Денег не жалеть!4

• Дмитрий Сиваков
• Василий Лебедев
• Андрей Виньков

Начинающийся экономический рост всегда складывается из двух составляющих — из дозагрузки мощностей, простаивающих из-за шоковой реакции экономики на предшествующий кризис, и из новых проектов инвестиционного строительства. Последняя составляющая представляет особый интерес. Ведь именно из-за нее экономический рост в стране становится не просто рефлексией по поводу прожитого кризиса, но мощной долгосрочной тенденцией.

Инвестиционное строительство создает новые рабочие места, новые продукты, привлекает в страну новые технологии, в корне меняет экономический ландшафт. Поэтому знать, кто, где и зачем занимается крупными производственными инвестиционными проектами, — значит быть уверенным в том, что правильный, устойчивый экономический подъем не за горами. Значит быть уверенным в своем будущем. Наша уверенность слегка пошатнулась в начале этого года, когда мы провели микроисследование динамики реального инвестиционного строительства на основе публикаций «Эксперта» за последние пять лет (см. «Первым быть на горизонте», № 2 за 2010 год). Невзирая на то что этот микросрез не мог претендовать на исчерпывающую полноту, скорее всего, был недостаточно репрезентативным и не опирался на первоисточники, полученный результат падения производственной инвестактивности в последние годы показался нам достаточно убедительным.

Но ведь наша экономика — это не немощный старик, в ней есть самоорганизующиеся элементы. И заметное нево­оруженным глазом падение правильной инвестактивности должно соседствовать с глубокой внутренней реорганизацией экономики, переходом ее с «экстенсивной» идеологии дешевых денег, легкого кредита, быстрой окупаемости и быстрого роста на более совершенную и менее подверженную кризисам «интенсивную» идеологию — с опорой на накопление, технологии, инновации и нацеленностью на конечный потребительский продукт и удовлетворение внутреннего спроса. Именно поэтому мы решили начать более глубокое систематическое исследование производственной инвестиционной активности в стране. Только так можно уловить слом негативного тренда. Только так можно придать динамизм правильным процессам, предъявив обществу новые инвестиционные проекты, тенденции и методы в принятии инвестиционных решений. Мониторинг происходящего, как нам кажется, может оказаться весьма полезным и для бизнеса, и для властей, потому что даст возможность скорректировать параметры инвестиционной и региональной политики, навести на новые мысли и идеи, подправить имеющиеся.

С уверенностью можно сказать, что методологически выверенных исследований, подобных тому, что мы собираемся сейчас представить читателю, в нашей стране в настоящее время никто не проводил и не проводит. А ввиду неадекватности официальной статистики по инвестициям (слабая проработанность отраслевого и регионального срезов, огромные приписки за счет доучета малого бизнеса и неформальной экономики) и ее крайней медлительности (данные запаздывают фактически на полгода) необходимы новые оперативные методы отслеживания инвестиционного процесса. Мы рискнули взять эту миссию на себя.

Как и что мы исследовали

Базой нашего исследования стали полные ленты двух основных российских информационных агентств — «Интерфакса» и «Прайм-ТАСС». Конечно, информация об инвестиционных проектах скапливается и в иных местах — в публикациях СМИ, на специализированных отраслевых порталах, в базах пресс-релизов и прочих источниках. Мы по возможности продублировали поиск нужной информации и в них. Оказалось, все эти источники вторичны, они не дали нам ни одного нового инвестпроекта. Наконец, на последнем этапе, когда стало ясно, что среди новых инвестпроектов много инициированных иностранным капиталом, мы добавили в поиск российскую ленту ведущего мирового информагентства Reuters.

Чтобы читатель понимал, с каким объемом нам пришлось работать, укажем, что вручную было перебрано около десяти тысяч (!) сообщений. Огромный поток информации ограничил время поиска и анализа тремя месяцами — с ноября 2009-го по январь 2010 года включительно.

Теперь скажем, что именно мы искали. Мы искали крупные анонсированные и реализованные инвестиционные проекты с объемом инвестиций примерно от 20 млн долларов. Можно было снизить эту планку в 2–4 раза, однако в таком случае выборка грозила потерять репрезентативность. Сейчас инвестпроекты в несколько миллионов долларов — это проекты низового, местного уровня. Многие, если не большинство из них, не охватываются центральными информ­агентствами. Единственный источник информации по ним — местные СМИ, по которым в России отсутствует агрегированная база.

Кое-какие проекты мы сразу же исключили из рассмотрения. Не стали брать в расчет социальные и инфраструктурные, прямо осуществляемые государством, вроде строительства автомобильных дорог, объектов Олимпиады в Сочи, нефтепроводов, перинатальных и онкологических центров и т. п. Для нас совершенно очевидно, что для анализа важнее всего знать состояние дел с частными инвестициями. Государственные инвестиции должны лишь дополнять частные, когда в этом есть необходимость. Так что трубопровод Восточная Сибирь—Тихий океан (ВСТО), запущенный в декабре 2009 года государственной компанией «Транснефть», не попал в наш список. Зато туда попало завершение строительства терминала в Шереметьеве. Ведь инвестор, «Аэрофлот», хотя и подконтрольная государству структура, формально частная компания, в отличие от «Транснефти» (все голосующие последней принадлежат государству).

Еще некоторые проекты мы исключили из итогового списка, рассмотрев их по существу. Дело в том, что множество объявленных инвестпроектов не доходят до стадии реализации в принципе. Скажем, за последние пять лет в России было заявлено 40 (!) проектов строительства новых цементных заводов. До сих пор не построен ни один. В общем, мы постарались исключить из выборки всевозможные меморандумы о намерениях, заявления о намерениях, красивые слова губернаторов и их замов о строительстве тут и там самых разных производств. Все то, что не имело под собой конкретных данных в виде цифр планируемых инвестиций, места и времени начала строительства, мощности планируемого к постройке производства.

Тем не менее для того, чтобы у исследования оставалась прогностическая ценность, мы оставили в итоговом списке наиболее достоверные заявления о еще не начатых инвестпроектах, по которым у нас есть уверенность в их будущей инициации. Эту группу проектов, находящихся в нулевой стадии, мы именно так и назвали — стадия 0. Все прочие разделили по стадиям реализации на начатые (стадия 1), завершенные (когда есть сообщение о завершении строительства, стадия 2) и запущенные (когда запущено вновь построенное производство, стадия 3).

Сразу предупреждаем: полученный в итоге список реальных инвестиционных проектов не являет собой полную и исчерпывающую картину текущего инвестиционного процесса в России. В наш перечень не попали те проекты, которые были заявлены или начаты до октября 2009 года и которые будут завершены после февраля 2010 года. Для того чтобы включить их в список, надо перебрать около полумиллиона сообщений агентств за много лет — это пока вне наших возможностей. Тем не менее поквартальные обзоры инвестактивности при нашем подходе позволят вовлечь их в оборот через три-четыре подобные итерации. При регулярном освещении мы легко вычислим всех, избежим двойного счета и определим так и не начатые проекты-неудачники.

Осталось сказать о том, какого рода производственные проекты подлежали рассмотрению. Естественно, в список попали все без исключения greenfield-проекты, то есть объекты, возведенные в чистом поле. Это заводы, фабрики, комбинаты, крупные торговые центры, нефтехранилища, шахты, электростанции и т. д. (группа А). К группе Б мы отнесли большинство brownfield-проектов. Как правило, это производственные цеха на площадках старых заводов, новые стволы в рамках старой шахты и т. п. Наконец, в группу В попали инвестиции в новое оборудование, когда на старой промплощадке в старом корпусе монтируется новая производственная линия. С одной особенностью. Это оборудование должно быть для завода принципиально новым.

Наконец, на последней стадии мы постарались верифицировать полученную информацию напрямую, через общение либо с инвестором, либо с представителем строящегося завода, что давало возможность узнать о мотивах, побудивших инвестора на экономический подвиг.

В итоге мы получили 32 новых инвестиционных производственных проекта на общую сумму 4,88 млрд долларов (см. таблицу 1). Экстраполяция дает в годовом измерении примерно 20 млрд долларов прямых производственных инвестиций. Весьма неплохо для посткризисного инвестиционного анабиоза.

Основные обнаруженные тенденции

Оказалось, что в выборке весьма велика доля проектов, либо инициированных иностранными инвесторами, либо ведущихся при их деятельном соучастии (см. графики 1, 2). Это, конечно, следствие слабости российского капитала. Однако одновременно и свидетельство того, что время быстроокупаемых проектов и проектов-пузырей прошло, для переориентации на реальные инвестиции и на удовлетворение конечного потребительского спроса российскому частному капиталу потребуется некоторое время.

Интересна география инвестиций с участием иностранного капитала. Большая их часть сосредоточилась вдоль ломаной оси Волги. Поволжье и восток Центрального региона стали для иностранных инвесторов наиболее предпочтительным местом для вложений (см. карту). А бывшие лидеры инвестиционного строительства бизнес-объектов — Московская и Ленинградская области — оказались вне инвестиционного фокуса иностранцев. Похоже, инвестиционная активность стала как круги на воде все дальше и дальше отступать в провинцию. Выдвинем две версии происходящего. Во-первых, неизбежно должна сказываться перекредитованность крупного российского капитала, ведущего свой бизнес в регионах двух столиц. Во-вторых, возрастает фактор дороговизны земли, недвижимости, инфраструктуры, рабочей силы в местах бывшего инвестиционного бума и понижается — в местах концентрации спроса (возможно, общероссийский спрос становится менее концентрированным вокруг России и Санкт-Петербурга). Наконец, наибольшее инвестиционное оживление замечено там, где местные власти ведут активную промышленную политику — в Татарстане.

Наиболее негативная тенденция — весьма небольшая доля в общем списке реально начатых проектов, всего примерно 12% (см. график 3). Однако здесь скоропалительные выводы делать рано. Возможно, это следствие сезонности (строить всегда лучше при теплой погоде). Некоторое косвенное проявление сезонности удалось уловить даже сейчас, при исследовании данных всего трех месяцев (см. график 4).

Еще один неприятный, хотя и прогнозируемый факт: доля проектов, нацеленных на удовлетворение конечного потребительского спроса, в России невелика (см. график 5). Инвесторов пока больше интересуют сырьевые и индустриальные проекты. К сожалению, эта пагубная привычка у наших бизнесменов выработалась за последние годы инвестиционного бума, когда деньги в страну текли рекой. Такие проекты быстроокупаемые, емкие и по большому счету вне серьезного конкурентного поля. «Ширпотреб» же крайне конкурентен, причем в конкурентах изначально будут мировые гранды. Те немногие проекты по выпуску «ширпотреба», которые все-таки заявлены, в основном находятся в пищевке или смежном АПК, где требуются минимальные инвестиции и есть вероятность поддержки со стороны государства. Даже преимущество в виде ставки на импортозамещение не сильно прельщает наших бизнесменов, ведь в этом случае они все равно оказываются перед весьма сложной проблемой доступа к западным технологиям, поставщикам и адаптации их в российских условиях. Неудивительно, что среди двигающих инвесторами мотивов мотив импорта технологий оказался на последнем месте (см. график 6).

Чуть подробнее разберем указанные тенденции в отраслевом разрезе (см. таблицу 2).

Химпром

Первое место по заявленному объему инвестиций заняли проекты химической промышленности. В совокупности здесь запущено или предполагается к запуску производств на сумму 1,2 млрд долларов. При этом почти 80% всего объема инвестиций — шинные проекты. Крупнейший — проект нефтяной компании «Татнефть», которая в декабре 2009 года открыла завод по выпуску шин цельнометаллокордной (ЦМК) конструкции на основе технологий германского концерна Continental. «Татнефть», основной акционер которой — правительство Татарстана, выступила инвестором, вложив в создание завода почти полмиллиарда долларов. Срок окупаемости этих инвестиций по нынешним меркам огромный — почти девять лет! Проектная мощность завода — 1,2 млн ЦМК-шин в год, что позволит комплектовать ими около 150 тыс. грузовых автомобилей и автобусов. ЦМК-шины благодаря высокой прочности и надежности позволяют увеличить грузоподъемность автомобиля, а возможность трехкратного восстановления протектора — ход шины, экономия же топлива в среднем достигает 15%. В европейских странах на таких шинах ездит почти 90% всех грузовиков и автобусов. Мы посчитали этот проект индустриальным, поскольку грузовые шины не являются очевидным «ширпотребом».

Проект «Татнефти» — наглядный пример регионального протекционизма, региональной промышленной политики. «Несколько лет назад встала проблема, когда КамАЗ начал закупку шин в Омске, — рассказывал на открытии завода президент Татарстана Минтимер Шаймиев. — Продукция “Нижнекамскшины”, ориентированная на КамАЗ, оказалась вдруг невостребованной, поскольку появились другие технологии, другие запросы». С открытием «татнефтевского» производства на базе «Нижнекамскшины» город Нижнекамск вновь станет основным поставщиком КамАЗа.

Вторым крупным химпроектом грозит стать другой шинный завод — совместный проект ГК «Ростехнологии» и итальянской компании Pirelli. В декабре 2009 года было заявлено, что строительство в городе Тольятти должно начаться уже в этом году. Сумма инвестиций составит около 300 млн евро. Проект интересен для развития автопрома, позволит обеспечить занятость и снизить напряженность в Тольятти. Специально под него и некоторые другие инвестпроекты в регионе создается даже особая экономическая зона с множеством налоговых послаблений и преференций. Резидентам этой зоны планируется предоставить всю необходимую инженерную инфраструктуру. Кроме этого там будет действовать особый таможенный режим, компании освобождаются от ряда налогов.

Еще два проекта общим объемом 137 млн долларов в химпроме заявляет компания «Никохим» на промплощадке волгоградского завода «Каустик». Один из них — производство наноструктурированного гидроксида магния на базе местного месторождения бишофита. Проект предполагается реализовать совместно с госкорпорацией «Роснано». Его стоимость 3 млрд рублей. Сфера применения продукта — производство негорючих поливинилхлоридных и кабельных пластикатов. Еще 1 млрд рублей «Никохим» собирается потратить на создание производства полиоксихлорида алюминия, используемого для очистки питьевой и сточных вод. Проект предложен для включения в федеральную программу «Чистая вода», которая в настоящее время находится на этапе согласований.

Совместное предприятие Dow Chemical и владимирского НПП «Изолан» — в чистом виде импортозамещающий проект. Здесь запущено производство полиуретановых компонентов (клеев, эластомеров и проч.) для стройиндустрии, автопрома, мебельной и обувной промышленности, производства бытовой техники.

На фоне других проектов в химпроме, где довлеют федеральный и региональный протекционизм или альянсы с иностранцами, проект холдинга «Еврохим» — доказательство экономической состоятельности крупного российского капитала. В конце декабря 2009 года на новомосковском «Азоте» было запущено производство гранулированного карбамида. Стоимость проекта по созданию новых мощностей составила 2,5 млрд рублей. Это уникальное для России производство. Новый вид удобрения — самый востребованный в Западной Европе и Северной Америке, его преимущества — более длительный срок хранения и лучшие по сравнению с обычным карбамидом агрохимические показатели. На этот проект «Еврохим» привлек собственные средства. Ни госфинансирования, ни включения его в какие-то госпрограммы не понадобилось. Правда, проект экспортно ориентированный.

Транспорт

Второе место по объему инвестиций занял единственный формально частный транспортный проект. Речь идет о новом аэровокзальном комплексе аэропорта Шереметьево — терминале D (Шереметьево-3). Его строительство продолжалось восемь лет и обошлось почти в 1 млрд долларов. «Эксперт» писал о нем (см., например, «Эксперт» № 44 за 2009 год), поэтому не будем останавливаться на подробностях. Естественно, не обошлось без госучастия. Главные кредиторы «Аэрофлота», который строил терминал, — госбанки ВЭБ и ВТБ, контролирующие в общей сложности более 47% акций терминала. Остальные почти 53% принадлежат «Аэро­флоту». Для «Аэро­флота» новый терминал станет главным транспортным узлом в России, где будут состыкованы почти все внутренние и международные рейсы компании, а также рейсы партнеров по глобальному авиационному альянсу SkyTeam.

Агромпром и пищепром

На долю агропромышленного комплекса и пищевой промышленности пришлась весьма крупная доля всех инвестпроектов — 25% по количеству и почти 677 млн долларов инвестиций в совокупности. Здесь наибольшее количество только что анонсированных проектов — шесть. Частный капитал идет в эти отрасли без опасений, так как данные сегменты рынка меньше всего ощутили на себе влияние мирового экономического кризиса. Важную роль в инвестировании играет общеотраслевая тенденция создания вертикально интегрированных компаний с полным технологическим циклом. К примеру, компания «Копитания» строит холдинг от производства зерна до реализации продукции мясопереработки.

Ключевыми остаются проблемы контроля качества сырья и его поставок. «Мы сейчас находимся в стадии пусконаладки, в мае начнем производство. Мы бы запустились и раньше, но у нас большие проблемы с сырьем, — рассказывает “Эксперту” Аркадий Мирошниченко, руководитель производства итальянской компании Zuegg, построившей в Калужской области фабрику по производству фруктовых наполнителей для йогуртов, сырков, мороженого. — Кто бы мог подумать, что у нас в России нельзя найти фрукты нормального качества? Нам нужны чернослив, малина, черника — вся ягода, и мы не можем найти их в России. Мы не просим у поставщиков ничего сверхъестественного. Нужно просто сорвать ягоду с куста, промыть, перебрать, заморозить, упаковать и отправить нам. Придется импортировать все это».

Крупный производитель мороженого компания «Альтервест» строит собственную молочную ферму в Смоленской области из-за сильно подорожавшего прошлой осенью молока. Вообще, строительство молочных ферм становится мейнстримом, так как молоко — действительно дефицитный продукт, плюс ко всему российское правительство стало давить на его импорт из Белоруссии. В Татарстане, к примеру, уже заложен первый камень очередной молочной мегафермы компании «Красный Восток-Агро».

Отметим еще существенную господдержку инвестиций в агропром и пищевку. Скажем, птицефабрики компании «Евродон» строятся на заемные деньги ВЭБа. Финансовую помощь от государства получают Группа «Черкизово» и «Красный Восток-Агро». Кроме того, все крупные инвестиции в сельхозпроекты по большей части субсидируются специализированными госсельхозбанками или лизинговыми компаниями.

Горнодобывающая индустрия

На три майнинговых проекта, два из которых находятся в Якутии, пришлось 533 млн долларов инвестиций. Все они экспортно ориентированные. Все — в рамках расширения или модернизации имеющихся горнодобывающих активов. Так, у «Алросы» необходимость строительства шахты «Айхал» возникла из-за грядущего завершения добычи алмазов открытым способом. «Сильвинит» начинает разработку нового ствола в имеющейся шахте по добыче калийных руд. А компания «Колмар», работающая в Якутии, запускает шахту «Денисовская». «Раньше на месте шахты “Денисовская” был угольный разрез, — рассказывает гендиректор угольной компании “Колмар” Сергей Науман. — В начале 2000-х годов возможности для открытой добычи были исчерпаны, и владевший тогда этим месторождением угля “Евраз” решил построить здесь шахту. Мы купили этот проект у “Евраза” и завершили строительство шахты, вложив 150 миллионов долларов. Сейчас мощность шахты — один миллион тонн коксующегося угля, большая часть из которого идет на экспорт. В ближайшие два-три года мы планируем вложить еще 200 миллионов долларов и построить здесь обогатительную фабрику».

Электроэнергетика

Почти на полмиллиарда долларов тянет электроэнергетический проект в Татарстане. Региональная группа компаний «Баско», которая до этого строила жилье в Казани, собирается составить конкуренцию в поставках энергии и тепла монополисту «Татэнерго», построив ТЭЦ на 240 МВт. Для этого «Баско» привлекла германскую инвестиционную компанию PvT Capital. Аналитики уже с воодушевлением оценили появление нового игрока на рынке, поскольку у монополиста в условиях кризиса не оказалось средств на реализацию подобных проектов, хотя дефицит одних только энергомощностей в Казани оценивается в 400 МВт. По сути, СП будет строить ТЭЦ под нужды Универсиады 2013 года в Казани и в перспективе производить до 20% электроэнергии в столице Татарстана. Судя по логике этих событий, власти Татарстана спокойно воспринимают такую конкуренцию, запланированную, надеемся, в рамках региональной промышленной политики.

Стройматериалы

Эта отрасль внесла в общую копилку 420 млн долларов инвестиций. Активны здесь исключительно региональные или иностранные компании, игроков федерального масштаба нет. Все проекты носят в чистом виде импортозамещающий характер. Скажем, новый завод во Владимирской области словенской фирмы Juteks, одного из крупнейших производителей напольных покрытий в Европе. Юре Зупин, гендиректор российского представительства Juteks, рассказал «Эксперту», что подвигло его компанию к инвестициям в Россию: «На российском рынке мы работаем с середины 1980-х и давно мечтали построить здесь свой завод. Подтолкнули же нас к инвестициям две вещи. Во-первых, рынок теперь не такой, как раньше, требует уже 30–40 видов продукции, а не две-три, как раньше. Приходится часто обновлять модельный ряд, модельный ряд с производств из Словении недостаточен. Во-вторых, пошлина на ввоз продукции в 2000-х довольно высока — 20 процентов (с этого года — 15 процентов). Рост среднегодовых продаж вынуждает строить завод в России».

Другой пример в этой отрасли — «матричный» подход в организации бизнес-проектов. Так, уже упомянутая нами компания «Евродон», ростовский производитель индюшатины, возводит помимо птицефабрики еще и домостроительный комбинат. «Идея этого проекта такая, — объясняет советник гендиректора “Евродона” Сергей Коновалов. — На данный момент в компании работает больше трех тысяч человек. Мы активно расширяемся, строим птицефабрики, нам нужно все больше и больше рабочих рук. Уже сейчас начали ощущать их нехватку. В дальнейшем планируем привлекать рабочих из других регионов и стран. Им потребуется жилье. Для экономии строить придется самим. После того как обеспечим себя, выйдем на рынок жилого строительства Ростовской области».

Автопром

Несмотря на то что инвестиции здесь относительно небольшие (280 млн долларов), по своему содержанию они имеют наиболее важный системный характер. Все запускаемые проекты — в русле многолетней тенденции по замещению российских технологий в отечественном автопроме современными западными, а также локализации в России производств иностранных автокомплектующих.

Так, к примеру, на промышленной площадке КамАЗа в Набережных Челнах в середине ноября 2009 года был запущен конвейер по производству дизельных двигателей. Это совместное предприятие с американским производителем двигателей компанией Cummins.

Компания «Соллерс-Дальний Восток» на заемные средства приобретает машинокомплекты для сборочного производства во Владивостоке широкой линейки корейских внедорожников SsangYong, японских коммерческих грузовиков Isuzu и спецавтомобилей на базе Fiat Ducato. Кредитную линию в 150 млн долларов до конца 2015 года выделил Связь-банк. Напомним, главным акционером Связь-банка выступает ВЭБ.

Еще один проект — совместное предприятие холдинга «Русские машины» и японской T.RAD Ltd. Он нацелен на серийное производство автомобильных радиаторов на промплощадке Горьковского автозавода. Партнеры подписали соглашение о создании СП еще в июне 2007 года. Но из-за кризиса старт пришлось отложить. Теперь проект реанимирован. Предполагается, что СП будет выпускать продукцию для моделей Группы ГАЗ и лишь позже начнет поставки для других автопроизводителей в России.

Впереди решение ключевых технологических недоработок в продуктах АвтоВАЗа, КамАЗа, Группы ГАЗ. Немалая роль в этом процессе отводится государству. Некоторое время назад Минпромторг представил стратегию развития российского автопрома, где он предлагает опираться на альянсы российских автопроизводителей с западными. «У нас есть планы до 2014–2015 года постепенно свернуть собственное производство двигателей мощностью до 380 лошадиных сил и заместить их продукцией нашего СП с Cummins, — рассказал “Эксперту” руководитель департамента по связям с общественностью КамАЗа Олег Пехтерев. — Процесс будет происходить поэтапно, мы даем время нашим сервисным центрам подготовиться к этому переходу. Кроме того, мы планируем довести локализацию в производстве этих двигателей до 65 процентов».

Обращает на себя внимание, что проекты (и «Соллерс», и СП в Набережных Челнах и Нижнем Новгороде) в этот период вряд ли появились бы без подставленного государством финансового плеча. Либо эти проекты финансируются под заемные средства госбанков, либо финансовая помощь от государства оказывается опосредованно в виде госгарантий по банковским кредитам.

Лесопромышленный комплекс

Здесь значатся два проекта на общую сумму 105 млн долларов. Симптоматично, что оба (IKEA в Костромской области и Paul Hartmann во Владимирской области) являются иностранными инвестициями и завязаны на внутренний потребительский спрос.

Черная металлургия

В период конъюнктурного и экономического спада инвестиции металлургов стремятся к нулю. В лучшем случае заводы проводят модернизацию в русле капитального и текущего ремонта. Тем не менее здесь оказалось два полноценных инвестпроекта на 78 млн долларов.

Один из них — запуск термопрессового участка штампосварных тройников для трубопроводов высокого и низкого давления. В чистом виде импортозамещающий проект, раньше такие тройники завозились из США и Италии. Финансируется проект ОМК и располагается на площадке завода «Трубодеталь» в Челябинске.

Другой заявленный проект находится пока в нулевой стадии — это строительство завода стального проката «АВ-Сталь» в Волгоградской области. Финансируют проект группа Taurus Capital (США) и московская инжиниринговая компания Teso Engineering. Это будет небольшой заводик по выпуску арматуры, метизов, сетки, мощностью 120 тыс. тонн проката в год. Его основная идея — производить небольшие объемы продукции, конкурентной по себестоимости с продукцией крупных комбинатов. В планах, пока еще совсем перспективных, строительство еще пяти мини-металлургических заводов в России и одного в Прибалтике.

Осталось добавить, что российской черной металлургии, основанной на мощи огромных комбинатов вроде Новолипецкого и Магнитки, такого рода проектов, нацеленных на внутренний спрос, всегда недоставало.

Торговля

Бурно развивающаяся все последнее десятилетие инвестиционная деятельность в торговле в нашей выборке неприметна. Отчасти это можно объяснить малой капиталоемкостью торгового строительства, которое могло уйти от нашего внимания (напомним, мы рассматривали проекты с инвестициями примерно от 20 млн долларов). В нашу выборку попал лишь один инвестпроект стоимостью 40 млн долларов, который осуществила калининградская группа «Вестер». С начала кризиса ходили слухи о возможном банкротстве этого ритейлера, но назло конкурентам компания запустила новый гипермаркет в Оренбурге. Сразу же после этого слухи о банкротстве группы «Вестер» возобновились.   

• «Русгидро» более чем в пять раз увеличивает объем закупок электротехнической продукции в Чувашии
• «ЛУКойл» вкладывает более 100 млрд рублей в переработку попутного нефтяного газа на юге России
• Инвестиционная активность в России в сентябре превзошла самые оптимистичные ожидания. Двигателем инвестиций стало жилищное строительство, показывающее докризисную динамику роста