Симметричный ответ

Наука и технологии
«Эксперт» №3 (737) 24 января 2011
Россия возвращается в большую науку, становясь полноправным участником международных мегапроектов. Один из них — ускоритель антипротонов и тяжелых ионов — возглавил член-корреспондент РАН Борис Шарков
Симметричный ответ

Казалось, после окончания холодной войны человечество потеряло интерес к большой физике, которую в значительной мере связывали с военными проблемами. А в России было просто не до нее. Но времена меняются. Человечество возвращается в большую науку. Запущен Большой адронный коллайдер в ЦЕРНе, ведется строительство токамака в Кадараше (проект ИТЭР), начат проект «Лазер на свободных электронах — X-FEL» в Гамбурге, готовится проект по сверхмощным лазерам. Возвращается в большую физику и Россия. Крупные научные проекты в силу своей всевозрастающей сложности и дороговизны все чаще становятся международными, и Россия в них принимает активное участие теперь не только интеллектуально, но и материально. В результате отечественные ученые и инженеры играют видную роль в управляющих и в научных структурах этих проектов.

В октябре прошедшего года в Висбадене девять государств, включая Россию, подписали конвенцию о создании нового ускорительного центра FAIR (Facility for Antiproton and Ion Research in Europe), который будет построен в немецком Дармштадте. Всего же в проекте предполагается участие шестнадцати государств. Пост научного директора и председателя совета директоров Общества с ограниченной ответственностью FAIR GmbH, управляющей компании проекта, занял член-корреспондент РАН, заместитель директора по научной работе Института теоретической и экспериментальной физики (ИТЭФ) Борис Шарков.

Почему потребовался проект FAIR? Чем он по своим задачам отличается от Большого адронного коллайдера?

— Большой адронный коллайдер — это установка, которая нацелена на изучение физики элементарных частиц, физики высоких энергий с вполне конкретной, я бы сказал, яркой целью — открытие бозона Хиггса. Но существует огромный раздел науки, исследующий частицы с более низкими энергиями, но с большими массами. То есть тяжелые ионы. В первую очередь это квантовая электродинамика, релятивистская ядерная физика и изучение плотной барионной материи и кварк-глюонной плазмы. Я бы сформулировал это так: создание и изучение звездной материи в лаборатории. Дело в том, что при столкновении тяжелых частиц возникает удивительное состояние материи, которое реализуется только в звездах. И у нас появляется возможность изучать это состояние, с огромной статистикой, с огромными потоками данных, создавая параметры вещества, которые реализуются в нейтронных звездах, при взрывах сверхновых и так далее.

Наконец, это антипротонная физика и связанная с ней проблема симметрии нашей Вселенной. Вы знаете, что если бы после Большого взрыва была бы полная симметрия между материей и антиматерией, то все бы частицы антивещества и вещества аннигилировали? Но мы сделаны из вещества, и, следовательно, вся Вселенная возникла в результате какой-то маленькой асимметрии в реакциях и в природе. Почему так произошло, очень волнует умы физиков.

Кроме того, предполагается решение многих важных прикладных задач, например в биомедицине и материаловедении, которыми в ЦЕРНе не занимаются.

Но ведь и на коллайдере в ЦЕР