Модерн на пути Пророка

Религии
«Эксперт» №1 (735) 27 декабря 2010
Современный исламизм — парадоксальное сочетание стремления мусульманских элит к модернизации на основе традиционных ценностей — и мощного контрмодернистского импульса
Модерн на пути Пророка

Исламская политическая мысль включена в глобальные идеологические тренды в большей степени, чем может показаться рядовому наблюдателю с Запада, считает директор научных программ Фонда Марджани Игорь Алексеев

Конец исламизма?

Шесть лет назад на русском языке вышла книга Жиля Кепеля «Джихад». В ней Кепель написал, что исламизм идет к своему закату…

— Книга вышла в русском переводе в 2004 году, а французский оригинал в 2000-м, незадолго до терактов 11 сентября 2001 года. Многие исламоведы тут же подвергли Кепеля обструкции, так как приговоренные им к закату исламисты нанесли удары по Нью-Йорку и Вашингтону. В результате была потеряна из виду одна очень важная проблема, которую он поставил, — действительный кризис проектов так называемого исламского государства.

В классическом понимании государство подразумевает централизованную власть, профессиональный бюрократический аппарат, регулярную армию и отлаженную налоговую систему. Ранняя исламская политическая модель, к которой отсылают все «исламистские» проекты в качестве идеального образца, — созданная Пророком Мединская умма — была лишена всех признаков государства. Мединская умма — это община людей, объединенных идеологически. Она состояла не только из мусульман — в нее на основе политического договора входили также мединские иудеи. Это был гражданский консенсус разных групп, которые объединились на принципе признания покровительства посланника Божия Мухаммеда как третейского судьи и политического лидера. Регулярной армии там не было, потому что все мусульмане были воинами «на пути Божьем». Вся фискальная система ограничивалась закятом — благотворительным налогом на цели благочестия и нужды общины, который платили мусульмане и который является одним из пяти столпов ислама, и джизьей, которую немусульмане выплачивали за обеспечение покровительства и защиты мусульманской политической доминанты. Бюрократии не было никакой, поскольку все управление осуществлялось лично Пророком. Теперь, когда современные исламисты хотят построить исламское государство, сталкиваются две парадигмы. С одной стороны, это институциональная модель государства, созданная на Западе в эпоху модерна, которую они пытаются исламизировать. В качестве же исламского политического идеала выступает негосударственная модель политической организации. Это создает внутренний конфликт. Поэтому любая модель исламизации современного национального государства обречена на провал. Именно это Кепель и имел в виду, говоря о конце исламизма.

То, что принято именовать исламизмом, или исламским радикализмом, или политическим исламом, — в какой степени это стало магистральной линией развитии исламской мысли в двадцатом веке?

— Во-первых, это три разных термина с разным содержанием. Политический ислам не обязательно радикален, а радикализм не обязательно носит политический характер. В этих дискуссиях налицо неосознанная или сознательная подмена понятий. Во-вторых, возникает другой вопрос: а что конкретно имеется в виду под исламизмом? Это термин край