Идея севера

Антон Долин

«Как я провел этим летом» Алексея Попогребского — русский претендент на берлинского «Золотого медведя»

Для бурных проявлений патриотических чувств хватит мизерного повода. Тем паче есть чему порадоваться, когда российский фильм впервые за пять лет отбирают на конкурс Берлинале, престижнейшего мирового киносмотра. Причем пять лет назад этой чести был удостоен Александр Сокуров с эпосом «Солнце» (оставшимся, увы, без наград), а Сокуров все-таки международная звезда авторского кино, чего не скажешь о скромном и все еще молодом Алексее Попогребском, для которого «Как я провел этим летом» всего-то второй самостоятельный фильм. Так что решение отборщиков можно трактовать единственным образом: они делают ставку на Попогребского, объявляя его перспективным «режиссером будущего». Учитывая тот факт, что Берлинский фестиваль в этом году 60-й, юбилейный, и в конкурсе участвует аж пять лауреатов его высшей награды, «Золотого медведя» (Майкл Уинтерботтом, Ясмила Жбанич, Вань Куанянь, Чжан Имоу и Роман Поланский), оказанное нам доверие кажется еще более внушительным.

Хотя и скептики среди патриотов найдутся: укажут, что российское фестивальное кино отечественный зритель недолюбливает, а Берлин от нас далек, и что нам до его медведей, хоть бы даже золотых? Однако, вспомнив о недавнем двадцатилетнем юбилее падения Берлинской стены, как не упомянуть о том, чем обязан наш кинематограф пресловутому Берлинале! Лариса Шепитько и Глеб Панфилов были удостоены высших его наград, Кира Муратова получала тут «Серебряного медведя», а Вадим Абдрашитов — путевку в жизнь на этом же смотре, и на нем открыли мировой публике запретного «Комиссара»… Потом россияне как-то резко выпали из поля зрения берлинских отборщиков и в 2010-м получили нежданный шанс реабилитироваться — доказать свою радикальность и актуальность, так ценимую на передовых фестивалях. Если удастся привлечь внимание прессы и зрителей, продать кино в Европу и за океан, а может, чем черт не шутит, и приз отхватить, то, может, и российская публика сменит гнев на милость.

Говорят, фестивали — та же лотерея, но ничего случайного нет в том, что предыдущая работа Попогребского «Простые вещи» была отмечена лишь на «Кинотавре» и в Карловых Варах, а нынешнюю взяли в Берлин. Видимо, сыграли свою роль вторичные факторы: прежде всего экзотическая натура — заброшенный остров на Чукотке, где снималось кино, крохотная полярная станция, где живут и работают двое героев картины. Оператор-документалист Павел Костомаров был, судя по всему, идеальной кандидатурой: в его исполнении завораживающие чукотские пейзажи приобрели окончательно инфернальную завершенность. Да и камерные драмы с ограниченным временем, местом и составом персонажей всегда высоко ценились в мире большого кино. Удачен кастинг: обстоятельная манера Сергея Пускепалиса, в котором трудно заподозрить худрука Ярославского драмтеатра, а не опытного полярника, оттенена старательной неврастеничностью студента Григория Добрыгина, снявшегося в фильме аккурат перед тем, как ему посчастливилось оказаться за рулем «Черной молнии». Куда важнее вышеперечисленного, однако, центральный конфликт, отважно выбранный и изобретательно разработанный Попогребским (он же автор сценария). Это кино о первой встрече человека со смертью.

«Простые вещи», по сути, о том же, но в благодушном хэппи-энде режиссер сдал назад, забыв неизлечимо больного старика-актера, как чеховского Фирса. В новой картине ему хватило зрелости и мужества, чтобы закопаться в тот же материал более обстоятельно, — бежать с чукотского острова некуда. На этом строится и интрига. В отсутствие старшего товарища, отлучившегося на рыбалку, молодой практикант узнает страшную новость: жена и ребенок начальника станции пострадали, а возможно, и погибли в результате несчастного случая. Долго не решаясь передать известие, он становится заложником неловкой ситуации — и из обычного труса превращается в предателя, в единственную возможную мишень гнева для пострадавшего. В безлюдном и бесчеловечном пространстве фильма, постоянно дрейфующего, как льдина, от натурализма к крайней условности, от психологического этюда к притче, от парадокса к серьезности, смерть выглядит как опасный вирус: герои заражаются один за другим, прекрасно зная, что лечения нет. Ландшафт из экзотической открытки постепенно переходит в другое качество, отражая переживания человека, заблудившегося в тумане. С неба слышится гул вертолета, справа приближается голодный медведь, слева — сумасшедший с заряженным ружьем, а убежище далеко и ненадежно.

Если кто и способен оценить эту интригу, этот нордический драматизм, этот пейзаж, то Вернер Херцог, великий немецкий режиссер, как раз назначенный президентом жюри юбилейного Берлинале. Он же один из немногих, кого не покоробит длинное и странное название «Как я провел этим летом»: в конце концов, когда-то Херцог назвал собственный фильм «Каждый сам за себя, и Бог против всех».

Берлин

Статьи на тему: «Кинобизнес»