Чехов через не могу

Культура
«Эксперт» №23 (708) 14 июня 2010
IХ Международный театральный фестиваль имени Чехова показывает мировые премьеры, но проходит при полупустых залах
Чехов через не могу

Разумеется, полупустые залы можно объяснить экономическим кризисом. Но в те же самые дни, когда публика не смогла заполнить на представлениях гастролеров даже партер, на спектаклях текущего московского репертуара особой нехватки в зрителях не наблюдалось. Стало быть, дело не только в похудевших кошельках театралов.

Причин того, что даже на спектаклях хедлайнеров Чеховфеста удручающе мало публики, можно назвать несколько. Частично они действительно экономического свойства. Дирекция Чеховфеста не раз давала понять, что денег у них не так много, как было прежде. И видимо, из-за этого рекламная кампания фестиваля в этом году столь ненавязчива, что ее даже трудно заметить. Однако, если бы беда была только с деньгами, Чеховфесту можно было бы лишь посочувствовать.

Проблема нынешнего фестиваля, судя по всему, в его программе. Впервые она полностью составлена из спектаклей по произведениям Чехова. Идея монотемного фестиваля сама по себе достойная, благо что и повод соответствующий — 150-летний юбилей классика. Тем не менее тематическое однообразие не могло не сказаться на его посещаемости.

В репертуарной специфике нынешнего Чеховфеста кроется и другая проблема. Делая звездным заграничным режиссерам заказ на чеховские постановки, устроители фестиваля явно не учли того, что Чехова, как, впрочем, и любого другого драматурга, трудно ставить по заказу. Однако если деликатный Робер Лепаж, к примеру, от такого предложения отказался, то Франк Касторф, который не раз заявлял, что Чехов ему неинтересен, почему-то согласился. В итоге спектакль «В Москву! В Москву!» (по «Трем сестрам» и рассказу «Мужики», берлинский театр «Фольксбюне») у Касторфа получился, так сказать, «через не могу».

Было бы лучше, если бы Чехов Касторфу был не просто неинтересен, но ненавистен. Все-таки резкое неприятие эстетики может послужить хорошим стимулом для плодотворной постмодернистской деконструкции. А вот в отсутствие интереса к предмету даже у такого мастера, как Касторф, система начинает сбоить. Поэтому неудивительно, что чеховские три сестры у него в финале вдруг без всякой логики стали походить на трех шекспировских ведьм из «Макбета», а Наташа — на героиню пушкинской сказки о Золотой Рыбке. Удивить такой трактовкой, конечно, можно, но собрать полный зал — вряд ли. И не потому, конечно, что наша публика могла обидеться за Чехова. Просто и метафора с шекспировскими ведьмами, и цитата из «Бесов» про народ-богоносец, которую произносит, восседая на троне, Наташа, и две параллельные сюжетные линии, и красное знамя революции, которым персонажи «Мужиков» грозят героям «Трех сестер», и заставка программы новостей российского телевидения, когда начинается сцена пожара, — все это, как сумма расхожих постмодернистских приемов, больше не работает.

Характерно, что ровно такой же системный сбой приключился и в «Вишневом саде» Матса Эка (стокгольмский театр «Драматен»). Ни его авторский прием с включением в драму балетных миниатюр, ни перенос действия пьесы в постсоветскую эпоху, ни актуализаци