Время новой проповеди

Общество
«Эксперт» №2 (736) 17 января 2011
Проблема Европы не в исламизации, а в дехристианизации. Сохранение европейской христианской традиции и европейской культуры зависит от того, состоится ли новое обращение к вере как источнику смысла существования для человека и для общества
Время новой проповеди

Европа считается самым секулярным регионом мира — не только исторической родиной секуляризма, но и его нынешним бастионом. Но в чем это проявляется? На самый общий вопрос о вере в Бога в разных странах люди дают разные ответы. Этот показатель низок во Франции, Великобритании, Норвегии, но достаточно высок в таких странах, как Польша, Ирландия, Румыния, Португалия. То есть значительная часть европейцев не атеисты. И еще более значительная часть сохраняет в своей жизни какие-то традиционные религиозные обычаи: европейцы совершают крещение детей, венчаются, погребают умерших по христианскому обряду, почитают святых, особенно местных.

Почему же тогда европейцы, по крайней мере в рамках Евросоюза, уже, как правило, не воспринимают христианскую традицию как связующее духовное начало своей жизни и культуры, как основу своей идентичности? Почему Европу в целом сейчас трудно назвать христианской?

Вера для очень многих уже не является силой жизни и ее предельным смыслом, источником радости и надежды. Вера и религиозные обычаи превратились в необязательное дополнение к сугубо прагматическим ценностям, так называемым реальным нуждам. Европейский секуляризм — это далеко не всегда безбожие или богоборчество, но прежде всего просто приземленность, поверхностность существования в обществе производства и потребления товаров и услуг, когда у человека уже вообще нет никакой серьезной, глубокой веры во что-либо за пределами обыденности. И, увы, нет даже потребности в такой вере.

В массе своей европейцы уже десятилетия живут в таком состоянии. Они не борются с Церковью и иногда по обычаю прибегают к ней, но Церковь свелась для них к какому-то специальному религиозному учреждению, где есть свой «персонал» — священники, монахи, богословы, а также какие-то архаичные «активные прихожане». А христианство — это, скорее, история, памятники, художественные сюжеты и тому подобное.

Участие в богослужении, в церковной молитве, в таинствах — все это необходимо и органично для тех, кто всем своим существом понимает, что вера должна осуществляться в жизни, что она действительно есть, по краткому новозаветному определению, «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Послание к Евреям 11: 1). Ведь христианская вера и жизнь по вере — это не «культура» в ее нынешнем понимании, то есть не обычаи, обряды и фольклорные традиции, а также не «музей» и не «история».

И в то же время христианская вера — это, конечно, и культура в ее глубоком, содержательном смысле, и история, без которой нет никакого настоящего, — а потому она предполагает в том числе и обычаи, обряды, традиции народов, если понимать их не поверхностно, но именно в связи с вероучением и сакраментальной жизнью Церкви.

Секуляристское сознание либо считает религию лишь одним из элементов культуры, либо, с другой стороны, сводит ее к некоторому набору убеждений, к одной из возможных систем представлений о мире, человеке, нравственных ценностях и нормах.

Однако сама религия не может согласиться ни с одной, ни с другой то

*Представитель Московского патриархата при Совете Европы.