Чужая среди своих

Культура
«Эксперт» №23 (708) 14 июня 2010
Константин Эрнст крышует бандитов в новом продюсерском проекте
Чужая среди своих

В последние пару лет число людей, считающих Константина Эрнста воплощением абсолютного зла, заметно поубавилось. Какими бы аляповатыми и фальшивыми ни казались кассово-массовые блокбастеры, изготовленные под брендом Первого канала, трудно вычеркнуть из биографии Эрнста другие его достижения: сериал «Школа» и линейку фильмов цикла «Закрытый показ», позволившего широчайшей аудитории наконец-то ознакомиться с российским «кино не для всех». Теперь придется пересмотреть и привычные представления об Эрнсте-продюсере, несмотря на то что в новой картине «Чужая» он выступил на равных правах с человеком, более искушенным в производстве нетривиального, жесткого, «фестивального» кино, — Игорем Толстуновым. И все-таки появление именно фамилии Эрнста в титрах «Чужой» — настоящее событие, превращающее саму картину из интересного эксперимента на поднадоевшую криминальную тему в локальную сенсацию.

Основа для фильма — одноименная книжка популярного киевского блогера и бывшего криминального авторитета Владимира «Адольфыча» Нестеренко (разумеется, это псевдоним), изначально написанная в жанре сценария. Отправной точкой, по признанию автора, стал «Бумер»: посмотрел, посмеялся, захотелось рассказать, как оно бывало на самом деле. И правда, в первой половине «Чужой» четверо конкретных пацанов двигаются на тачке (правда, довольно беспонтовой) в сторону границы. Конечная цель — Прага, где в одном из притонов обретается девушка по имени Анжела, обладательница звучного погоняла Чужая. Ее нужно выкупить и отвезти на родину, чтобы помочь криминальному авторитету, пахану Рашпилю, надавить на брата Чужой — Бабая; тот попал в тиски к ментам и может с минуты на минуту слить им компромат на Рашпиля. Посреди фильма является главная героиня, ритм повествования тут же меняется, как и жанр. Оказывается, это не боевик и не триллер, а film noir, в центре которого — классическая femme fatal, не отягощенная моралью и управляющая мужчинами, как марионетками.

Сенсация, разумеется, не в жанровых кульбитах, а в том, что под лозунгом «Константин Эрнст предлагает» (такая формулировка возникает в рекламном трейлере) вдруг появилась не насквозь фальшивая огламуренная картинка, не двухчасовой рекламный ролик, а довольно точный — не в деталях, так по сути — слепок постсоветской действительности. После просмотра «Чужой» не возникает вопросов, почему люди боятся отпускать своих детей одних гулять во двор: это же все равно что в открытый космос! Забавно: только что Сергей Лозница снял бескомпромиссное и безгранично мрачное «Счастье мое» на украинские деньги и на украинской территории, но — о России, а россияне Эрнст с Толстуновым, напротив, изготовили фильм о том, что творилось на Украине в «лихие девяностые». В конечном счете любые лингвострановедческие разграничения тут от лукавого: ясно, что речь идет о единой стране, даже если она притворяется двумя разными государствами. Правдивый и жесткий портрет общества — еще и приговор жалким попыткам нашего кинематографа отразить эту реальность, загово