Опера на страже деторождаемости

Культура
Москва, 08.02.2010
«Эксперт» №5 (691)
Прошла оперная часть «Премьер Мариинского театра в Москве», а в начале марта ожидается балетная. Но главный блокбастер этого ежегодного спецпроекта «Золотой маски» уже можно определить — опера Рихарда Штрауса «Женщина без тени»

Надо сразу предупредить, что в самом конкурсе лучших спектаклей прошлого сезона она не участвует по той простой причине, что поставлена всего пару месяцев назад. Просто шеф Мариинки Валерий Гергиев не утерпел и решил показать только-только выпущенную новинку в Москве уже сейчас, не дожидаясь следующего года.

Ему действительно есть чем похвастаться. Во-первых, это уже четвертая опера Рихарда Штрауса в Мариинке двухтысячных (после «Саломеи», «Ариадны на Наксосе» и «Электры»). Вполне можно говорить о гергиевской штраусовской эпохе, сменившей вагнериану. В Москве-то и с Рихардом Вагнером все плохо, а с Рихардом Штраусом совсем беда. И только опероманы со стажем живут воспоминаниями о гастролях Гамбургской оперы в 1982 году, когда привозили как раз «Женщину без тени» с легендарной Леони Ризанек в заглавной партии. Во-вторых, новый спектакль Гергиева — это шикарное, но совсем не пыльное современное зрелище, которое в сравнении с большей частью продукции из репертуара предоставившего свою сцену Большого театра все равно что 3D в сравнении с черно-белым телевизором.

Вместе с тем есть проблема. Опера идет четыре с половиной часа, на протяжении которых становится все непонятнее и непонятнее, о чем вообще речь. Ясно только, что о чем-то очень важном — на то и либретто Гуго фон Гофмансталя. Тень, которой лишена ее надмирная героиня — она названа Императрицей, женой обожающего ее Императора, — это символ материнства. Пожалуй, нет другой оперы, где акт деторождения, точнее, его этическая составляющая, так акцентирован и прославлен. В процессе обретения тени Императрица проходит очень сложный путь — не географический, а в первую очередь духовный. Хотя ей приходится при этом и перемещаться в пространстве, задерживаясь в мире простых людей. Вторая пара — уже из дольнего мира (композитор сознательно с помощью «двухпарной» схемы встраивает свою оперу в одну линию с моцартовской «Волшебной флейтой»). Это красильщик Барак и его жена, тоже бездетная и тоже долго и сложно разбирающаяся сама с собой. Режиссура ничем не помогает отчетливее донести этот процесс до публики, а невероятно невнятный перевод, высвечивающийся в строчках титров, все еще больше затуманивает. Ситуацию спасает лишь издавна тянущаяся за этим сочинением безнадежная слава одной из самых запутанных опер и то, что в итоге все как-то счастливо разруливается.

Но, в общем, представленный спектакль надо не понимать, а смотреть и слушать. Потому что два его главных творца — британский сценограф Пол Браун и Валерий Гергиев, хозяин Мариинки с ее на все готовой труппой. Собственно, «Женщина без тени» — это повторение истории с мариинской же «Электрой», два года назад поставленной той же британской командой, где режиссер Джонатан Кент просто обслуживает работу сценографа, на которой и лежит основная смысловая нагрузка. Как и в «Электре», в «Женщине» сталкиваются два мира, и контраст на сей раз, кажется, доведен до крайности. От переключений из одного в другой голова идет кругом — просто настоящий «Аватар»! Па

У партнеров

    «Эксперт»
    №5 (691) 8 февраля 2010
    Новый капитализм
    Содержание:
    Что не обсуждали в Давосе

    Форум в швейцарских Альпах не принес сенсаций. Участники были слишком погружены в обсуждение вероятности второй волны кризиса и деталей будущей системы финансового регулирования. Между тем уже понятно, чем будет заниматься мир в ближайшие десять лет

    Экономика и финансы
    Наука и технологии
    Общество
    На улице Правды
    Реклама