Заложники индустриализации

Общество
«Эксперт» №32 (716) 16 августа 2010
Советский Союз слишком поздно начал переход от экономики угля и стали к экономике нефти. Расплатой за это стало исчезновение СССР с карты мира
Заложники индустриализации

Государственный переворот, устроенный ГКЧП 19 августа 1991 года, стал крупнейшим внутриполитическим кризисом в истории СССР: обе основные властные группировки — «реформаторы Горбачева» и «ортодоксальные коммунисты», возглавляемые главой КГБ Владимиром Крючковым, — продемонстрировали полную несостоятельность. Будь общая ситуация в стране попроще, возможно, все бы и обошлось — в конце концов, Леонид Брежнев в свое время тоже пришел к власти в результате государственного переворота, и ничего. Но в 1991 году внутренние противоречия в системе были уже слишком велики, и напряжение достигло запредельных значений. Поэтому, когда последняя сдерживающая сила — партийно-административный аппарат — перестала работать, система разлетелась на куски.

Соревнование угля с нефтью

После Второй мировой войны человечество вступило в период беспрецедентного экономического роста — с 1948-го по 1971 год мировое промышленное производство ежегодно увеличивалось в среднем на 6,5%. Причем темпы роста экономики СССР в первые послевоенные десятилетия как минимум не уступали американским: в 50-е годы — в среднем на 6,6% в год, в 60-е — на 5,3%. Для сравнения: ВВП США за 50-е увеличился на 46,2%, за 60-е — на 51,5%. Победа социализма над капитализмом в те годы казалась как никогда реальной.

Однако была одна проблема. Заключалась она в том, что в СССР царствовала «экономика угля и стали»: главный промышленный продукт — сталь, доминирующий энергоноситель — уголь (плюс гидроэнергетика). Этим, в свою очередь, определялся еще целый ряд характеристик, формирующих экономический уклад в целом. В частности, основным транспортом для «экономики угля и стали» является железнодорожный, а основу вооруженных сил составляют бронетанковые войска; нефть же используется главным образом для производства горючего (жесткая зависимость между типом доминирующего энергоносителя и общей структурой экономики установлена теорией техноценозов — недавно возникшим и бурно развивающимся разделом истории экономики).

Американская экономика в отличие от советской была «экономикой нефти», что само по себе обеспечивало целый ряд принципиальных преимуществ. Во-первых, нефть существенно более эффективный энергоноситель, чем уголь: ее минимальная теплота сгорания составляет 41 МДж/кг против 29,3 МДж/кг у лучших сортов угля. Так что энерговооруженность «экономики нефти» оказывается раза в полтора выше сопоставимой по размерам «экономики угля».

Энерговооруженность, в свою очередь, — ключевой фактор введения в сельхозоборот новых земель. Дело в том, что в благоприятных геоклиматических условиях общая калорийность выращенной сельхозпродукции существенно превышает затраты энергии, необходимые для обработки почвы (в противном случае человечество вымерло бы с голоду еще на заре цивилизации). Но по мере продвижения в районы экстремального земледелия ситуация радикально меняется. Так, сегодня одна калория продукта, съеденного американцем, обеспечена 10 калориями затрат энергии в ходе сельхозработ. Для основной части российской