Уголь, сталь и народные артисты

Общество
Москва, 27.09.2010
«Эксперт» №38 (722)
Старую Москву сносят под лозунгом развития и прогресса. На самом деле это регресс. Уничтожение подлинной городской среды разрушает пространство постиндустриального города

На Боровицком холме между Кремлем и Домом Пашкова, перекрывая их визуальную связь, собираются поставить новый депозитарий музеев Московского Кремля по проекту архитектора Владимира Колосницына. А 4 сентября на День города в Коломенском был открыт заново отстроенный дворец царя Алексея Михайловича, обошедшийся городскому бюджету в миллиард рублей. Дикость? Нет, индикатор состояния умов.

Как и то, что в конце июля на улице Бахрушина снесли усадьбу Алексеевых, известную с XVIII века. Во время пожара 1812 года усадьба полностью выгорела. В 1817 году Федор Алексеевич Алексеев построил на углу Большого Татарского переулка и Бахрушинской улицы новый каменный дом. До 24 июля 2010 года этот дом пушкинского времени, характерный образец камерного послепожарного ампира, стоял на своем месте. Как и другие разновременные постройки усадьбы, пережившей не один государственный строй, сменившей нескольких владельцев и разнообразные функции (от кузнечного производства до Центрального научно-исследовательского института пленочных материалов и искусственной кожи).

Не пережила усадьба правление Юрия Михайловича Лужкова, недавно решившего найти истинных виновников пожара 1812 года. 1 июля 2010 года Мосгосстройнадзор выдал ООО «Экобытсервис» разрешение на строительство на месте усадьбы гостиничного комплекса на площади 2820 квадратных метров, высотой 49,5 метра, с количеством этажей в разных частях от 2 до 14 плюс четыре подземных этажа. На протяжении четырех лет до этого различные московские ведомства и экспертные сообщества последовательно создавали правовую базу для этого вандализма. Например, выводили три четверти территории усадьбы из установленной в 1997 году охранной зоны «в целях обеспечения реализации инвестиционного договора от 12 декабря 2005 г. № 0530 на строительство».

По неподдающемуся пересказу выражению Юрия Лужкова, «все, что предложено к сносу, — это не исторические объекты, это не объекты той среды, которая должна быть воссоздана. Это объекты, которые город имеет право убрать для того, чтобы воссоздать иную среду, но соответствующую архитектурному облику Замоскворечья».

Для этого непростого занятия замены одной среды другой подобран специальный термин — регенерация. И не беда, что это понятие раскрывает Закон города Москвы № 26 «Об охране и использовании недвижимых памятников истории и культуры»: регенерация — «восстановление утраченных элементов архитектурных или градостроительных ансамблей». Но московские чиновники понимают его, скорее, в духе зоологии волшебных существ: когда на месте отрубленной головы вырастает (то есть регенерируется) две новых и обычно от какого-то другого существа. Во имя чего же мы терпим этот сказочный зверинец? Сочинения Маркиза де Кюстина, писавшего о России в 1839 году, до сих пор вызывают споры, но нельзя не поразиться актуальности одного его пассажа: «Благодаря нелепой страсти, громко именуемой прогрессивным развитием цивилизации, ни одно здание не остается стоять на том месте, где было поставлено при основании».

Коттед

У партнеров

    «Эксперт»
    №38 (722) 27 сентября 2010
    Россия и НАТО
    Содержание:
    Прорыв или не прорыв?

    России сегодня нужны ровные рабочие отношения с НАТО — и не более. Форсированное сближение несет угрозу нашей безопасности, а также риск новых конфликтов с Западом в будущем

    Повестка дня
    Реклама