Счет в классовой битве — 1:0 не в пользу капитала1

• Сергей Журавлев

Статведомство представило финансовые результаты прошлого года в реальном секторе экономики. Хотя общий чистый финансовый результат (прибыль минус убыток) организаций РФ в текущих ценах вырос на 14,2% по сравнению с 2008 годом, этот рост был достигнут в основном за счет добывающих и инфраструктурных отраслей. Там сальдированная прибыль выросла соответственно на 5,9% и в два раза. А вот финансовое состояние обрабатывающей промышленности просто аховое — здесь прибыль сократилась на 41,5%. Снижение прибыли по сравнению с 2008 годом показало также строительство (–23,1%). Очень сильно — в 2,1 раза — нарастили сальдированную прибыль предприятия оптовой и розничной торговли. Правда, это все же «лукавая» цифра. Дело в том, что прибыль от внешней торговли нефтью и газом в росстатовских данных проходит по разделу «торговля» — именно поэтому ситуация там выглядит сказочно хорошей. В рознице все совсем не так блестяще.

Итак, налицо резкое падение рентабельности: почти на треть по промышленности в целом и на 40% — в обрабатывающих производствах. Исключение составили те отрасли промышленности, где рентабельность была поддержана влиянием роста экспортных цен (нефтегаз, металлургия) или фактором административного регулирования тарифов (электро-, газо- и водоснабжение, ЖКХ, транспорт). Наиболее низкий уровень рентабельности зафиксирован в отраслях, которые сильно пострадали от спада выпуска (производство электрооборудования, машин, стройматериалов, транспортных средств, деревообработка).

В результате активных антикризисных действий занятость и реальная цена труда сохранились на достаточно высоком, сложившемся еще во время предкризисного пузыря уровне и адаптация предприятий к кризису происходила в основном за счет коррекции рентабельности — попросту говоря, проедания прибыли. Это, возможно, уберегло страну от явных проявлений социального недовольства, но проблема низкой эффективности экономики была загнана вглубь, что может стать серьезным тормозом для ее развития в следующие несколько лет.

Относительные цены труда и капитала (или, точнее сказать, соответствующие издержки) и до кризиса казались перекошенными. Предкризисный инвестиционный бум держался исключительно на реально отрицательных процентных ставках, обязанных своим происхождением огромному притоку заемного капитала, за которым, в свою очередь, стояла политика фиксированного номинального курса рубля, приводившая к высокой инфляции и к быстрому реальному укреплению рубля. Теперь же относительные издержки еще сильнее сместились в сторону труда.

Доля оплаты труда в ВВП по итогам прошлого года поднялась до исторического максимума — 52% против 46–47% в преды­дущие два года, хотя уже тогда вовсю шел разговор о перегретом рынке труда. На выходе из прошлого кризиса она и вовсе составляла лишь 40%.

К началу 2010 года на докризисном уровне оказались реальные доходы населения и зарплата, реальный курс рубля и торговый баланс. При этом, несмотря на восстановление реального уровня зарплат, высвобождение занятых по-прежнему слабое. В сочетании с сокращением производства это означает резкое падение производительности труда и автоматически влечет за собой снижение рентабельности всего, что не имеет отношения к внешней торговле или административному регулированию.

С падением экспортных цен и закрытием внешних кредитных рынков пузырь российского экономического роста лопнул, однако реакция рынка труда на кризис оказалась весьма слабой. Несмотря на то что спад 2009 года был самым глубоким с 1995 года, норма безработицы оказалась даже ниже среднего за этот период «естественного» уровня. Учитывая не слишком тесную в целом связь между объемом выпуска и занятостью, характерную для российской экономики в периоды спадов, производительность труда должна была упасть очень заметно. Что и произошло: ВВП в расчете на одного занятого в 2009 году упал против предыдущего года на 5,8%. Вроде бы и не так много, но это в целом по экономике. А в секторах, тяжело ушибленных кризисом, — а это прежде всего обрабатывающие производства, ориентированные на выпуск инвестиционной продукции и товаров длительного пользования, а также (что может показаться странным) такие секторы сферы услуг, как финансы и розничная торговля, — производительность упала гораздо сильнее. А значит, и падение рентабельности там оказалось глубоким и устойчивым.

Низкая рентабельность, в свою очередь, сдерживает кредит, а без кредита нет инвестиционного спроса и, соответственно, восстановления объемов и рентабельности. Каким же может быть выход из этой ловушки и есть ли он вообще?

По мере восстановления спроса импорт, вероятно, будет расти очень быстро. Даже исходя из нынешнего реального курса рубля импорт недотягивает до предкризисных объемов 30–40%, а при благоприятной конъюнктуре внешнеторгового и внешнего кредитного рынков рубль продолжит реально укрепляться достаточно интенсивно.

Поэтому надеяться на автоматическое восстановление рентабельности по мере роста спроса вряд ли стоит. Хотя в ряде внутренне ориентированных секторов, там, где замещающее влияние импорта невелико (а это, вероятно, стройиндустрия, некоторые отрасли по производству оборудования и транспортных средств, опять-таки ориентированные на обслуживание строительства и сферы услуг: ну не будем гадать — это работа рынка), такой рост, наверное, будет происходить. Однако возросшие трудовые издержки окончательно закроют какую-то часть внутренне ориентированного торгуемого сектора, выживавшего раньше при низкой производительности труда за счет ценовой конкуренции. Или же дорогой труд создаст стимулы к модернизации этого сектора (внедрению трудосберегающих технологий, развитию производств, совместимых с высокой ценой труда), и не исключено, что из-за сохранения высокой безработицы она будет проходить в условиях острого социального недовольства, как это всегда и бывало в России при модернизации.

В целом же следует исходить из того, что, если кризис 1998 года превратил Россию в маленький Китай (исключительно дешевая рабочая сила, сверхрентабельность и избыточные сбережения корпораций, выталкивание этих сбережений за пределы страны как необходимое условие роста), то нынешний — в большой Дубай («обратная» коррекция цен труда и капитала, дальнейшее удорожание труда, укрепляющийся с ростом нефтяных цен курс национальной валюты, притягивающий капитал). Рост в этих условиях в ближайшее время возможен в основном только за счет принципиально не замещаемых импортом внутренне ориентированных секторов. Это строительство, торговля и ряд секторов услуг.

Один из вероятных, а может быть, и единственный вариант ускорения роста — стимулирование кредитного бума через ускоренное укрепление рубля и новый цикл вывода процентных ставок в реально отрицательную область, надувание ценового пузыря в сфере недвижимости и, возможно, ускоренное развитие других неторгуемых секторов (услуг). При таком сценарии следует смириться с неизбежностью нового кризиса через несколько лет, однако такая перспектива выглядит не хуже альтернативного ей застоя.

Сумеем ли мы надуть этот пузырь? Судя по перелому, вроде бы обозначившемуся в жилищном кредитовании в конце прошлого года (более свежих данных пока нет), это вполне реально. Особенно учитывая, что к делу обещает подключиться правительство с бюджетным субсидированием ставок по ипотеке.

К концу 2009 года отдельные энтузиасты даже стали брать кредиты в валюте, чего на протяжении года практически не было. Конечно, это говорит не о резко возросшей доступности жилищных кредитов (ставка по ним снизилась совсем ненамного), а просто об оживлении рынка жилья, поскольку большая часть таких кредитов в основном привлекается под конкретные сделки по улучшению жилищных условий и частично погашается досрочно по мере реализации уже имеющего жилья.

• Кредитоваться в банках в наступившем году бизнесу будет сложнее: ставки повышаются, порядок отбора клиентов ужесточается
• Стремление Банка России улучшить условия конкуренции между российскими и западными банками может привести к взрывному росту кредитной активности. Отечественный банковский надзор к такому развитию событий явно не готов
• Новая кредитная политика банков сказалась на возможностях фондирования лизинговых компаний