Мышиная месть

Культура
Москва, 15.03.2010
«Эксперт» №10 (696)
В Большом театре премьера — «Летучая мышь» Иоганна Штрауса. Произведение, которым никогда не брезговали ведущие оперные площадки мира, впервые на гордой российской сцене

Постановка — дебют в Большом режиссера Василия Бархатова (работающего вместе со своим постоянным сценографом Зиновием Марголиным), который, несмотря на молодость (всего 26 лет), уже выпустил пять спектаклей в Мариинке, поработал в драме и цирке и числится новой надеждой отечественного театра. Дирижировать приглашен швейцарец Кристоф-Маттиас Мюллер. В постановочной команде — известный дизайнер и не чужой человек в театре Игорь Чапурин в качестве художника по костюмам. О современном прочтении штраусовского шедевра «Эксперт» беседует с режиссером Василием Бархатовым.

 

— Действие спектакля Штрауса относится к эпохе бидермейера. Как можно сделать актуальной историю, которая крутится вокруг нарушений неких рамок приличия, уже давно позабытых?

— Да, там описывается эпоха психологического, сексуального и прочего раскрепощения тамошнего приличного венского общества, когда вдруг прекрасные люди в застегнутых смокингах, фраках и бабочках начали себя вести свободнее. С тех пор мы сильно развились и окончательно потеряли всякие тормоза, но сейчас наступает момент перенасыщения.

— Перенасыщения раскре­по­ще­нием?

— Да. Это тоже переломный момент. Хотя мы с Игорем Чапуриным и Зиновием Марголиным для себя чисто стилистически определили, что спектакль не про сегодня. Это семидесятые-восьмидесятые годы двадцатого века. Мне очень нужна была история про таких сытых старушек, последних наследниц декораций Дягилева, миланских и австрийских бабусечек под автозагаром, морщинистых, в больших клипсах, с огромным количеством бижутерии и антикварных украшений на шее и руках. Такое странное, милое поколение. После них уже не осталось и следа этого высшего социума.

— Сейчас разве таких нет?

— Таких чудных нет.

— Значит, речь в вашем спектакле идет про стариков?

— В основном да. Розалинда — стареющая прима. Ее муж Айзенштайн гораздо моложе ее. Альфред — среднестатистический европейский тенор, который пытается запрыгнуть к ней в постель, чтобы спеть нужные арии. Фальк — на самом деле молодой муж женщины, которая потом будет играть князя Орловского. Фальк боится, что ему не достанется наследство, когда она двинет кони, придумывает эту интрижку, чтобы развеселить свою бабуську-жену. Поэтому князь Орловский на самом деле княгиня.

— Семидесятые-восьмидесятые годы — это ведь еще и советское время, и, в частности, многими любимый фильм о «Летучей мыши». Это вообще никоим образом не касается вашего спектакля?

— Нет. Мы старались показать европейскую историю. В своей постановке я хочу подчеркнуть оперную, музыкальную часть «Летучей мыши», не диалоговую. Я максимально сокращал диалоги и делал их более кинематографичными.

— Я слышала, в этом задействован герой «Новой драмы» сценарист Максим Курочкин?

— Да, Макс Курочкин делает русскую интерпретацию, перевод. Нам просто нужна определенная стилистика, и бегущая строка на русском языке — это еще один план. И еще я сделал такую кощунственную вещь — в моем спектакле нет Фроша. То есть знаменитой драматической роли пьяного тюремщика, который

У партнеров

    «Эксперт»
    №10 (696) 15 марта 2010
    Будущее Евросоюза
    Содержание:
    Союз неравных

    Бюджетный кризис в Греции и ряде других европейских стран со всей остротой поставил вопрос о необходимости политической интеграции в рамках ЕС. Но политическая интеграция неизбежно приведет к нарастанию неравенства между европейскими государствами

    Реклама