О настроениях публики141

• Александр Привалов

В истории с приморской бандой и сейчас (журнал уходит в печать вечером пятницы) не всё понятно, в начале же недели туман был сплошным. Некие лица насовершали в лесных районах Приморья преступлений, в числе которых убийство одного и ранение нескольких милиционеров, — более ничего достоверного. Но и этих отрывочных сведений заметной части публики хватило, чтобы вынести твёрдое суждение: на тропу войны вышли благородные борцы с властным беспределом. «Эхо Москвы» провело в эфире голосование: если члены «приморской группы» обратятся к вам за помощью, поможете ли вы им? Три четверти звонивших отвечали: да, мы поможем. Убивающие ментов, обращайтесь. Вероятно, аудитория «ЭМ», а уж тем более её звонящая часть, не есть изоморфный слепок общества, но и не она одна сочла приморских партизан героями. То же происходило и в рунете. В несметной массе блогеров, высказавшихся на эту тему, явно преобладали болельщики нашумевшей группы, часто весьма пылкие: так их, мочи ментовских гадов! «Пусть сильнее грянет буря!» — таким оказался лозунг дня. Даже приняв в расчёт, как располагает виртуальность речи к эпатажу, мы всё-таки вынуждены будем констатировать феерический уровень явленной нам безответственности.

Кабы речь шла о том, чтобы понять человека, доведённого мерзавцем в милицейской форме до убийства, — ещё бы полбеды; бывают случаи, когда и Алёша Карамазов тихо проговорит: «Расстрелять!» Но речь-то идёт о другом. Те, кто попроще, прямо говорят, что всякий человек, выстреливший во всякого мента (повторяю: подробностей о приморских лесных братьях ещё никто не знал), — уже герой; кто чуть поосторожнее, печалится, что властный произвол заставил людей взяться за оружие и теперь, конечно же, ничего не остаётся, кроме как им помогать. То есть перебить в значительной мере, если не сплошь, всю отечественную милицию — было бы (по версии простейших) прекрасно или (по версии более отёсанных) прискорбно, но правильно. Ошибка эта банальна и может быть в тысячный раз опровергнута отсылкой к отечественной истории, где огромными буквами написано, к чему такие речи ведут; но я же понимаю: блогер не читатель, блогер — писатель. Поэтому я призываю не прочесть хоть какую-нибудь книжку, а только применить малую толику здравого смысла. Это нетрудно.

Да, нынешняя милиция развращена, по-видимому, в какой-то запредельной степени; можно сказать, что она приватизирована — и работает в первую очередь на саму себя. Но из этого не следует, что поддерживая — пусть только безответственным трёпом — расстрел милиционеров любым желающим, ты двигаешь дело к лучшему. Выбирать-то приходится не между реальностью и идеалом, а между вариантами реальности. Сегодняшняя коррумпированная милиция так ли, иначе ли, но выполняет ещё и свою титульную функцию; стаи бандитов по улицам пока всё-таки не рыщут. Голосуя за помощь приморским стрелкам, ты голосуешь вовсе не за то, за что хочешь голосовать (появление в наших городах идеальной полиции, сплошь укомплектованной чак-норрисами). Спроси себя: кто удержит парней, победоносно перестрелявших ментов, от продолжения банкета? Ты голосуешь за то, что неизбежно придёт, если «партизаны» расплодятся: за войну всех против всех — и за предстоящее после этой войны жёсткое воцарение самой бессовестной и поэтому победившей группировки. А ведь если очень просить, чтобы сильнее грянула буря, то можно ненароком и допроситься.

«Так что же, против ментовского беспредела и протестовать нельзя?» Отчего же; и можно, и нужно. Акции такого протеста: митинги, пикеты etc. — и происходят то в одном, то в другом городе. Уж решайте сами почему, но власти их довольно часто разрешают. Кабы на них в офлайне вышло столько же народу, сколько в онлайне похваляло приморскую банду, эти акции, вероятно, были бы очень замечены. «Да плевать им на все эти акции!» Не знаю; думаю, что не совсем так. Вспомните монетизацию: как только кучки людей с более или менее конкретными требованиями появились на площадях, власть врубила задний ход даже с чрезмерной, на иной взгляд, поспешностью. Полагать, что она хоть как-то отреагирует на виртуальные восклицания, — вот что странно.

А ведь именно так, мне кажется, многие из новоявленных любителей гражданской войны в глубине души и полагают. Не может же быть, чтобы они искренне хотели большой крови — или вовсе не понимали, что их призывы прямо к большой крови и ведут. Они надеются, что всерьёз до чаемой ими драки не дойдёт — что власть от их виртуального гнева усовестится: либо станет такой, как им хочется, либо, ещё лучше, сдаст бразды, и от этого ментовской беспредел тут же утихнет, а нового не случится. Маниловы с лексикой Собакевича.

Впрочем, ладно. Народ не то чтобы не бывает виноват — ещё как бывает, но с народа никогда ни за что не спросишь. Если он грозит позабыть свою, вторую часть двойного урока Жозефа де Местра (революция хуже любых злоупотреблений), тем больше оснований требовать, чтобы власть наконец вытвердила свою, первую часть того же урока: злоупотребления рождают революцию. Есть вещи совершенно очевидные, которые власти давно пора сделать. Наблюдаемое публикой во всех медиа разоблачение бесконечных ментовских преступлений при практическом отсутствии серьёзных мер по их пресечению есть ежедневная агитация за суды Линча. А поскольку для заправского суда Линча толпа всё-таки должна знать, кто преступник, а оборотня от необоротня под одинаковыми погонами не различишь, то нас призывают просто-напросто к бунту — и 76% возжелавших помогать в отстреле милиции парадоксальным образом доказывают силу государственной пропаганды. Кабы хоть Нургалиева сняли — уже какими-то сдвигами запахло бы, но он всё как заговорённый. Да вот, далеко не ходить: почему на второй же день приморской истории не вылетели из кресел главный милиционер и главный эфэсбешник края? Почему не начато хотя бы расследование действий губернатора Дарькина, на которого прямо указывают как на заказчика некоторых одиозных дел тамошней милиции? Чтобы сохранить монополию на насилие, в подобных случаях его надо применять.           

• Накануне своей гибели бизнесмен Михаил Кравченко дал «Эксперту» интервью, в котором говорил о конфликте между стремлением предпринимателей к созиданию и условиями, в которых приходится вести бизнес в России
• Правоохранительные органы продолжают расследование заказного убийства главы мебельного холдинга «8 марта» Михаила Кравченко
• В Госдуме обсуждается законопроект Верховного суда, расширяющий состав экономических преступлений. Законодатели опасаются, что новые нормы позволят еще больше «кошмарить» бизнесменов