Ищите нас — мы в лаборатории

Наука и технологии
«Эксперт» №18 (703) 10 мая 2010
Академик Георгий Георгиев предлагает селекцию не академических институтов, а лабораторий и ученых. Если сделать этот процесс максимально прозрачным, мы вскоре можем получить совершенно новую карту российской науки
Ищите нас — мы в лаборатории

Мы продолжаем дискуссию о реформе российской науки. На страницах журнала выступали как противники, так и защитники почти трехсотлетнего института Академии наук (см. «Эксперт» № 46 и 48 за 2009 год, № 5, 11 и 14 за 2010 год).

Академик Георгий Георгиев — крупный ученый, известный прежде всего своими исследованиями по регуляции экспрессии генов и работами, посвященными мобильным генетическим элементам у высших организмов. Его гипотезы, выдвинутые еще в 70-х годах, были полностью подтверждены современными исследованиями. В 1990 году он организовал и возглавил Институт биологии гена РАН.

По инициативе академика Георгиева в 2002 году была создана одна из программ фундаментальных исследований президиума РАН «Молекулярная и клеточная биология», координатором которой он является. Программа оказала поддержку многим российским биологам, удержав часть из них от вынужденной эмиграции. О ней с уважением отзываются все ученые независимо от того, представляют они позицию РАН или критикуют ее.

Академик Георгиев считает, что главные принципы этой программы — отбор успешных лабораторий и новых групп, возглавляемых молодыми талантливыми учеными, и полноценное финансирование их проектов — могут быть использованы и при реформировании российской науки в целом.

— Георгий Павлович, на страницах «Эксперта» развернулась дискуссия по поводу реформирования РАН. Вы можете ее прокомментировать?

— К сожалению, я не вижу конструктивных предложений ни с одной стороны. Вот в последние годы все время пререкались руководители Министерства образования и науки и Российской академии наук. Позиция МОН однозначна: закрыть значительную часть институтов РАН, тогда будет много денег на тех, кто останется. А позиция РАН — ничего не менять. Обе позиции, на мой взгляд, неконструктивны. К чему эти распри привели? К урезанию бюджетов для МОН и РАН. Деньги стали перетекать в другие структуры — так называемые российские научные центры и университеты. А что эти структуры смогут дать, пока никому не известно. Дело ведь не в центрах, которые можно накачать оборудованием и деньгами. Главное в науке — это талантливые ученые и их лаборатории. И они должны быть центром внимания.

— Мало кто не согласится с этим тезисом. Только у нас пока не это главное.

— Вот поэтому никакого реформирования и не происходит. МОН предлагает инспектировать институты и ранжировать их на хорошие и плохие по довольно сомнительным признакам. Однако и в хорошем институте может оказаться немало слабых лабораторий и групп, и в плохом могут быть талантливые ученые с сильными коллективами. Не трогать ничего — тоже неправильно, потому что это путь к застою, мы не можем нанимать новые кадры, не почистив институты. Я в свое время предлагал провести аудит не институтов, а лабораторий. Был даже проведен полный анализ всех лабораторий отделения биологических наук, работающих в области молекулярной и клеточной биологии. И мы увидели огромную разницу в силе и продуктивности между лабораториями в одних и тех же институтах. Число слабых лабор