Соединенные Штаты Баренцева моря

Юлия Попова

Из Осло через Тромсе, Мурманск и Рованиеми в Москву приехала III Баренц-триеннале современного искусства. На вопрос, есть ли жизнь за Полярным кругом, художники предлагают свои варианты ответа

Соединенные Штаты Баренцева моря Современное искусство

аренц-триеннале, равно как и все крупные художественные инициативы, что имеют место на землях, омываемых Баренцевым, Белым и Норвежским морями, родилась из идеи заполярного сотрудничества, которая в январе 1993 года заставила министров иностранных дел Дании, Финляндии, Норвегии, Швеции, Исландии, России и представителей Евросоюза подписать в норвежском Киркенесе одноименную декларацию — Договор о сотрудничестве на Севере Европы. Так родилась новая географическая единица — Баренцев Евро-Арктический регион (БЕАР) со своей собственной территорией, состоящей из трех норвежских губерний (Нурланн, Тромс, Финнмарк), двух шведских ленов (Вестерботтен, Норрботтен), трех финских провинций (Лапландия, Северная Остроботния, Каинуу) и пяти российских регионов (Мурманская и Архангельская области, Республика Коми, Ненецкий автономный округ и Республика Карелия).

Фото: Архив пресс-службы

Итого 1,9 млн квадратных километров и порядка 6 млн человек, живущих в субарктическом климате, извлекая из недр земных никель, апатиты, железную руду, газ и хороня радиоактивные отходы. Последние семь лет они делают все это, поглядывая друг на друга и пытаясь наладить сотрудничество везде, где только можно, — по части транспорта и инфраструктуры, защиты окружающей среды и модернизации производства. Что касается искусства, то оно в этой истории, похоже, выбрало себе такую роль: подбирать вопросы, на которые не может ответить геополитика, и предлагать свои ответы. Узнать их можно на выставке Pan-Barentz в центре дизайна Artplay.

Заговор против климата

На первый взгляд возникновение Баренц-региона произошло по формуле «Против кого будем дружить?». Потому что есть против кого — против холода, полярного дня и полярной ночи, моногородов и моногородков, выросших по большей части из жилых бараков вокруг предприятий; против зацикленности на полезных ископаемых; против однообразия застройки и общей тоски. В материалах исследований по проблемам урбанизма в Баренц-регионе, проведенных в прошлом году группой специалистов, слово «экстремальный» повторяется чаще других. А еще там вынесен приговор общему состоянию духа в регионе: «Большинство населения эмоционально не связано с местами своего проживания». «Эмоционально не связано» — это в смысле не любят они городки свои и с радостью уезжают при первой же возможности. А те, кто не уезжает, впадают в тоску, словно вахтенные рабочие, приехавшие на сезон, а оставшиеся на всю жизнь.

Фото: Архив пресс-службы

Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что у тоски этой все же разные лица. Достаточно посмотреть на панорамы Киркенеса и его города-побратима Никеля. В Киркенесе до 1996 года все работали на шахтах и добывали железную руду. В 1996 году шахты закрылись, и те, кто мог, уехали. Те, кто остался, видимо, решили бороться с тоской, и результат налицо: аккуратные домики выкрашены в разные цвета, над ними возвышается церковь, огромные, без окон, без дверей, складские короба грамотно покрыты разноцветной суперграфикой. Нет, не великая красота, конечно, но и ничего страшного. А вот Никель: одинаковые грязно-серые панельные дома да длинная труба, косо пересекающая городской ландшафт. И так что ни возьми, хоть Киркенес с Никелем, хоть Хаммерфест с Мончегорском: с их стороны опрятные разноцветные коробочки, с нашей — унылые панельные корпуса. Одним словом, не все одинаково «эмоционально не связаны» со своими местами, одни больше, другие меньше. Тогда возникает следующий вопрос: есть ли у этого транснационального региона что-нибудь транснациональное, кроме климата, полезных ископаемых и глубоко въевшегося в мозг вахтенного отношения к жизни? Или на самом деле сегодня по российско-норвежской границе проходит черта куда более жирная, чем во времена холодной войны, когда Варшавский договор и НАТО смотрели через нее друг на друга?

Плохой Санта

Чтобы выяснить, что может объединить столь разных людей, населяющих эти бесприютные земли, привлекли художников. Интернациональная кураторская команда Pikine på Broen — «Девушки на мосту» (мост надо понимать фигурально — как мост между нациями и людьми) организовала интернациональную команду художников и привезла их на берега Баренцева моря искать северную идентичность. И вот что сказали по этому поводу художники. Начнем со спортивного зала, по стенам которого стоят большие цветные портреты. По крайней мере троих на этих портретах узнаешь сразу: это Ломоносов (уроженец Архангельской области), Гагарин (служил в Мурманской области) и Санта-Клаус. Из подписей узнаешь, что остальные лица принадлежат бывшему премьер-министру Норвегии Торвальду Столтенбергу, благодаря которому идея Баренц-региона обрела плоть и кровь; жуткому монстру хард-рока Мистеру Лорди (оказывается, чуть ли не соседу Санта-Клауса); лыжнику-киркенесцу Вегарду Ульвангу и прочим прославленным Баренц-уроженцам. И у каждого изо лба торчит баскетбольное кольцо, в которое всякий желающий может загнать мяч. Одним словом, «Игры Баренц-разума» группы «Синие носы». Вот, мол, такие люди тут по соседству народились, а как у них мозги устроены, еще попробуй пойми. Думайте, сталкивайтесь лбами, наши совместные игры разума продолжаются.

Фото: Архив пресс-службы

Не социологи, не урбанисты, а только художники смогли обнаружить среди врагов жителей Баренц-региона Санта-Клауса — этого тайного эмиссара тоталитарных систем, сковывающего железными цепями разум современных заполярных жителей. Когда на выставке видишь бородатого деда в плакатных образах Сталина, Гитлера и Мао, поначалу думаешь, что затеяно все это ради смеха (развеять, так сказать, тоску полярной ночи). Но нет и еще раз нет! Берлинские художники Эмиль Карила и Юлия Гойд в своем «Тоталитарном реализме» разоблачили ту самую, приятную на вид ухоженность норвежских и шведских поселочков, которую так хочется хоть чуть-чуть привить российским северным городам. Оказывается, Санта-Клаус, этот предвестник рождественских распродаж, — настоящий символ потребительского тоталитаризма, который царит в современном неолиберальном обществе. В другом проекте — «Мистер Кондитер» (совместно с Калле Лампела) — Эмиль Карила добивает Санту, изображая его в виде бетонной статуи, облитой шоколадной глазурью, тем самым одновременно намекая и на Лапландскую войну, от которой до сих пор остались бетонные бункеры, и на то же безмозглое потребительство — удел современного общества. Одним словом, осознать черты тоталитаризма в современной действительности, задушить «плохого Санту» в себе самом — вот единственный выход из заполярного тупика.

МегаНикель

Фото: East News

Иначе у наших чудесных Ольги и Александра Флоренских, которые посвятили поиску Баренц-идентичности не один проект. У них все наоборот: чем глубже покопаешься, тем больше хорошего найдешь. Вот «Реклама вечных ценностей» — милые таблички в духе старой уютной рекламной графики. На них северные олени, крабы, финские санки, и даже завод «Печенганикель» с уютно, как у каминов, дымящими трубами выглядит как вещь, с которой так и чувствуешь «эмоциональную связь». В другой раз они собирают старые вещички — шкатулки, счеты, почтовые ящики, карманные часы-луковки, медные тазы и всякие там краники. Строят из них общественные здания, какие обычно бывают в городах: ратушу, вокзал, церковь, колокольню, театр, фонтан, дворец, памятник, каланчу, почту, телебашню, водокачку, обелиск, фабрику, маяк, обсерваторию, тюрьму. Из этих инсталляций ясно одно: привязаться к месту можно только через образы, которые укоренены в памяти, а для этого нужна память более длинная, чем та, которая может накопиться за сезон вахты. Значит, кто-то должен там жить подолгу и копить вещи, образы и память о них. Остается вопрос, как и кого там оставить делать эти накопления.

На него отвечает большая компания художников под предводительством «Девушек на мосту» (Ольга и Александр Флоренские, «Синие носы», Los Torreznos из Мадрида, Андреас Нильссон и Микель Карлссон из Мальмё). Их генеральная идея заключается в следующем: раз каждый по отдельности город Баренц-региона (за редким исключением) — это недогород, следовательно, надо слепить полноценный город из нескольких. В одном найдется церковь, в другом — ратуша, в одном — театр, в другом — обелиск, в одном — IKEA, в другом — тюрьма и так далее. Так возник проект «Таймс Сквер Киркенес-Никель». Киркенес называют столицей Баренц-региона, а Никель — сердцем Поморской зоны. Если их объединить, да еще с толком использовать разделяющие их пятьдесят семь километров, то можно соорудить изрядный мегаполис со всей его суетой, которая так ненавистна жителям мегаполисов и отсутствие которой подразумевают жители маленьких городов, когда говорят о «сплошной тоске». В целом же это в духе времени. Давно поговаривают о слиянии Токио и Осаки (поезда, которые развивают самолетные скорости, доведут их до этого), Москвы и Петербурга (центром этого мегамегаполиса станет Бологое). Будет смешно, если их опередят Никель и Киркенес.

Статьи на тему: «Современное искусство»