Войнович, или Чудо памяти

Книги
Москва, 08.02.2010
«Эксперт» №5 (691)
В книге воспоминаний «Автопортрет» Владимир Войнович с невероятной дотошностью воссоздает панораму нескольких десятилетий жизни — своей и страны

Больше тридцати лет назад немецкий славист Вольфганг Казак издал свой знаменитый Словарь русских писателей XX века. Владимир Войнович там был назван «писателем-реалистом, замечательно изображающим человеческие характеры и обладающим особым даром живо запечатлевать отдельные сцены». По сути, это характеристика идеального мемуариста.

Новая книга Войновича полностью подтверждает правоту Казака. Несмотря на прославленную трилогию о солдате Иване Чонкине, на остроумнейшую «Иванькиаду», на блестящую пьесу «Трибунал», «Автопортрет» имеет все шансы быть названным в будущих учебниках литературы вершинным произведением писателя.

Войнович наделен невероятно подробной и точной памятью. Его дотошность в описаниях и перечислениях, идет ли речь об ассортименте послевоенного колхозного рынка или о довольствии призывника начала пятидесятых, поражает. Он помнит в деталях обстановку комнат, где жил, города и села, куда приезжал, родных, знакомых, сослуживцев и однополчан. Обычно воспоминания, даже лучшие, движутся пунктиром — мемуары Войновича напоминают скорее прямую, прочерченную через несколько десятилетий. Огромный, почти 900-страничный том читается на одном дыхании. Автобиография дорастает до эпоса, частная история оборачивается изображением жизни страны как целого.

Во многом это объясняется особенностями биографии Войновича. Его детство-отрочество-юность как нельзя больше подходят для жизнеописания эталонного советского литератора. Он родился в Средней Азии, потом переселился на Украину, попал в эвакуацию, жил в колхозе, пас коров, едва не умер от голода, учился в ремесленном училище, занимался парашютным спортом, бредил авиацией, отслужил четыре года рядовым в Польше. В Москву будущий прозаик впервые попал, когда ему было сильно за двадцать, и в один из первых дней едва не заночевал в лифте «Литературной газеты» — не знал, как открыть дверь и выйти…

Казалось бы, завидный жизненный опыт для начинающего советского писателя. Вот только Войнович из своих «трудовых университетов» вынес совсем не тот запас впечатлений и эмоций, который нужен был правоверному певцу социалистической действительности. Да и время настало уже другое — в Москве Войнович оказался сразу после XX съезда, в самом начале недолгой оттепели, и уже через несколько лет активно печатался в легендарном «Новом мире» Твардовского. Потом были всесоюзная известность, нападки официозной прессы, петиции в защиту диссидентов, публикации за рубежом, наконец, вынужденный отъезд в Германию в 1980-м.

Наверное, у каждого из тех писателей, кто, подобно Войновичу, уйдет в семидесятые в самиздат и эмиграцию, был в биографии некий более или менее частный эпизод, ставший для них со временем символом советской системы в целом. Для Солженицына, например, это лагерь. Для Войновича — армия. Автор сам с удивлением признается: «Поначалу я думал, что на описание всей армейской службы мне хватит двух-трех глав за глаза. А как взялся, так зацепило, и одно тянет за собой другое, словно опять влез в то время и не могу выбрат

У партнеров

    «Эксперт»
    №5 (691) 8 февраля 2010
    Новый капитализм
    Содержание:
    Что не обсуждали в Давосе

    Форум в швейцарских Альпах не принес сенсаций. Участники были слишком погружены в обсуждение вероятности второй волны кризиса и деталей будущей системы финансового регулирования. Между тем уже понятно, чем будет заниматься мир в ближайшие десять лет

    Экономика и финансы
    Наука и технологии
    Общество
    На улице Правды
    Реклама