Ревизия грез

Культура
«Эксперт» №23 (708) 14 июня 2010
В России началось чуть ли не массовое восстановление балетов 1940-х годов
Ревизия грез

Ведущие российские театры одновременно проводят ревизию актуальных достижений полувековой давности. Под занавес сезона в Москве Большой театр выпустил «Юношу и Смерть» Ролана Пети, а петербургский Михайловский — «Лауренсию» Вахтанга Чабукиани.

Символично, что нынешние премьеры вышли с разницей всего в день. Это только на первый взгляд у экс-трехактной роскошной «Лауренсии», повествующей о борьбе испанского народа против аристократов, и минималистской пятнадцатиминутки из парижской повседневности нет ничего общего. Так кажется оттого, что сегодня «Юношу и Смерть» не танцует только ленивый, а от «Лауренсии» сохранились лишь желтоватые фотографии да свадебное гран-па, по которому учат дуэтному мастерству в балетных школах. Но и советский блокбастер, родившийся в 1939 году, и французский балетик, выпущенный в 1946-м, сразу же оказались осознаны не просто как спектакли успешные — эпохальные. Однако эти спектакли, их создателей и зрителей разделяли не всего семь лет, а эпохи и галактики.

В дни премьеры «Лауренсии» послужившая ей основой драма Лопе де Вега «Фуэнте овехуна» («Овечий источник») о восстании испанского народа воспринималась сюжетом из современной жизни — из Испании как раз возвращались участники проигранной гражданской войны. А в Советском Союзе победно расцветал балет, культивировавший новый, «советский» стиль — хореодраму. Давно отказавшись от мысли ликвидировать самый имперский вид искусства, танец все же причесывали под «социалистический» стандарт: снимая с балерин бриллиантовые диадемы, им заодно укорачивали и роскошные пачки, а вместе с длиной тюников нега сказочных сюжетов и безмятежных адажио сменилась силой рельефной мускулатуры и энергией великих литературных источников. Бег улановской Джульетты был еще впереди, но на сцене уже кружились герои «Бахчисарайского фонтана», «Кавказского пленника» и «Утраченных иллюзий». Хореографам велено было разрабатывать средства бытового правдоподобия. Хорошим тоном считалось осмеивать балеты Петипа, в которых персонажи время от времени переходили на условные жесты, но современные спектакли все больше скатывались к «языку немых».

«Лауренсия» Вахтанга Чабукиани имела ошеломляющий успех именно потому, что синтезировала задачи хореодрамы со средствами старого классического искусства. Широкую публику воодушевлял революционный азарт постановки, критику — новая планка развития драмбалета, когда бытовая достоверность подкрепляется танцевальной образностью, а балетоманов — обилие форм традиционного классического балета и виртуозность любимцев публики. «Лауренсию» захотел иметь в своем репертуаре Большой театр, а вскоре без нее не могло обходиться и множество провинциальных театров.

Но в то время, когда в Советском Союзе даже на актуальные темы говорили через переводчика-классика Лопе де Вега, подстраховавшись традиционными пышными оборками, юбками, колетами и мечами, в Париже, в Театре Елисейских полей, по несколько дней воспроизводили картинку, которую можно было увидеть, выйдя на улицу: крыши Монпарнаса