О причинах поражения44

• Александр Привалов

Десять лет назад правительство в целом одобрило «Стратегию социально-экономического развития России до 2010 года», более известную как программа Грефа. По этому поводу видные разработчики программы публично обсудили получившиеся результаты. Пообсуждать тут есть что. С одной стороны, развитие вроде налицо: удвоение ВВП почти состоялось; вдвое сократился уровень бедности; утроилась средняя зарплата — и так далее. С другой же стороны, даже адепты программы не утверждают, что эти достижения суть её, и только её, следствия. Сработали, вежливо говоря, и другие факторы; да и меры, предписанные программой, воплощены в жизнь весьма выборочно — в среднем на треть. Степень достижения провозглашённых программой целей, по оценке М. Э. Дмитриева, колеблется от ста и более процентов (в таких вещах, как повышение уровня жизни или платежеспособность государства) до нуля (диверсификация и рост конкурентоспособности экономики, развитие общественных институтов, независимость суда — и прочее). Таким образом, программа сработала там, где внешние обстоятельства ей способствовали, — и не сработала там, где нужно было обходиться своими силами. Чтобы понять, почему так получилось, вернёмся к истории документа.

Он начинал разрабатываться как программа Путина. Второй президент России (в тот момент ещё и. о.) изъявил похвальное желание опираться на стратегический документ, какого при Ельцине сделать так никто и не собрался. Атмосфера в экспертном сообществе, как, впрочем, и во всей России, была боевая: недавний кризис сильно встряхнул страну, оскорбительно ясно показав, как много делалось не так, как много предстоит работы, — и развязал руки. Уже вовсю развернулся подъём, порождая крепкие надежды на разрешимость сколь угодно сложных проблем — только возьмись. А тут ещё заказ, пусть негласный, но — с самого верха, на ТЗ нового, очищенного от ошибок этапа реформ. В ЦСР, где сосредоточилась разработка документа, ходили и писали все, кто мог (или думал, что может) ходить и писать. Работа пошла.

Однако вскоре явились слухи, что новый президент не хочет брать на себя реализацию создаваемой стратегии и переименует её в стратегию правительства. Все поняли, что это отказ от выполнения программы в полном объёме. Она была бы трудноосуществима даже при фанатичном использовании всего объёма президентских полномочий — меньшей власти хватить заведомо не могло. Для утешения поговаривали, что курировавший разработку программы Греф станет если не премьером, так первым вице. Но и это не вышло. Премьером стал Касьянов, этой самой программы очень уж всерьёз не принимавший. Греф, правда, возглавил новое Министерство экономического развития, но ограниченность сферы его влияния подчёркивалась тем, что не он, а Кудрин и Христенко стали вице-премьерами. Программа Грефа де-факто ушла на второй план — со всеми вытекающими последствиями. Причины такого поворота событий принято видеть в подчёркнутой либеральности программы. Что ж, она и впрямь была крайне либеральна, и президенту, вероятно, не хотелось слишком жёстко связывать себя с этим далеко не всем приятным направлением. Но даже если не считать либерализм программы чрезмерным, а чрезмерный либерализм — предосудительным, у Путина были и другие основания не пришпиливать программу Грефа на свой штандарт.

Программа была бессубъектна. Текст её изобиловал фразами вроде: надлежит сделать одно, да следует улучшить другое — и ни намёка на то, кто у нас протагонист реформ, кто так усердно будет делать и улучшать. Это значило, что улучшать должно начальство. Потому что оно хорошее. А хорошее оно потому, что доверяет нам, продвинутым. Греф и сегодня простодушно вспоминает, как авторы программы «мечтали о том, что нам позволят делать реформы в стране». Позволят. Умница золотая. Политической силы за программой не было никакой — не только потому, что наши предприниматели за десять лет не удосужились стать политической силой. Ещё и потому, что программа вовсе не собиралась опираться на предпринимателя. Зачем? Коротко, а потому упрощённо говоря, она была бессубъектна принципиально: какие вам, вахлакам, нужны субъекты, помимо невидимой руки рынка? Расслабьтесь — она всё разрулит. Не говоря о других стратах, даже предпринимательское сообщество (в той мере, в какой оно не сводимо к финансовому) под такие знамёна не заманишь. Не пошёл под них и Путин — он ни тогда, ни после не делал шагов, для которых не видел серьёзной политической поддержки.

Да, в программе Грефа многое было правильно и умно, но в ней почти отсутствовала идея какого бы то ни было развития, кроме институционального, — вот и потонула она в аппаратных играх. Хуже того, она оказалась важным вкладом в уже, наверно, труднопоправимый сдвиг общественного сознания, когда при слове либерал добрым людям видятся Илларионов с Новодворской. Когда под необходимыми реформами понимаются не сложносоставные меры по развитию производительных сил страны (пишучи эти мракобесные слова, я вспомнил, как яростно сопротивлялся ЦСР чьей-то попытке упомянуть — только упомянуть! — в тексте программы национальный топливный баланс), а внедрение ЕГЭ, повышение налогов на фонд оплаты труда и построение весёлого полуофшора в Сколкове. Когда признаётся допустимым «ручное управление» в вопросах сохранения или передела собственности — и не признаётся таковым ручное управление, то есть вдумчивая работа, в вопросах диверсификации экономики. (За передел, впрочем, программа Грефа не ратовала — это уж без неё получилось…)

На конференции по случаю годовщины программы профессор Ясин сказал, что «программа очень хорошая и очень актуальная» — самое, мол, время опять начинать её реализацию. Сказал под одобрительный смех собравшихся. И впрямь — как не посмеяться. Нужда в новой социально-экономической стратегии так же остра, как была в 2000 году. Необходимость модернизации страны стала только больше — ведь десять же лет прошло. Практически все задачи, стоявшие перед авторами программы Грефа, актуальны и сейчас — да и многие авторы всё на тех же местах. Запускайте ту же программу снова! Тут ведь что удобно: и результат известен.

• Первые заявления Дмитрия Медведева дают робкую надежду на организованное отступление от сверхжесткой парадигмы нулевого дефицита
• Присоединение России к ВТО пойдет на пользу российским металлургам, поскольку будет способствовать увеличению их доходов. Однако заметного влияния на стоимость металлургической продукции на мировом и внутреннем рынках это событие не окажет
• О своих взглядах на ключевые приоритеты развития пенсионного рынка и вопросы формирования гарантийной системы в рамках ОПС «Эксперту» рассказали руководители крупных негосударственных пенсионных фондов