепления в Школу бизнеса была переброшена целая обойма модных теоретиков с отделения экономики. Их математические абстракции немного могли сказать о деле, но это компенсировалось громадным чувством превосходства. Давно пора подвести некоторые итоги этого переворота в науке.

Идеи неолиберализма оформились в самостоятельную школу сразу после 1945 года под влиянием холодной войны, воспринимавшейся на идеологическом уровне как противостояние западных рыночных экономик и тоталитарного централизованного планирования. Но эти идеи до конца 1970-х не определяли реальность. На самом деле и Генри Форд, и Сталин, и авторы «плана Маршалла», и японские стратеги бизнеса, и европейские социал-демократы руководствовались общим пониманием значения массового индустриального производства в поэтапном создании богатства общества. Именно этому пониманию — ныне упорно забываемому «другому канону» экономической мысли — Запад был обязан своим восхождением в последние столетия.

Экономический историк Ричард Голдтуэйт собрал множество доказательств того, что так называемая коммерческая революция в средневековой Европе на самом деле была импортзамещающей индустриализацией. Европейские предприниматели с XIII века начали имитировать товары, ввозившиеся с Востока: тонкие ткани, дамасскую сталь, бумагу, стекло и фарфор. Открытие Америки помогло в основном притоком серебра и дешевого сырья (сахара, хлопка). Но нежданный дополнительный доход не был проеден, а послужил стартовым капиталом для новых импортзамещающих отраслей, где доходы почти равнялись ренте от прежней торговли с Востоком. Большую роль в этом сыграло и государство, которое применяло свои возможности для обороны и координации нарождающейся промышленности.

Это главный урок западного «чуда» и всех последующих экономических «чудес». Поглядим на график 1, где приводится сравнение Сомали и Южной Кореи за последние полвека. Как ни трудно в это теперь поверить, до середины 1960-х Сомали выглядело чуточку лучше Кореи. Но затем Корея применяет жесткую индустриальную политику и вырывается из своего «сравнительного преимущества» в сельском хозяйстве, сырье и дешевой рабочей силе, а Сомали продолжает специализацию согласно тем же природным «преимуществам отсталости» и остается нищим. З